«Иди и смотри!» Вместо ответов на «неудобные» вопросы о мусорной реформе власти предпочитают организовывать экскурсии на свалку

Это пока единственный наглядный способ опровергнуть мнение общественности о том, что в Вологодской области мусорная реформа пока что проведена только на бумаге.

Для успешной реализации новой политики индустрию переработки отходов нужно сделать привлекательной для частных инвесторов.

Операция прикрытия

22 февраля пул областных журналистов в сопровождении начальника департамента топливно-энергетического комплекса и тарифного регулирования области Евгении Мазановой и директора регионального оператора по обращению с ТКО в восточной зоне ООО «АкваЛайн» Алексея Копейкина уже во второй раз в течение февраля посетил полигон для хранения твёрдых бытовых отходов (ТБО) в урочище Пасынково Вологодского района.

Там представителям СМИ рассказали, что полигон - один из лучших полигонов в Российской Федерации, построенный с учетом всех экологических и санитарных норм. Что из 44 объектов для хранения мусора, используемых сейчас в утверждённой территориальной схеме обращения с отходами на территории региона, через четыре года должно остаться лишь пять. И главный из них – полигон в Пасынково, который, по словам Мазановой, занимает особое место в территориальной схеме обращения с ТБО.

Прежде всего это связано с относительно большой вместимостью полигона, который, как отмечает начальник отдела экологии департамента городского хозяйства Администрации Вологды Ольга Тихова, пока заполнен лишь на 10%. Вместимость первой очереди полигона в урочище Пасынково составляет около 800 тысяч кубометров отходов.

Полигон расположен в 23 километрах от Вологды. Начал строиться 28 лет назад – в 1991 году.

Вторая особенность полигона связана с объёмом и качеством вложенных в него инвестиций. С 2007 года в Вологде начала вводиться надбавка к тарифу на вывоз мусора для финансирования строительства полигона. В 2011 году, когда между Администрацией города Вологды и ЗАО «Вторресурсы» было заключено концессионное соглашение, в соответствии с которым концессионер обязался завершить строительство полигона твердых бытовых отходов в урочище Пасынково Вологодского района, на объекте уже было в наличии различного имущества на 35 миллионов рублей, переданного концессионеру по остаточной стоимости. «Вторресурсы», по информации самой компании, вложили в объект 722315,7 тыс. руб. собственных и заёмных средств. Только в 2013 году из 83401,8 тыс. руб., вложенных концессионером в строительство полигона, 37 млн составили средства, полученные от тарифной надбавки.

Полигон такого размера, класса и такой стоимости вряд ли в ближайшее время появится в регионе. Во всяком случае, если и появится, то будет построен, скорее всего, на бюджетные деньги, а не на средства инвестора.

Разгонят ли региональных операторов?

Теперь главный вопрос: какое отношение имеет полигон в Пасынково и поездка туда вологодских журналистов к тому общественному напряжению, которое вызвала в регионе мусорная реформа? Если ответить коротко – никакого. Потому что она не даёт прямого ответа ни на один из вопросов, связанных с реформой и волнующих население. Это просто лучший из возможных вариантов наглядной презентации того, что запущенная в Вологодской области реформа по обращению с ТБО работает. Всё остальное – включая комментарии «экскурсоводов», думаем, - либо отнесены к более-менее удалённому будущему, либо не имеют содержательной составляющей. Например, нам рассказывают, что в Пасынково мусор сортируется, и отсортированная его часть куда-то отправляется на переработку, то есть продаётся. Но мы так и не узнали, кто покупатель, по какой цене продаётся мусор и как это сказывается на величине тарифа регионального оператора, в который уже включена его прибыль. А то, что он получает от продажи мусора – это дополнительная прибыль?

Мы не случайно заговорили здесь об инвестициях - от любого разговора о которых, кстати, так нервно и упорно открещиваются наши региональные операторы. Просто потому, что для успешной реализации мусорной реформы, суть которой, как утверждает президент, должна заключаться не в ударном закапывании отходов в землю, а в повышении обработки отходов с 7-8% до 60%, индустрию переработки отходов нужно сделать привлекательной для частных инвесторов. Возврат вложений зависит не только от соглашения между государством и инвестором, но и от тарифного регулирования, противоречивого законодательства, общественных протестов и высоких затрат.

Можно предположить, что сегодня инвестиционный климат в этой сфере далеко не самый благоприятный для инвесторов – иначе в борьбе за право стать региональным оператором был бы настоящий конкурс. И не среди компаний-операторов, «распиливающих» тариф, а среди реальных инвесторов, готовых вкладывать собственные средства. Тут уже не до президентского призыва избавиться от «мутных» структур – были бы хоть какие-то структуры, способные взяться за неблагодарное дело с гарантированным шквалом критики вместо благодарности.

Если посмотреть на мусорную реформу в Вологодской области, то она представляет собой практически только логистическую составляющую – это сбор ТБО, их перевозка, сортировка, продажа отсортированного мусора и складирование того, что переработке не подлежит. То есть предположительно регион будет являться «сырьевым» придатком тех территорий, где будут использоваться технологии, проводиться утилизация мусора и производиться распределение и использование ресурсов, полученных в процессе утилизации (тепла, электроэнергии, вторичных ресурсов).

При этом в регионе используется самый традиционный и самый спорный денежный поток в индустрии переработки ТБО – ответственность потребителей, обозначенная в платёжках, как «тариф на вывоз мусора». Спорность этого варианта финансирования реформы заключается в эффекте двойного проигрыша: низкий тариф не даст инвестиций, а высокий — спровоцирует социальный протест.

Ни о каких более сложных схемах речь пока не идёт. Например, об экологическом залоговом сборе, активно используемом в Германии, где в весьма респектабельных районах большинство граждан сдает пустые бутылки и ходит со своими пакетами в продуктовый магазин. Основа столь сознательного поведения местных жителей — финансовая выгода. Возврат одной бутылки во вторичное обращение приносит гражданам существенную сумму, не пропорциональную стоимости самого вторичного сырья. По сути, гражданин при покупке напитка передал в специальный фонд сумму залога, который позже получает обратно, как при прокате лыж или коньков в городских парках. Человеку не выгодно выкидывать в мусорный бак или ближайший овраг пустую бутылку. В России есть успешный пример такой практики: утилизационный сбор на автомобили. