"Игра". Окончание

5 October 2019

ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩЕЕ ЗДЕСЬ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

"Игра". Окончание

Верный поступок от неверного отличается лишь последствиями. Но ведь какой восторг и ощущение полноты жизни, когда решаешься на заведомую глупость только оттого, что избежать ее невозможно!

Мы были вместе, мы будем вместе, ошибки лучше исправлять, чем мучиться от безысходности. Повиноваться инстинкту проще и куда приятней, прихоть? Пусть так, но «он если не развяжет, так разрубит», строчка запомнилась с детства. Неуместная сейчас, Игорь усилием воли прервал поток сознания, вот уже въезд во двор — нужно приветливо поздороваться с сыном, объяснимся потом.

Да, просто оставлю их дома, ключи отдам, но лучше бы сегодня не выходить. Пусть располагаются, осваиваются. Неужели это вправду происходит?.. Ошибки надо исправлять, ошибки надо исправлять, ну почему он чувствует приступ тошноты? Возьми себя в руки, им необходима твоя уверенность!

Игорь остановился у подъезда, коротко позвонил:

«Я здесь, выходите, жду».

Глафира бледна, насупленный Веня — до чего похож, поладим! Игорь воодушевился и невероятность затеянного им перестала казаться авантюрой. Он приехал за своими, восстанавливать картину мира.

— Игорь, там еще один чемодан наверху, — пробормотала Глаша. — И книги мои, сейчас ведь нет времени упаковывать.

— Я поднимусь за чемоданом, книги… ну, возьми с собой особо необходимые, остальные позже заберем, и не волнуйся ты так!

Венька послушно сидел в машине, когда они спустились минут через пять. Волнение улеглось, в лифте Игорь так отчаянно ее целовал, что оба странным образом успокоились.

— Сейчас приедем, оставлю вас у себя, что в том особенного, Глаша? Вечером устроим маленький праздник, вот увидишь, гора с плеч упадет, самое сложное — принять решение. Потом легче. По ходу пьесы и шаг за шагом, образуется.

— Здравствуй, Вениамин. Ты извини, что раньше не познакомились. Мама тебе все объяснит. Осмотритесь на новом месте, если что не понравится — переделаем, мы мужчины и поймем друг друга, я уверен.

Венька так же — по всей форме — поздоровался, сказал, что мама уже успела многое объяснить. Из всех участников форсмажорного перемещения, правильней побегом назвать, только мальчик вел себя совершенно невозмутимо. Он привык к переездам, вообще-то. Безалаберная у него мама, но любимая, с ней не пропадешь. Она знает, что делает. Такая жизнь.

В просторном жилище Игоря он сразу почувствовал себя дома. Пожалуй, он сам устроил бы все именно так. — Извини, компьютер для тебя еще не прибыл, но хорошая игрушка на первое время заготовлена. — Протянул новенький айпад, Венька улыбнулся, он именно о таком давно мечтал. — Инструкция прилагается, владей.

Глаша, я убегаю на службу… и вопросы решу, и встречусь с кем положено, ты понимаешь. Все тебе показал, будут проблемы, звони.— Уже почти в дверях спохватился. — Нет, забыл кое-что показать, вернее, чуть не забыл. — Они прошли в кабинет, Игорь достал из ящика заветную коробочку, и протянул ей:

— Вот теперь все правильно. Я же обещал сюприз.

Колечко надел на Глашин пальчик, чтобы убедиться, что в размере не ошибся.

— Как влитое! Не буду спрашивать, нравится или нет, будем этот сувенир считать протоколом о намерениях. Если что — заменим, проблем нет.

Щеки Глашины заалели, она с легкостью вздохнула, будто камень упал с души. — Игорь, не ожидала, красота какая! — бормотала она, шевеля безымянным пальчиком, зачарованная сверканием.

Камень упал с души и переместился на пальчик. Наверное, так… Бриллианты действуют на женщин особенным образом, хорошо, что я вспомнил. — Игорь нажал кнопку, мотор заурчал с готовностью.

Сейчас он приедет в собственный банк, столько сил в дело вложено! Дома его сын и его женщина. Они ждут возвращения, как правильно устроилось! Он искаженную реальность выровнял, и Роман его поймет, ведь предан как служебный пес, натренированный исполнять команды.

Игорь шагал энергично, поднялся в свой офис, в приемной кивнул секретарше, та с готовностью вскинулась — Роман Гусев оповещен, вызывать?

— Да-да, Ирочка, я у себя, жду.

Роман вошел минут через десять. Игорь только-только в кресле расположился, бумаги из брифкейса вынул, небрежно на столе разбросал. Но прочитывались лишь заголовки, думал он о другом. И в мыслях просто складывалось: я прав, понять это легко.

— Игорь Родионович, сигнализация в полном порядке, изображение с видеокамер поступает, кодовые замки проверены. Систему электроники обновили, она сверху донизу в полной готовности. А что за новости? ко мне ничего не поступало.

