Серебро | Сергей Иннер

5 February 2018

Был на финале Великой музыкальной битвы NEVYEBENZA. Там уж, конечно, не обошлось без всего этого.

Из 256 групп, начавших бой полгода назад, осталось лишь 8. Первые туры NEVYEBENZA проходили в самых дрянных клубах, похлеще того, где Скотт Пилигрим всыпал первому злому бывшему Рамоны: «Старый Козёл», «Пальцы В Ушах», «Сортир». На вывеске «Сортира», конечно, другое имя, но оказавшись внутри, понимаешь: тебя обманули. Стоит такая концентрированная вонь, что солист может прыгнуть в зал и не ушибиться, даже если в клубе вообще нет зрителей. Кстати, их там и нет. Из-за вони.

1/8-е финала уже были в местах почище, вроде «Слизняка за гаражом» и «Чулана Гарри». 1/4-е — в клубе «Депеш Мод» и круглосуточном пабе «Кащей Бессменный». Полуфиналы — в «Одиссее» и «Б5».

Полгода музыканты гибли на репточках, дабы не ударить в грязь лицами. Посуровевшие, с истертыми в кровь пальцами и потемневшей кожей, 8 финалистов приготовились сойтись в клубе «Мраморный Локомотив» в битве не на жизнь, а на смерть за контракт на запись альбома в студии «Алмазное Жало».

Думаете, я сгущаю краски? Едва ли. Это же не «Титаны Рестлинга» с Николаем Фоменко. Тут всё по-настоящему и со мной. Рок-музыканты резки и фанатичны. Вокалистка группы «Поцелуй Иуды» Дарина Время, с виду премилая девица, лупит своих подопечных струной от бас-гитары в гримёрке, если они лажают. И лажают они почему-то всё чаще.

«Мраморный Локомотив» переполнен — более тысячи человек. Ведущий гласит:

— Финал Великой музыкальной битвы NEVYEBENZA открывает — да возрадуются поклонники Арии и Iron Maiden — группа «Клише-е-е-е-е-е-е-е»!

Длинные волосы, металл, футболки с монстрами. Уильям Мёрдерфейс из Dethklok на басу. Освещение настроено так, что все объекты на сцене кажутся чёрно-белыми. Начали с песни «Масон Огня». Верхние ноты парень недотягивает, а нижние проваливает, стараясь петь грубее. Песня кончается, и он обращается к звукорежиссёру:

— Вокала в мониторах нет!

— Добавим! — отвечает звукарь.

Вторая песня «В Тюрьме Фантазий» тоже мимо нот. Закончив, вокалист снова говорит звукарю:

— Вокала в мониторах нет!

— Добавим!

Третья песня «Топот Ангелов». Вокалист рычит и мычит. Гитаристы и Мёрдерфейс стали в ряд и синхронно наклоняются вперёд-назад. В зале слэм. Какой-то здоровяк получил в глаз. Песня кончается. Вокалист снова говорит звукарю, уже с раздражением:

— Ты вообще слышишь меня? На сцене вокала нет!

В установившейся тишине некто за барной стойкой кричит:

— Сделайте, чтобы и в зале не было!

Вокал отстроили. Разразившись кавером на «Осколок Льда», группа «Клише» исчезла, не оставив и следа.

У меня на столике бокал вина. Мимо идёт скала-охранник «Мраморного Локомотива». Остановился, тянется к моему вину и серьёзно интересуется:

— Вы не будете?

— Буду.

Охранник, смеясь, идёт дальше. Фирменная шутка. Ведущий объявляет:

— А сейчас тяжёлый металл сменится мелодичным инди-роком. Приглашаю на сцену группу Westcoast Cocksucke-e-e-e-e-e-e-ers!

Вокал, гитара, ударные, на клавишах длинноногая петербургская Лана Дель Рэй. Кажется, что все они приехали в клуб на досках для сёрфинга. Вокалист, держа в руках початую бутылку красного, вещает:

— Привет! Это группа Westcoast Cocksuckers, мы рады стараться для вас! Первая композиция — «Starlight Sunset»!

