Про советский про колхоз - 3

27.01.2018

На втором курсе нас повезли на картошку в деревню Маньково и расселили по хатам небольшими группами. Надо было и готовить самим, и воду из колонки носить, и стирать, и баню топить. Хозяйка у нас была женщина занятая и одинокая.

Среди нас были совсем уж рафинированные создания. Во-первых, профиль у нас был такой (музыкальное училище), во-вторых, нам было по 15 лет, и в-третьих, просто в силу происхождения некоторым из нас ни разу не приходилось изведать деревенской экзотики.

Самая рафинированная у нас была Иришка: папа – виолончелист, мама – пианистка, сама Иришка училась по классу скрипки, и живого петуха видела только по телевизору.

Мы были попроще, по крайней мере, у некоторых бабушки в деревне были. Так что нам было забавно наблюдать за Иришкиной реакцией.

Она пугалась гусей, рогатых коз, коровы казались ей тупыми и непредсказуемыми созданиями, она визжала, увидев полевую желтенькую мышку, и её очень угнетало то, что даже в сухую погоду нельзя было снимать резиновые сапоги. Потому что все равно – грязь, а не грязь – так дерьмо от тех же гусей, коз и коров.

В первую же ночь мы обнаружили, что в доме полно мышей. Кот с ними не справлялся, и они устраивали настоящий беспредел под обоями. Бегали, шуршали, грызли что-то и попискивали временами. Мы все заснули только к утру, а наша Иришка не спала вовсе и даже плакала.

На третий день нашего пребывания в колхозе, когда мы уже немного освоились, перемыли полы в хате и приспособились жарить картошку на большой чугунной сковородке в печи, мы сидели вечером на полу и мирно резались в «дурака» двое на двое. Иришка как раз очень удачно походила под меня, и я раздумывала – отбиваться или всё же брать. И тут чувствую, что она молча тычет в меня пальцем. Поднимаю глаза и вижу такую сцену: у двери в углу стоит полное до краев эмалированное ведро, в которое хозяйка сливала обычно помои для поросенка. Перед ним на задних лапах стоит огромная крыса и пьет эти помои.

Первой завизжала ультразвуковым визгом, ясное дело, Иришка, потом и мы подтянулись. Крыса медленно опустилась на четыре лапы, внимательно на нас посмотрела и двинулась в нашу сторону. Мы вскочили, и кто-то бросил в неё сушившимся возле печки сапогом. Крыса подскочила каким-то фантастическим подскоком вверх и вбок, но направления своего не изменила, а пошла на нас ещё быстрее. Мы побежали, но бежать особо было некуда, и мы взгромоздились с ногами на старый довоенный диван, попутно бросая в неё все, что можно было бросить. Она не то, чтобы испугалась, а, казалась, просто передумала, остановилась, развернулась и скрылась за печкой.

То, что мы все тогда испытали, был не просто ужас, это был мистический первородный коллективный СТРАХ с большой буквы. Позже пришла хозяйка, покивала в ответ на наши вопли и забила дыру за печкой большим поленом.

Интересно, что этот страх вышиб из Иришкиного сознания все другие страхи, так что с тех пор она спокойно спала под шуршание милых мышек под обоями. По крайней мере, мыши не бегают за человеком, у них нет рогов, и они не гадят на дорожках, где люди ходят.

(Это третья байка про колхоз. Начало - тут и тут).