— Проходи, Рома, садись. Раз в полгода неплохо лично удостовериться, что нет слабых звеньев, так ведь? Отчеты отчетами, но что там у людей в головах… Что у них на уме… Нас двое тут, отставим имена-отчества, знаем друг друга чуть не с пеленок, так? И трудимся рядом, и думаю, тяжелых чувств нет и не предвидится, понять друг друга можем.

Затянул я преамбулу, вот-вот мямлить начну, соберись! он отдал себе команду, и после паузы продолжил ровным голосом, но слова звучали чуть глуховато:

— Глафира с сыном сегодня ко мне переехали. Не знаю, что тут нужно объяснять. Вениамин мой сын, с Глашей мы заново встретились… поставь себя на мое место, ведь ты можешь меня понять! (Насчет понять это я сморозил сдуру, Игорь поморщился с досадой: отставить сантименты!)

— Время восстанавливать верные очертания берегов, так ведь? — главная фраза выговорена, нелегко далась. Он смотрит Роме в глаза, продолжает, хотя что тут скажешь и что добавить… — Не хочу усложнять. Планируем с Глашей пожениться. Извини, что собщаю как о факте, но ты можешь меня понять. (Заладил я, понять и понять… что тут понимать, give or take.)

— И вот еще что — если возражений нет, развод ваш оформим в самом скором времени. Можно и без твоего присутствия, если это тяжело, — он почувствовал, что голова кружится, какую чушь я несу! энергичное веселье улетучилось, оставив его один на один с дурацким текстом, произносимым вслух.

Рома слушал молча, лицо его окаменело.

«Ну что, Рома, поработаем вместе?» — улыбчивый Игорь в памяти и эти слова. И задор помнится, с которым он согласился. Рядом с кумиром решил хозяином жизни стать. Идти нога в ногу, чувствовать себя особенным, приближенным! Идеальный Игорь не на работу меня взял, а рабом назначил, владения его стеречь. И я стерег. Из академии ушел!.. Счастья хотелось полного, женился на свою голову.

Не бери чужое, даже если выглядит ничейным, дорого заплатишь. Слепой мудак, на силу свою надеялся. Это я с братками когда говорю — уважают. А эти, чистенькие… Не по понятиям Игорь поступает, не по понятиям. Ссучился кумир, бадягу разводит. Понимания просит, а не по понятиям себя ведет. Но не сейчас, не сейчас. Держаться надо, из доверия не выйти. На службе остаться. Все нормально… подчиненным объясню, что уважаю выбор Игоря Родионовича, а в семье моей разлады давно начались. Да и не для тихой жизни я рожден, зачем жену зря мытарить. Моя планида (Игоря словечко любимое) — армейский рукопашный бой!

Очнулся Роман, и с этим самым пониманием на хозяина смотрит. Пытаясь сконструировать лицо с улыбкой и отчаяние из круглых почти бесцветных глаз изъять. Голосом говорящего автомата произнес с натугой:

— Неожиданное известие, в новостях про такое не говорят. Но я да, понимаю. И поверь, Игорь, можешь не сомневаться во мне. По-прежнему. Я справлюсь. А уж с обязанностями моими и подавно. Старые друзья из-за глупостей не ссорятся. С Глафирой у нас сложные отношения, сам думал, что только мучаю ее. Совестно было. Теперь совесть чиста.

Игорь с облегчением протянул руку:

— Лады. Я в тебе, Рома, не сомневался. Но прости меня и no hard feelings, ok? — английскому он сам начальника охраны учил, в машине часто беседовали, мало ли что, приедут партнеры, пригодится.

Правильная линия жизни восстановилась. Он сам ее выправил, нелегко. Просле ухода Ромы он ощутил полную измотанность, бессилие, будто нутро вынуто и пустота… но чуть позже волны блаженства захлестнули: свершилось! Он достал бутылку виски из вмонтированного в стену шкафчика, плеснул в стакан немного и залпом опустошил. Для успокоения, нелегкий был разговор.

Ах, если бы кто-нибудь знал, что моменты, часы и дни, одним словом, период, когда жизнь перестает быть нелепой так быстротечен! И временное прекращение нелепостей — скорее сигнал тревоги, призыв к бдительности и предвестие несчастья.

Жизнь по умолчанию нелепа, чем прекрасна и удивительна. Мы тщетно силимся ее понять, уловить законы, нам не поддающиеся. И вот они поддались. Происходящее обрело гармонию и смысл.

Иллюзия, друзья, не расслабляйтесь! Пошла увертюра к главному действию, и первый акт еще ладно, но кульминация будет так нелепа, нелогична и уродлива!..

Не сомневайтесь: главный закон жизни, он соблюдается.

Свадьба

Домой он ехал с бравым Никитосом Черненко, попросил за руль сесть. — Остаюсь у дверей дежурить? — спросил тот. — Да нет, отпущу тебя, личное время. В городе не война.

Глафира с Венечкой чай на кухне пили, смотрели какой-то сериал по телевизору, прикрученному к стене. На экране объяснялись какие-то люди, конфликт у них… Игорь тихо вошел, не выказывая своего присутствия наблюдал эту идиллию, чуть не задохнувшись от переизбытка чувств: тихая семейная сцена, жена и сын за ужином. В его доме, обычно пустом и гулком. Прекрасная, черт возьми, картинка!