Отпив красненького, вокалист поёт на языке, похожем на английский. Песни, написанные русскими группами на английском, часто похожи на кривые плиточные многоэтажки. Они не собраны из личных мыслей и чувств, а слеплены из обрывков строк, которые ты, кажется, где-то уже слышал. Я небезуспешно общаюсь с англоговорящими, но когда русская группа поёт на английском, не понимаю в лучшем случае половины слов. Те, кто знает английский хуже меня, понимают ещё меньше и вообще не улавливают смысла песни, даже если он есть. Но молодые группы всё равно часто поют на английском. Мода — инерция.

Кажется, вином тут не обойтись. Иду к бару, сажусь за стойку, заказываю джин, и тут возникает она. Туфли на высокой подошве, узорчатые чулки, полоса загорелой кожи, юбка с разрезом по твоему сердцу. Корсет с чёрным кружевом и алой шнуровкой стягивает грудь, на которой через распахнутую куртку с шипастыми плечами видна свежая тату. Искажающие пространство светлые волосы с чёрным мелированием. Губы из рекламы дорогой помады. Глаза волчицы в Московском зоопарке. Притча во языцех, Дарина Время собственной персоной. Не подаёт виду, что узнала меня. Кричит бармену:

— Срочно рому!

— Что за срочность? — говорю. — Пиратский бриг отчаливает?

— Я тебя знаю? — спрашивает она.

— Не больше, чем другие.

— Я тебя знаю. Ты вёл фестиваль, где мы выступали пару лет назад.

— В точку. Сегодня поёшь или зашла оценить новичков?

— А ты видел список финалистов или зашёл оценить алкоголь?

— Видел, только не уверен, что правильно запомнил имя твоей группы. Что там про Иакова?

— «Поцелуй, — разделяя слова, говорит Дарина. — Иуды». Разве трудно запомнить?

— С годами забылось. Почему вы так называетесь?

— А что, остались какие-то другие хорошие названия?

— В общем-то нет, — говорю я.

Вокалист Westcoast Cocksuckers объявляет:

— А теперь любимая песня моей сестры! Она сегодня в зале!

Фантастика.

— У тебя новая тату? — говорю Дарине. — Покажи.

Дарина распахивает куртку. Её грудь украшает земной шар, объятый пламенем. Огонь лижет ей шею.

— Ох уж мне эти апокалиптические штучки. Что за страсть к разрушению?

— Думаешь, это конец света? — допив ром, усмехается Дарина. — Ничего подобного. Это мы — огонь.

Оглядываю её грудь снова.

— Чёрт. Тогда позволь мне купить тебе выпить.

— Спасибо, мне уже хватит.

— Точно?

— Ладно, уговорил.

Большинство женщин не соглашаются с первого раза. Жестом предлагаю бармену повторить. Дарина говорит:

— Мой тату-мастер сказал, его новая машинка, цитирую, «Делает переходы ПОТРЯСАЮЩЕ ПЛАВНЫМИ».

Смеёмся. Дарина всегда нравилась мне любовью к словам. Я говорю:

— Ты ведь знаешь, что на гитарных проводах и проводах тату-машин одинаковые штекеры?

— Да, и что?

— Трудно сказать. Но раз люди модернизировали проигрыватель грампластинок так, чтобы он извлекал музыку из срубов деревьев, то и с этим рано или поздно что-нибудь сделают.

— Надеюсь, после смерти меня тоже сделают музыкой.

— Из тебя выйдет славная мелодия, Дарина.

— А ещё, — говорит вокалист. — У жены нашего барабанщика сегодня день рождения! Аорта, поздравляем, эта песня для тебя!..

Когда родственники и посвящённые им песни кончаются, появляется ведущий:

— Westcoаst Cocksuckers, друзья! Музыка, которая нравится сёстрам, жёнам, мамам, но больше других — вокалисту!

