Как крестьяне доносили на помещиков по «слову и делу» и чем это заканчивалось?

Несмотря на эффективность политического сыска, осуществляемого Преображенским приказом и Тайной канцелярией, были и проблемы.

Исторические архивы свидетельствуют о том, что число ложных доносов по «слову и делу» государеву со временем постоянно росло. Особенно часты были доносы крепостных крестьян на дворян. Вера в «милосердного царя», надежда найти у него защиту от произвола помещиков, упование на награду, а то и на обретение свободы толкало крестьян громогласно объявлять: «Ведаю слово и дело государево!»

И это ради того, чтобы попасть наиболее прямым путем к «батюшке-царю» и «найти правду». Народ верил: «Где царь, тут и правда».

Читайте также:
- «Тайная канцелярия Петра I и дело царевича Алексея»
- «Доносительство как норма в Петровскую эпоху»

Молодому Петру I и князю Ромодановскому в наследство достались жестокие методы расследования доносов крестьян на дворян. Она была основана на нормах Соборного уложения 1649 г.

«Благородные» в ходе розысков наделялись привилегиями: их не брали под арест, а пристойно содержали дома «под честное слово».

Розыск начинался с «утверждения в извете» - доказательства истинности извета. Доносчика трижды поднимали на дыбу и били кнутом (до 7 ударов). Если он не выдерживал мучений и отказывался от извета, то сам обращался в преступника. Он подлежал наказанию, которому бы подвергся тот, на которого донесли.

Кадр из сериала «Записки экспедитора Тайной канцелярии» (2011)
Кадр из сериала «Записки экспедитора Тайной канцелярии» (2011)

Если же при пытках доносчик стоял на своем, то арестовывали не обвиненного «благородного», а свидетелей — обычно его дворовых. Если те, опять же под пытками, не подтверждали извета, то доносчик опять же обращался в преступника.

На долю «благородного» не выпадало никаких других «огорчений», кроме страха ожидания.

В 1696 г. Петр I ломает эту практику. Он запретил допрашивать свидетелей-крепостных без привлечения к следствию обвиненных дворян. Теперь им уже не удавалось избежать казарм Преображенского приказа и застенка, где их ждали заплечных дел мастер, дыба и кнут.

Если обвиняемый при «распросах с пристрастием» отрицал свою вину, трижды поднятый на дыбе и битый кнутом, показывал одно и то же — только тогда его показания считались правдивыми, а донос на него — ложным.

Поначалу крепостным, которые ложно донесли на своих господ, князь Ромодановский выносил смертные приговоры. Но Петр I не мог одновременно утверждать их и в то же время писать указы, взывающие к простонародью доносить на «самые знатныя лица». Несколько случаев замены смертной казни на битье кнутом и ссылку на каторгу стали для Преображенского приказа авторитетным прецедентом и вполне прозрачным намеком.

За 1695, 1697-1709 гг. из 106 «благородных», арестованных по «слову и делу», осуждено не менее 36, т. е. по 2-3 «благородных» ежегодно.

Количество объявлений «слова и дела» по самым разным поводам, не связанным с государственными преступлениями росло с каждым годом. А среди них — доносов «подлых» на «благородных».

В 1714 г. Сенат своим указом велел всем:

«Государево слово и дело писать и сказывать в таких делах, кои касаютца о здравии царского величества, или к высокомонаршей чести или ведают какой бунт или измену; а о протчих делах, которые к вышеописанным не касаютца, доносить кому надлежит», и в доношениях писать и говорить «сущую правду».

Смысл указа сводился к приравниванию «слова и дела», не связанного со «здравием Ц.В.», «высокомонаршей чести», «бунта или измены», к ложным. Подававших таковые повелевалось ссылать на каторгу.

Ни дыба, ни каторга не останавливали угнетенных и обозленных.

Лютая ненависть к «благородным» заставляла «подлых» выискивать в их словах и делах малейший повод для объявления «слова и дела». Все чаще доносили «вымысля от себя». И выдерживали муки — не раз висели на дыбе под ударами кнута, но каждый раз подтверждали свой донос и были полны отчаянной решимости отомстить угнетателям и обидчикам руками государевой власти, а то и обрести свободу.