— Ну вот. Дождались мы, я от нетерпения с ума схожу! Как там?

— Поговорили. Вроде нормально все.

— Не верю.

— Я разве тебя обманывал когда-то?

— Игорь, нам в прошедшем времени лучше не говорить. Давай о настоящем поговорим, ничего другого нет. Теперь все как в плохой пьесе: объявлю Веньке, что ты его папа. Я битый час ему объясняла, а теперь знакомьтесь по-человечески. Садись. Веня, это…

— А говоришь, прошлого нет. Это наш сын! — он произнес и чуть не задохнулся от счастья.

Да ради одного этого мгновенья стоило рисковать, сегодня определенно удачный день!

С Венькой они говорили на равных, Игорь продвинутый, в курсе модных течений, мог разговор с бойким тинейджером поддержать без труда и мучительных поисков подходящих слов. Как по маслу. О чем он и сообщил Глафире, войдя в спальню. С Романом куда сложней говорить, — сказал он. И продолжил, не вдаваясь в подробности: Какие у нас тут изящества теперь, умеешь уют создавать!

— Не умею. Занавески чуть подправила, только и всего. Наверное, у нас представления об уюте совпадают.

Той ночью им впервые скрываться не от кого, Глаша смеялась, что Игорь без темных аллей соскучится быстро. Начнем ситуации для экстрима намеренно придумывать.

— Пока что нет причины. Мы с тобой экстремальную свадьбу устроим, я подарок обдумал… еще не все бумаги готовы. Подумай, какое свадебное путешествие для нас троих тебе по душе, Веньку тоже с собой возьмем.

— Париж! Никогда там не была. Сын грезит о Лувре, я о вечере в «Мулен Руж». Тулуз-Лотрек, Модильяни, Роден и Пикассо. Музей д’Орсе, Елисейские поля и сад Тюильри, Эйфелева башня в конце концов, я же и ее не видела… да там потеряешься в адресах. И просто сидеть в кафе на Сен-Жермен или на Монмартре и разглядывать публику вокруг. Да, пожалуй, мечта.

— Подготовилась ты, любимая моя, отвечаешь как на экзамене.

— Ой, недавно Пруста перечитывала, «Под сенью девушек в цвету», необыкновенная вещь! Совпадение. Текст неуловимый как небрежное касание. Нежное, грустное… Постоянно воображала себя в саду Тюильри, там музей рядом кстати, выставки импрессионистов.

— Там разные выставки, да и Париж уже не тот — ни импрессионисты, ни Марсель Пруст не представляли себе нашествие иностранцев с их гортанными звуками, чужаков, чувствующих себя хозяевами города. Флер романтизма поблек. Я бродил там и думал, что это город, которого уже на самом деле нет… идешь по улицам и вображаешь себе тех изящных очаровательных дам, богемных кокоток, безумных художников… чуть ли не каждый из них становился великим, а рисовали на улицах, отдавали картины почти задаром. Все это было да сплыло.

— Но история какая у города! Архитектура никуда не делась, может и обветшала местами. Я думаю, и знаменитое кабаре «Мулен Руж» ничего общего не имеет с картинами Лотрека, ушли в прошлое богини канкана. Пена юбок вокруг колена, цирковой грим на лицах танцовщиц… Все равно: хочу в Париж!!

— Неожиданный поворот, я себе представлял пляж с пальмами.

— Скука там беспросветная! Два-три дня разве что — и сбежать.

— Можем и объединить — вначале пальмы, потом Париж… или наоборот, неважно. Главное — будем все вместе. И ты права, про музеи многое сможем Веньке рассказать, правильный выбор. Будешь наряжаться, ходить в театры, в оперу — весь мир объедем! Глаша, поздний вечер, а дыхание захватывает от воображаемых огней, будто мы с высоты птичьего полета будущее осматриваем.

— А моя школа? Летние каникулы длинные, впрочем.

— Мы тебе поразноцветней работу найдем. Документы еще не готовы, но после свадьбы первым делом бумаги подпишешь, если возражений нет. Учредителем и директором Фонда развития региона будешь. И помощь детям предусмотрена. Одаренным обучение финансировать, больным — лечение. Благородное дело!

— У меня ведь опыта никакого, Игорь! Что я с этим фондом делать буду?

— Научишься. Подскажем — и я, и Горемыкин. А ты — лицо фонда, ангел-хранитель. Умело представительствовать тоже важно, красивым женщинам это к лицу. Встречи с руководством области, мероприятия, благотворительные акции для сбора пожертвований… и ты в центре внимания, вот так я тебя вижу!

С Вениамином подружимся, многое объясню парню. И в лучшем университ отправим со временем. Широкое поле для приложения сил, на много лет вперед. И нам с тобой скучать не придется, любовь это не только вздохи на скамейке в заброшенном парке. Дуракам скучно, умные делом заняты, так? Достаточно в моей жизни экстрима. И одно дело его искусственно создавать, другое — бояться нападения из-за угла.