Вокалист запрокидывает уже пустую бутылку и удаляется вместе с прочими. Ведущий объявляет:

— А теперь добавим вечеру брутальности! На сцене группа «Полный ****е-е-е-е-е-е-е-ец»!

В лидере группы узнаю здоровяка, которому подбили глаз на слэме. Начали играть. Соответствие названия уровню мастерства поражает. Одноглазый вопит, будто солнце потухло. Кстати, возможно, песня именно об этом, но слов опять же не разобрать.

— Дарина, что за строчка в припеве? «Я знаю, мне подарят гуся»?

— Нет, кажется, «Хозяин мне подарит лося».

— Почему люди слушают альтернативный рок?

— Для молодых это способ выплеснуть агрессию. Лучше пусть слушают его, чем громят витрины или насилуют сестёр.

— Твоя правда.

Отгремели четыре песни. Вокалист обращается к залу:

— После нас будет ещё много классных групп! Так что советую вам остаться... остаться…

— В живых, — заканчивает ведущий. — Группа «Полный ****ец», друзья! А теперь на сцене «Тандрориу-у-у-у-у-у-у-ум»!

Интеллигентного вида парни с длинными прямыми волосами. На вокалисте майка с надписью «Birth Earth Death». Без лишних слов исполняют, притом совсем неплохо, хотя и поют по-английски. На общем фоне до неприличия чисто сыграно, несмотря на отсутствие всякой претензии, что редкость. Заглавная песня называется «Personal Bradbury».

— Что нового прочитала, Дарина?

— «Заводной Апельсин» Бёрджесса.

— Понравилось?

— Пуля, бллин.

— А писатель Олег Копай тебе нравится?

— Кто?

— Олег Копай или Олег Вскапывай, что-то в этом роде.

— Олег Рой?

— Точно, Олег Рой. Человек-пчёлы.

— Не слишком. Ты знаешь, что он добавляет в друзья на «ВКонтакте» только женщин?

— Его право.

— Ты, наверное, тоже добавляешь только женщин?

— Не обязательно. Я добавляю тех, кого знаю лично, и тех, кто пишет нечто осмысленное.

— Что например?

— Например, что ветряные мельницы всего мира вращаются против часовой стрелки, но ирландские — по часовой.

— А если добавляется пневматичная татуированная kisa?

— Что мне с того? В Интернете всё ненастоящее.

— Ты её не добавишь?

— Скорее всего, нет.

— Скорее всего или нет?

— Это от многого зависит, не могу сказать.

— Хорошо, вот конкретный пример. Если бы ты не знал меня лично, и я бы добавилась к тебе в друзья и ничего бы не написала, ты бы меня добавил?

Я подумал и говорю:

— Иди к чёрту.

— Вот видишь! — торжествует Дарина. — Мужики добавляют лишь тех незнакомок, которых хотят видеть обнажёнными.

— Это неправда. Я же сказал, что добавляю тех, кто пишет что-то осмысленное.

— Уж не ментальная ли это мастурбация?

— Тогда уж ментальный секс.

— Тогда уж ментально-виртуальный секс.

— Тебе-то что, Дарина? Тебе грех жаловаться. По какому-то редчайшему стечению обстоятельств природа устроила так, что твоя внутренняя красота соизмерима с внешней.

— Жду какой-то подставы, — усмехается она. — Неужто это комплимент?

— Ты меня вынудила.

— Простого «Да» хватило бы.

— Подставы ждала — получи.

— Думаешь, это легко?

— Что именно?

— Быть красивой внутренне и внешне.

— Не знаю, я так и так средненько вышел.

— Ты на самом деле так не считаешь.

— Наверное, со стороны виднее.

— Ты самовлюблённый.

— Лучше так, чем ненавидеть себя за то, чем являешься.

— Я ненавижу тебя.

— Спасибо, Дарина. Это большая честь.

