Правила смерти Георгия Панкратова

7 January

В рубрике «Правила смерти» мы расспрашиваем об этой теме замечательных людей нашего времени. Сегодня о своих правилах смерти расскажет автор книги «Российское время» (Чтиво, 2019) Георгий Панкратов.

«Георгий Панкратов и могилы», фото Davide Ragusa, коллаж Русский Динозавр
«Георгий Панкратов и могилы», фото Davide Ragusa, коллаж Русский Динозавр

Три желаемых способа смерти

Безусловно, никакой способ смерти не может быть желаемым. Можно говорить только о неизбежности. Во всех случаях хочется, чтобы это произошло в старости и стало логичным завершением жизни, а не трагической случайностью, оборвавшей планы и замыслы. Иными словами, чтобы смерть была точкой, а не многоточием или вопросительным знаком.

1. Есть место, идеально подходящее для этого — Карантинная бухта в Севастополе, где можно присесть на камнях, слышать шум моря, видеть закат солнца за Владимирским собором и Херсонесом на противоположном берегу. Можно умереть и в самом Херсонесе, в принципе, тоже неплохо.

2. Второй вариант — классический уход из жизни, лёжа в кровати и медленно ослабевая. Между вариантами «на постели, при нотариусе и враче» и «в какой-нибудь дикой щели, утонувшей в густом плюще» я однозначно выбрал бы первый. Только нотариус не нужен, нужен близкий человек, с которым можно попрощаться, ощущая непреодолимую усталость и потребность во сне, после чего наконец закрыть глаза.

3. Лимонов писал в одной из своих книг о человеке, который тихо умер на сиденье в трамвае, глядя в окно, после чего так и катался до вечера. Все думали, что пассажир спит, пока трамвай не ушел в депо, где наконец заметили, что он мертв. Автор отнесся к персонажу со свойственным ему презрением, приведя этот случай как пример нелепой и бестолковой смерти. Но я думаю, что она не так уж плоха и намного лучше смерти от пули, в особенности, в живот.

И есть один «бонусный» способ, но он всё-таки сильно зависит от того, как, собственно, ощущается смерть. Если это растворение сразу во всех пространствах и продолжение человеческой сущности во все пределы, возможно, не так уж и плохо умереть на бегу — ваше тело падает, бездыханное, а вы растворяетесь, как в фильмах про выход в гиперпространство, и несётесь в неведомую даль. Это красиво, но маловероятно.

«Георгий Панкратов совершает променад в Долине Смерти», фото Iplenio, коллаж Русский Динозавр
«Георгий Панкратов совершает променад в Долине Смерти», фото Iplenio, коллаж Русский Динозавр

Три нежелательных способа

1. В первую очередь не хотел бы умереть в гробу, то есть оказаться заживо похороненным из-за летаргического сна или других обстоятельств.

2. Умереть в результате пыток на войне, смертной казни, в концлагере, став случайной жертвой перестрелки, в результате трагической встречи с маньяками. Иными словами, умереть в результате бессмысленной человеческой жестокости. Да и животной, в принципе, тоже — например, если загрызут львы или собаки. Принять смерть в качестве чьей-то пищи? Для человека как царя природы это слишком.

3. Не хотел бы умереть во сне, потому что, как сейчас говорят некоторые ученые, такая смерть только представляется легкой, а на самом деле человек умирает мучительно, не имея возможности проснуться.

В качестве «бонуса» вспоминается нелепое пожелание многих мужчин умереть во время секса, якобы в самую прекрасную минуту жизни, на пике удовольствия. Но все же достаточно представить, как будет выглядеть эта картина со стороны, в особенности для партнера, чтобы никогда не желать этого. И ещё — отдельным пунктом — я не хотел бы умереть 31 декабря, не дождавшись Нового года.

А вообще, о каком варианте смерти ни задумайся, он гарантированно попадает в этот список. Под колесами поезда, при падении с высоты, от смертельной болезни. Всего этого хотелось бы избежать. Но не слишком ли много пожеланий?

«Георгий Панкратов и череп быка на Тавриде», фото Artak Petrosyan, коллаж Русский Динозавр
«Георгий Панкратов и череп быка на Тавриде», фото Artak Petrosyan, коллаж Русский Динозавр

Куда после смерти попадет душа?

Мне сложно говорить о душе. Душа — это все-таки понятие поэтическое, романтическое. Я вряд ли мыслю себя после смерти в категории души. Скорее мне близко понятие инерции. Мне представляется, что смерть — это не мгновение, а процесс: человек умирает не единовременно, «чик, и ты уже на небесах», а медленно трансформируется в какое-то иное состояние, как окисляется, например, разбитый экран. И, возможно, какое-то время он еще что-то понимает и чувствует. Мне кажется, только что умершему важно говорить, как его любят. И по этой же причине стоит избегать крематория, чтобы не нарушать естественный процесс перехода в иное состояние, задуманный природой.

Куда бы вы хотели, чтобы она попала?

Опять-таки, я не могу говорить о душе, а скорее об идеальном состоянии, которое возможно после смерти. Хочется, чтобы это было состояние ясности. Чтобы после смерти стало понятно, как все устроено, зачем это было и почему. Что есть жизнь с точки зрения истины и что есть смерть. Мы не можем предположить, что нас ждёт после смерти, потому что не можем найти у живого и мёртвого общих свойств. Нет ничего, что бы их объединяло, нет ничего, что было бы свойственно и живому, и мёртвому состояниям. Возможно, именно с той стороны есть выход на общее — то, что и позволит понять всю картину целиком.

Хотелось бы покоя и счастья после смерти, но не думаю, что природа оперирует этими категориями. Только если эта цель как-то совпадает с задачами самой природы. Не исключено, что все эти «белые коридоры» с ярким светом, которые видят те, кто пережил околосмертные переживания, и есть природный анестетик, впрыскиваемый в том числе и для того, чтобы не было слишком страшно.

«Георгий Панкратов на этом берегу», фото Donovan Reeves, коллаж Русский Динозавр
«Георгий Панкратов на этом берегу», фото Donovan Reeves, коллаж Русский Динозавр

Измышления

Тема смерти заботит меня, и в своих произведениях я уделяю ей много внимания. Какие-то соображения читатель мог встретить в моей прозе или встретит позже. Главное то, что вопрос смерти, её исследования и преодоления — по сути единственный, общий для всех людей на Земле, объединяющий их.

Узнать, что после смерти, продлить жизнь, а возможно и достичь бессмертия — цели, которые мне (возможно, по наивности) не кажутся недостижимыми. В масштабе человечества, конечно. Но человечество волнуют развлечения, доходы и прибыли, войны. Вопросам, связанным со смертью, уделяется слишком мало внимания, профессионально занимаются ими единицы, политики не декларируют, СМИ молчат. Это вообще говорит о характере человеческой природы, которая аналогично проявляется во всем: слишком много внимания незначительному, и безнадежно мало — тому, что действительно важно.

«Георгий Панкратов на том берегу», фото Thierry Meier, коллаж Русский Динозавр
«Георгий Панкратов на том берегу», фото Thierry Meier, коллаж Русский Динозавр