— Помнишь фильм с Майклом Дугласом «Игра»? Когда герой за жизнь боролся с организаторами оплаченного праздника…

— Помню. Поэтому наши праздники мы организовываем самостоятельно. А сегодня главное событие — мы одни, за окнами ночь, и мы вместе. — Он обнял ее, и абсолютное совпадение поразило его, все заново. Глафира не станет привычной, к ней тянет сильней с каждым днем, он оказывается во власти чудесных видений. Наяву.

***

Людей убивать можно, а унижать нельзя, — так Гусеву кто-то из новых друзей сказал. Идея тренировать в клубе членов местной ОПГ оказалась плодотворной, но раскрутилась самым неожиданным образом. Воры в законе, окруженные шестерками, мышцы под его наблюдением качали охотно… но одновременно мощная прокачка мозгов самого Ромы шла, идеи усваивались им быстро.

Саша Косой как ходячий сборник блатных афоризмов, записывать за ним надо, но Рома запоминал. И усвоил, что унизили его. Да это он и так знает. Фраерок тебя использовал и как голимого лоха опозорил. Хозяин! Мы его с пацанами образумим, недолго ждать. Так ему масть легла.

— Да нет, не надо. Спасибо, что не бросаете меня, одному сейчас невмоготу. И стыдно.

— Да в чем стыд? Наказать фраерка надо.

— Придет время, накажем. Справлюсь.

И не говорила ничего, все тайно, скрыто. Тайно сбежала, будто от зверя скрывалась. Значит, с ним и поговорить не надо, он не достоин? Все эти трюки, «наше общее дело» — вранье. Слуг своих господа людьми не считают, как ни служи. Пинком, пинком, знай свое место, чумазый.

Вот этого простить не мог Рома, он же верой и правдой, он в дружбу Игоря поверил! Крепко поверил, и в то, что вместе они сила! Что «поработаем вместе, Рома» — не приглашение, а обязательство верности. Честности в главном и в мелочах. А тут… как из-за угла удар нанес, подло.

Потому он меня и на работу звал, что я надежный и лох. В новом деле такие нужны. А потом…

Подписал он бумаги разводные. Игорь сказал, если сможешь, то в пятницу в десять утра. Вроде как по-честному. Так нет проблем. Явился в положенное время, с Глашей поздоровался, в кабинете не буйствовал, выслушал лекцию начальницы ЗАГСА и в документе расписался.

Одному в доме куда приятней. Приходит, уходит, никто на него не смотрит на него угрюмо, как Глаша в последнее время. Зыркает искоса, и что у нее на уме — не поймешь. Задним числом понятно, но с бабы что возьмешь? Фотографию на стене оставила, день их гатчинской свадьбы. Оба счастливы, тогда так и было: полное и безоговорочное счастье. Тогда. У Ромы слезы в глазах, хорошо, что не видит его никто.

Великолепный Игорь всегда выходит сухим из воды, он особенный! Все дозволено, пределов нет. Но заигрался ты, парень. Справедливость будет восстановлена, недолго осталось ждать. Восторжествует!! Он сам порядок наведет. Суждено Роме стать орудием справедливости. Не мести, мстят слабые люди, из зависти. Справедливости.

После работы он чуть ли не ежедневно по два часа проводил в стрелковом тире. Тренировки там не возбранялись, а для него свободный доступ, мог прийти в любое время.

Рома заряжал пистолет, прицеливался и стрелял по мишени. Силуэт мужчины. Стрелял в голову, пули посылал в верном направлении, не промазал ни разу. Старый знакомый Максим, бывший военный, что заведовал филиалом, иногда заговаривал с ним, выспрашивал, не случилось ли чего; но Рома в наушниках обычно, невозмутим и на беседы не ведется.

Родион Михайлович растерянно вертит в руках только что доставленное приглашение на свадьбу. Его собственный сын в официальном порядке извещает, поди ж ты. «Имею честь сообщить…» На фирменном бланке для всех гостей один и тот же текст, что ли, тиснули? различий не делали? Демонстрация: вот видишь, папа, какие стильные картинки я умею рассылать. Что-то за этим кроется, конечно. Опасается, что возражения мои скандалом закончатся?..

«Приглашаю на праздничную вечеринку по случаю бракосочетания Игоря Перелетова с Глафирой Соловьяновой. Место проведения — ресторан “Простор”, такого-то числа, 18 часов».

— Это корпоративный ресторан банка «ИП», Маша. Через две недели торжество, такая спешка!

Маша вчитывалась в написанное на тисненой под шелк бумаге. Родик, я глазам не верю! Глафира Соловьянова — невеста?!

Это которая здесь разве что под трамваем не лежала? Королева бензоколонки? Да к ней мужики городские как на работу ездили, кому давала, кого за нос водила. Горе-то какое! А нельзя эту свадьбу отменить?

— У них сын, Глафира его сразу после школы родила. Клянется Игорь, что любит ее, и сын как две капли воды на него похож. То ли комплекс вины, он ведь ее бросил когда-то. Может, от одиночества измаялся, а тут два в одном, готовое — и жена и сын, обоих любит. Объяснял я ему, в ответ твердит — исправляю ошибки. Карму очищаю. Маша, о нас с тобой тоже разное говорят.