«Тандрориум» закончили, ведущий объявляет:

— А теперь, девушки, готовьтесь кидать на сцену лифчики, если они по какой-то причине всё ещё на вас. Группа «Океан Неги-и-и-и-и-и-и-и»!

Концентрация юных дев у сцены растет. Во главе команды накачанный длинноволосый солист. Майка в обтяг, чёрные напульсники, гитара как у Джеймса Хэтфилда. Обращается к залу:

— Я хочу задать вопрос. Вы готовы… СОЙТИ С УМА-А-А-А?!!!…

В ответ снисходительный гомон. Похоже, раньше они об этом не задумывались.

— Я ещё раз спрошу этот вопрос, — повторяет он именно в этой формулировке. — Вы готовы… СОЙТИ С УМА-А-А-А?!!!…

Отвечают громче, хотя и не слишком уверенно.

— Тогда поехали!

Названия редко обманывают. Группа, которая выглядит как «Металлика», начинает петь что-то нежное в аппликатуре позднего Bon Jovi про лето, где мы рука об руку, море, звёздный свет небосклон озаря-а-ет, счастья огонь не тронь, корабли, острова, ветер твоими кудрями игра-а-ет, невъебстись, какая благодать.

— Хочу спросить ещё один вопрос у всех девушек в этом зале, — говорит вокалист. — Это важно. Вы любите, когда вами овладевают грубо или нежно?

— Нежно! — вопят одни.

— Грубо! — шепчут другие.

— Тогда для тех и других новая песня — «Благородный Подонок»!

— А ты, Дарина, любишь грубо или нежно? — интересуюсь я.

— Я люблю когда слащавые засранцы не лезут в рок-музыку. «Океан Неги», блять. Максимум, «Ручей Прелюдий», и то если купаться вусмерть пьяной.

— Похоже, грубо.

— Пошёл ты!

— Прости, что раззадорил. Остынь, а не то поскользнёшься на сцене.

— Какой же ты мерзкий. Ненавижу тебя.

— Знаю, Дарина. Спасибо.

— За что тут благодарить?

— Я знаю, что это на самом деле значит.

— Скотина, — едва сдерживает улыбку Дарина. — Ненавижу.

— Спасибо.

Две крайности всегда меняются местами на вершинах своих проявлений. Что им ещё остаётся? Дарина уходит готовиться к выступлению. Над баром мигает неисправная лампа дневного света. Я знал одного странного парня, который прочитал морзянку в мигании такой лампы. Послание гласило:

«Коперник тебе не соперник зпт шампиньоны твои компаньоны тчк»

Вновь голос ведущего:

— А теперь приготовьтесь к настоящему музыкальному экстазу, ибо на сцене «Поцелуй Иуды-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы»!

Ритм увертюры — 60 ударов в минуту. Дарина Время обычно чертовски горяча, а уж на финале NEVYEBENZA она, скорее, вулканически инфернальна. Однако вся её животная привлекательность шла бы мимо кассы, не умей она петь. Но она умеет, чёрт её дери, ещё как умеет. Когда Дарина поёт, она Дева Мария, обнажённая и верхом на Harley Davidson, Ширли Мэнсон, целующая стюардессу твоего личного рейса, Эми Ли, влекущая тебя на резной трон из чёрного дерева. Дарина подносит микрофон к губам и кричит:

— Хэй, «Мраморный Локомотив»! Не спать!

Заглавная песня «Искусство Ждать». Дарина ласкает зал низким, с едва проскальзывающими нотками стона голосом, а в припеве неожиданно раздаёт всем пощёчин, срываясь на крик. Потом снова ласкает, а во втором припеве, кажется, готова всех придушить. Техничными рывками она доводит зал до звукового оргазма и завершает композицию снимающими остатки напряжения вокальными ласками. В следующей песне всё повторяется. Согрешив с залом четырежды, Дарина уступает место ведущему.