— О нас что говорить? Что очищать? С нами все ясно, работаем вместе. Я тебе верой и правдой, и биография у меня как слеза.

Маша замолкала и вскидывалась, не унималась:

— К шалаве этой! Глазами тут зыркала, мужики роем вились. Не поеду я на свадьбу и тебе не советую. Нехорошее у меня предчувствие.

— Не знал таких подробностей. Попробую с ним серьезно поговорить.

— Глафира если уж схватилась заново, из рук не выпустит. Сын твоих увещеваний не расслышит.

Приглашены важные персоны, особый день: губернские начальники, московские, компаньоны и инвесторы (Вилли Стич среди гостей, конечно, — по телефону заверил, что прибудет). Лично губернатор Протопопов с супругой. И приближенные сотрудники банка, коллектив нужно укреплять.

Охрану приказано усилить, чтобы муха не пролетела. Гости входят через рамки-металлоискатели, ответственность за безопасность каждого высока.

Никитос проверил посты, бóльшая часть охраны в костюмах и при галстуках среди приглашенных прохаживается. Роман Гусев пока задерживается, но лучше б и вовсе не являлся. Не верит Черненко в то, что преданность сильней любви. Задумался как-то, чтобы он сам сделал на месте Ромы — и додумывать мысль не захотел. И за Игоря Родионовича страшно. Рисковый парень их директор. Но чего в жизни не бывает?.. — заместителю начальника охранной службы тревожно. Если сегодняшний день нормально закончится — в церковь пойду свечку ставить. Еще одну, утром уже успел.

Глафира в ослепительно белом платье, сложная конструкция, но символическая: обтягивающий лиф, от тонкой талии падает частыми складками необъятная юбка, подол приходится подбирать, глубокий вырез и фонарики-рукава, чуть приспущенные. Стопроцентное свадебное платье. И цветок в волосах, даже три — атласные розы цвета первого снега. Одна роскошная, две поменьше, для обрамления.

С мамой она щебетала, смеясь: последняя у меня свадьба. Хочу раз в жизни настоящей невестой себя почувствовать — в платье из тех, что на картинках для девушек рекламируют день сбычи мечт. Тоже новый мой опыт, мама. Видишь, а ты говорила, одна с ребенком.

— Я говорила, Глашенька, что отчаиваться нельзя. Хотя теперь я часто думаю, что отчаянная и отчаиваться — однокоренные слова. Ты у меня как раз отчаянная.

— Новый опыт, мама, новый опыт! У сына будет папа, у отца — сын. В Париж завтра едем. Фотографии буду тебе присылать, жду не дождусь. Ты пока ресторан осмотри. Я в восхищении!

Игорь провожал дорогих фирме гостей от самых дверей, с каждым дела, есть что обсудить по дороге. Глафира уже привыкла, что работает ее муж всегда, а расписаться они успели. Дворец Бракосочетаний принял их в ускоренном порядке, речи произносились сокращенные, скучать и там не пришлось.

Две-три фотографии в городе, если бы не роскошное платье — не затруднялись бы. Охрана по периметру, молодожены беззаботны. Венечка на одной из фоток присутствовал. Вполне в образе, открытый взгляд. И в ресторан приехал в той же машине, что и мама с папой.

Он единственный человек в этой мистерии-буфф, для которого свадьба мамы с папой — путевка в нормальную жизнь. Он до этого додумался сам, с Глафирой поделился открытием, она иронию пыталась пресечь, но безуспешно. Пусть.

Да, сын. Все ради тебя, не веришь?

И усадили Венечку рядом с мамой. Дальше — Вера Сергеевна, других родственников со стороны невесты не было. Зато жених и вовсе без родственников, только нужные люди на свадьбе. Родион Михайлович не приехал. Маша заупрямилась не на шутку, а в одиночестве он присутствовать не решился.

Вилли Стич расположился на видном месте. Образцовый англичанин, — подумала Глаша. — Сдержан, худощав, держится прямо, будто спица в спину воткнута. Что подумал Вилли неведомо, но при взгляде на невесту смущался, глаза то опускал, то отвести не мог. Предположим, что он сожалел, что не приметил Глафиру раньше. Просто предположим.

Застолье подкреплено тремя командами музыкантов, тамадой и исполнителями шоу-номеров: в зале ресторана «Простор» устроена специальная сцена, такие Игорь часто видел в заведениях для особых торжеств у западных партнеров: мы не можем позволить гостям заскучать, мы развлекаем их постоянно.

Примерно по такому же принципу организаторы продумали свадебный пир. Гости пили и ели, артисты пели и плясали, молодожены целовались, что вызывало восторг публики и оркестрантов, оркестр ярился в эти моменты как в кульминации вагнеровской оперы, а неутомимые комедианты отпускали специально заготовленные шутки.

Роман попал в помещение без труда. Да и откуда взяться сложностям, если он не уволен, продолжает выполнять обязанности, имеет право на личную проверку любого из гостей, не говоря уж о сотрудниках. Он кивнул Никитосу — прекрасный сегодня день! Улыбнулись друг другу, Никитос вздохнул с облегчением: вроде миролюбив Рома, проблем нет.

Вокруг центрального стола, за которым сидели Игорь и Глаша, царило оживление. Скрипки трех цыганских скрипачей рыдали, зажигательная музыка для молодых — попурри из Венгерских танцев Брамса. Вот-вот они с Игорем пустятся в пляс и плакало платье, да больше и не пригодится. Цыгане профессионалы, умеют зажигать.

Глаша отвернулась к Веньке, подбадривая сына, она отодвинулась от Игоря на миг… Игорь сидел прямо, не двигался, и взгляд его застыл, она пропустила этот момент, отвлеклась, — и тут раздались выстрелы.

Рома стоял в трех шагах от обожаемого шефа и расстреливал его из служебного ПМ. Палил на уничтожение и с пристрастием. Каждый выстрел был контрольным, в голову. Юбка невесты медленно расцветала красными пятнами, сливаясь, пятна превращали платье в кровавое. Наполовину кровавое уж точно.

Первой очнулась Глаша и ее вопль израненной волчицы перекрыл музыкальный разнобой грохочущего зала. Романа схватили с двух сторон, заломили руки за спиной, он не выказывал сопротивления. Он смотрел на воющую Глафиру не отрываясь, а та пунцовыми глазами вперилась в него. Во взгляде Ромы мелькнуло удовлетворение. Его с трудами уложили на пол, связали — и вынесли из зала.

Переполох неописуемый, Игорь по-прежнему на стуле жениха, спина откинута назад, и нет ничего… там окровавленное месиво вместо головы, Венька, закрывший лицо руками сползает под стол, и Глаша воет и воет. Присутствующие кинулись к выходу, началась давка, металлоискатели создавали трудности, а демонтировать их не такая простая задача.

Вилли Стич ринулся успокаивать воющую невесту. Единственный, кто предложил ей воды, да какое предложил, пришлось ее окатить из трех бутылок поочередно, после чего Глаша наконец затихла, безжизненно повиснув у Вилли на плече.

Вера Сергеевна сидела неподвижно, всеми силами пытаясь побороть надвигающийся обморок, ей стало душно, испариной покрылся лоб. Не хватало еще «Скорую» вызывать, она осилит, справится. К ней подошел Горемыкин, налил воды в стакан, она машинально выпила. Как ни странно, участие незнакомого человека помогло ей прийти в себя, она силилась мелко втягивать воздух, и наконец смогла вздохнуть полной грудью.

— Вроде отпустило, спасибо.

— Я Петр Аркадьевич, будем знакомы, дорогая Вера Сергевна. Может быть, вызовем докторов, вид у вас такой, что лучше бы приехали.

— Да нет, уже лучше. Не могу поверить, страшно. Я уж было обрадовалась за дочь, такой день! Она счастлива будет, думала… И вдруг… — она безутешно заплакала и остановиться не могла.

— Вера Сергевна, — Горемыкин приобнял ее, — вы успокойтесь. Мне самому говорить с вами сейчас — спасение. Невероятно, неправдоподобно. Я давно знаю Игоря, то есть знал… Превратности судьбы. Радовался, что он успел так много, помогал ему, мы вместе проекты разрабатывали.

— Да какие проекты, так запросто убили человека! в час торжества! Что можно предполагать, судьба смеется на нами, смеется. — Она снова задышала часто, Горемыкин сжал ее ладонь в своей, пульс выровнялся. — Вас и на миг отпускать нельзя. Не нужно о судьбе.

Смотрите на Глашу, она красавица и жива. И внук ваш в порядке. Переживем, за долгие годы я такого насмотрелся, философски отношусь к любым событиям. Только смерть отменить нельзя, все остальное не страшно. За дочь не волнуйтесь, я все сделаю, как нужно. Она жена Игоря, — Вера Сергеевна снова начала всхлипывать, — и унаследует банк. Я позабочусь. А теперь отвезти к ним? Она не одна сейчас, берите Венечку, ему помощь ваша необходима, я и к машине провожу. Вам обоим нужен отдых, я побуду рядом. Если не возражаете. Оставить вас страшно. Достаточно печальных событий для одного дня.

Втроем они направились к выходу, Венька слова не произнес, послушно следовал за бабушкой. А Вера Сергеевна, выйдя из ресторана, задышала ровней.

— Ну вот, свежий воздух… и не думайте ни о чем. Скорей, скорей, не задерживайтесь, несколько шагов до машины идем, идем. Вот и хорошо, усаживайтесь поудобней. — Открыл переднюю дверцу, первым делом попросил водителя кондиционер включить. —Вениамин, ты о бабушке позаботься. Ты же мужчина, возьми себя в руки, — он вынул из кармана чистый платок; старомодная привычка, но всегда при себе носил. Вытер нос Веньке, мальчишка потихоньку всхлипывал, — и прекрати реветь. Едем!