— «Поцелуй Иуды», друзья! — восклицает он. — А сейчас, чтобы вы немного остыли… то есть, наоборот, ещё больше расшевелились, группа «Прова-а-а-а-а-а-а-ал»!

Трое из квартета «Провал» оказались парнями из Westcoast Cocksuckers, переодетыми в чёрное. Вместо Ланы теперь басист. Начинают с песни «Somebody Kill Me Please». Жалею, что пришёл без дробовика. Провал состоялся, ведущий объявляет:

— А теперь поприветствуем завершающую нашу Великую музыкальную битву группу «Симфология-я-я-я-я-я-я-я»!

Выходят парни в модной неношеной одежде. Солист, улыбаясь, говорит:

— Мы рады вам! Спасибо организаторам, что это стало возможным! И поприветствуем наше уважаемое жюри!

Зал неохотно приветствует жюри. Дарина возвращается за бар. Кодла фанатов заслоняет нас огромным баннером с буквами «яиголофмиС», сцену за ним не видно.

— Дарина, это слушатели или друзья музыкантов?

— Второе. Чтобы жюри благоволило, им надо сделать так, чтобы зал выглядел фанатично.

— Серьёзно? А я всегда думал, что достаточно просто круто играть.

— Солидарна. Поэтому на моём выступлении ты подобного не видел.

— Это поможет «Симфологии» победить?

— Победить в NEVYEBENZA — возможно. Превзойти меня — никогда.

— Разве ты здесь не ради контракта с «Алмазным Жалом»?

— Совсем нет.

— Зачем тогда?

— Тут классный звук, а в зале много людей.

— Понимаю. Ты ценительница серебра?

— Золото слишком быстро чернеет. Пойдёшь курить?

— Я не курю.

— Пьёшь и не куришь? Почему?

— Алкоголь вреден, но приятен. Вред сигареты не стоит удовольствия от неё.

Дарина удаляется. «Симфология» исполняет песни «Чемпионы Жизни», «Я — Бизон», «Супер-Эго». Играют складно, поют на русском, слова понятны. Битва окончена. Запоздалый посетитель садится рядом и спрашивает меня:

— Хороший был концерт?

— Запоминающийся. А о вкусах не спорят.

— Я уверен, что спорят.

— А я не люблю спорить. Не вижу смысла в этом.

— Но как же? — выкатывает глаза он. — Ведь в споре рождается истина! Спорить необходимо, чтобы развиваться, делиться сведениями, становиться лучше!

— Пожалуй, я с вами соглашусь, — сказал я.

Все группы на сцене. Награждение победителей. Потом мы с Дариной снова пили. Мы пили в «Мраморном Локомотиве», а остаток белой ночи раздарили барам. Мы подпевали хмельным обезумевшим утренним пианистам. Мы упивались серебром, презрев завтрашний день, и в этом нас действительно никто бы не смог превзойти.

Когда в мои глаза ворвалось утро, Дарины не было. Я достал телефон посмотреть время. Вижу, людям что-то нравится в моём Инстаграме. Оказалось, урожай собирала фотография экрана с заметкой:

«Любая привязанность — жадность. Ничто тебе не принадлежит»

Дарина это написала или я сам — не могу даже приблизиться к этому воспоминанию. Зато помню, кто вышел победителем Великой музыкальной битвы NEVYEBENZA. А вы, наверное, и без меня это знаете.

Из книги «Посейдень» Сергея Иннера (Чтиво, 2018)

Об авторе

Сергей Иннер. Автор антиромана «Овердрайв» (Чтиво, 2019). Однажды кому-то сказал, что молчание — золото, а затем понял, что лучше было молчать. Населяет Санкт-Петербург вместе с другими. Родился ночью, когда был страшный ураган, в маленьком Санкт-Петербурге по имени Таганрог. После презентации антиромана «Овердрайв» в 2019 году пропал без вести.

Сергей Иннер, фото Дарьи Дашковой
Сергей Иннер, фото Дарьи Дашковой