Весть о нелепом убийстве банкира, казавшегося непотопляемым, мгновенно облетела город. Кое-кто тут же заключал, что это разборки между конкурентами, но какая подлость, в день свадьбы! — Да нет, это они бабу с охранником не поделили, главный телохранитель хозяина и пришил. — Прямо в ресторан явился? — Да, смерть за ним в нерабочее время пришла. На работу. — Посмотришь на такое, и думаешь, зачем люди за большими деньгами гонятся. Добром не заканчивается. — Парня жалко. Полон сил, с идеями. — Мы про идеи ничего не знаем. Друг у друга добычу рвут, давно у нас тихо было, теперь снова палить друг в друга начнут?..

Родион после известия о трагической гибели сына запил. Заперся в своем кабинете, только Машу к себе допускал. Вначале ее и винил — да если бы я там был, если бы ты меня не отговорила! Я бы телом его закрыл, почувствовал бы, что дело этим кончится. Гордость страшный грех. Грешен и наказан сурово. Ты заладила, я уперся: не поеду, не поеду! А теперь — похоронка, будто сейчас война.

— Родя, это рок над ним. Был бы ты там, не было — чему быть, того не миновать. Соболезную. Но вины своей не чувствую. В порядок себя приведи. Завтра в Томогорск поедешь, мне тебя еще откачать надо. Я с врачом говорила, они тебе очистку крови сделают. Иначе никак. Могу я ему позвонить, он ждет.

Ревел, ужасный рык израненного льва: да уйдите вы все, оставьте меня в покое, мне жить незачем! Единственного сына от смерти не спас, теперь поеду с его телом прощаться? Какой я отец, если в тот день меня рядом не было?

На церемонии прощания он стоял неподвижно, не отводил глаз от гроба. Лицо Игоря, в последний раз. Как дурной сон. Голову ломило не от мыслей, их нет. От безнадеги и отчаяния. Не поправишь, все.

Необходимые по протоколу похоронному речи слушал, несколько фраз произнес. Ком земли бросил, медикаменты помогли не проявлять эмоций, — смотрел не отрываясь на Глафиру. Она тоже эмоций не проявляла. Посмотрела на Родиона только однажды, но долго не отводила глаз. Рядом Вениамин, худенький какой внук у него.

И вдруг он вспомнил ту небольшую бензоколонку в Курепине, чуть на отшибе, но популярную. Народу там вечно много крутилось. И эта самая девушка вставляла пистолет в его машину, он еще скомандовал: полный бак. Она улыбнулась как-то странно, до сих пор улыбка перед глазами: вспыхнула и огнем обожгла. Если бы знать, если бы знать, тогда он и значения не придал — уехал, о делах думая.

Похороны странные, тут или окаменевшие лица, или любопытствующие. Равнодушных много. Толпа зевак, откуда только узнали, зачем они здесь?

Иностранец, партнер Игоря, вокруг Глафиры вьется, — и Родиону кивнул Вилли, как старый знакомый соболезнования выразил. Группу поддержки она уже нашла. Такая не пропадет!

В окружении берез и елей. Шелест листвы, покой. Лес пришел могилу сына охранять, место выбрали с пониманием. А сам он, отец, посторонним себя чувствует. Домой пора. — он покинул скорбное мероприятие, не попрощавшись. С сыном простился, достаточно.

Глафиру дважды вызывали во время следствия, искали след заговора. Резонансное убийство, из Москвы следователь приехал, конспирологические теории не замедлили появиться во множестве.

Она говорила то, что ей известно. История их отношений интересовала следствие, Горемыкин связывался с Протопоповым, чтобы ее в покое оставили. «Начнут копать регион, разбираться в документации банка… Николай Афанасьевич, мы ведь свои люди, тут ясно. И мотив налицо, убийство на почве ревности, месть счастливому победителю. Мериме, Кармен, если кратко говорить.

Виновный во всем признался, да в данном случае он ведь, если вещи своими именами называть, спектакль с выстрелами в присутствии огромного числа зрителей устроил. Демонстративная личность, внимания общего захотел. Пусть закругляются, У нас и так много сложных вопросов».

Суд был скор и справедлив. Слушание дела не затянули ввиду отсутствия каких бы то ни было вызывающих сомнения фактов. Подозреваемый вину свою не отрицал, но в содеянном не раскаивался. Состояние аффекта! — доказывала адвокат, нанятая директором банка-конкурента. Да какое там состояние аффекта.

Хладнокровно застрелил человека, своего босса, на глазах у множества присутствующих. — настаивал обвинитель, неофициально оплачиваемый командой губернатора. У присяжных сомнений в виновности подсудимого не было, решение приняли единогласно.

Романа приговорили к пятнадцати годам колонии строгого режима. Решение не вызвало возражений ни у адвокатов, ни у обвинителей, об апелляции речь не заходила. Присутствующие в зале роптали, по мнению многих, убийца заслуживал смертной казни. Какое там состояние аффекта!? Прирожденный уголовник, вы видели его лицо? Он улыбался!..

Пустая квартира, каждый предмет, царапинка, пылинка на его столе воет, и ее заставляет выть заново: Игорь, Игорь, на кого ж ты меня покинул!

Звонки телефонные иногда раздаются, почту проверяет — пишут ей, пишут.

Суд закончился, она вполне вольна уехать из этого места. Мечты о Париже! Лучше бы безо всякой свадьбы уехали, если бы предусмотреть заранее, чем тот день обернется. Но выжила. И таблетки снотворного ей не нужны, понемногу отпускает. Да, она запретила себе думать о счастье.

И о нелепости.

Женщины сложной судьбы всегда недоверчивы. Горю верят, а счастью нет. Как ему довериться, прекрасному моменту? В тот момент, когда брезжит бескрайнее море радости, зажмуриться от картинки, но лучше как кино смотреть, со стороны. Не так страшно потом лишиться заманчивой перспективы. Обманчиво все, мозаика ослепительных перемещений, в детстве она любила те простенькие калейдоскопы, прильнешь глазом к дырочке, вертишь, и на время не помнишь ни о чем другом.

Глафира приехала в Курепин, проведать сына и маму. Сына с собой забрать, с мамой поговорить, ей внимание нужно. Своими опытами она милую Веру Сергеевну в могилу сведет. Но выяснилось, что та в полном порядке, у нее даже любовь началась запоздалая. Горемыкин чуть ли не каждую неделю к ней приезжает, о здоровье справляется, за ручку держит…

Какой тот день свадебного убийства плодотворным был! У нее Горемыкин, у меня Вилли! Мистер Стич — так и этак переставляя слова, объясняясь с ней при помощи электронного переводчика для надежности, по-английски Глафира говорила, но уверенности у Вилли не было: а вдруг его поймут неправильно? — выразил Глафире свое восхищение еще до отъезда из Томогорска. Любовь с первого взгляда, настаивал он. И как только он ее увидел… еще бы, в безупречном платье невесты, образ незабываемый. То, что она невеста смерти, англичанина не смутило вовсе.

Он сделал ей предложение руки и сердца, обещал заботиться о Бенджамине. «Вениамине» — постоянно поправляла Глаша. Вениамин будет учиться в лучших учебных заведениях мира!

Это, пожалуй, все и решило. Венька всегда был в ее жизни главным. Путеводной звездой. Беспокойная у нее звездочка, но уж какая есть.

Вера Сергеевна знала о решении суда и встретила дочь в каком-то странном возбуждении.

— Глашенька, не знаю, как и сочувствовать тебе! Романа отправляют в колонию. Уверена, ты поедешь за ним, будешь жить на поселении, поблизости от мужа.

— Я не Сонечка Мармеладова, мама. «Преступление и наказание» написано давно, и типажи российских девушек с тех пор сильно переменились. Начиталась ты возвышенных текстов. Ну да, она ему «что вы, что вы над собой сделали?» — А он ей «мы вместе прокляты, вместе и пойдем!». В итоге их воскресила любовь.

Нет, мамочка, времена переменились кардинально. И реальность диктует свое. Роман мне не муж, а из тюрьмы законченным уголовником выйдет, у него к тому полная готовность. Он в последнее время дружбу с преступниками водил, якобы с целью перевоспитания. Мычал дома что-то на их жаргоне, мне боязно было. Вилли верно говорит, что мне здесь оставаться опасно. Ему за меня неспокойно. Ах да… я же ничего тебе не говорила! Мама, я замуж выхожу. За английского финансиста Вилли Стича. Делами банка они вдвоем с Горемыкиным будут заниматься, у них полное взаимопонимание. На Вениамина уже записан фонд, который мне Игорь подарить собирался. С бумагами вообще полный порядок, Игорь умел выбирать партнеров.

Венька с осени поступает в одну из лучших британских boarding school, Вилли о положительном результате экзаменов уже договорился. Платить будет он.

— Так сильно любит тебя? — всплеснула руками мать.

— Мама, наставница моя и родник живительной влаги! Что бы я делала без тебя? — Глафира порывисто обняла Веру и несколько минут не выпускала, прижалась к ней и длила мгновенье близости. — Родных людей покрепче обнимать надо, мамочка. А мы с тобой нежностей не выказываем, все разговоры и разговоры.

Взаимопонимание… Нет его. Есть нежность наша. И больше ничего.

А о Вилли… Конечно, влюблен, отчего же меня не любить? Пустое, третья у меня свадьба намечается, и снова скоропалительная. Так обстоятельства складываются. В который раз.

Мужья меня любят, но у них и другие интересы есть, всегда есть что-то еще. Для Ромы я была женщиной его кумира, как закончилось ты знаешь. Для Игоря — матерью его сына… как закончилось ты знаешь и весь город до сих пор потрясен.

Вилли очарован, но и банк в моей собственности его очаровывает не меньше, деньги он любит. Чувства у моих мужей смешанные. Сложные, запутанные чувства, но любят они прежде всего меня. И красоту мою, сомнений в этом нет.

В общем, мамочка, все путем, и не вздумай обо мне плакать. Жизнь продолжается. Я приезжать буду. И тебя Лондон восхитит, непременно съездим… А может, для начала в Париж отправимся на недельку-другую и Венечку возьмем, когда каникулы. А отчего бы и не этим летом?..

Светлана ХРАМОВА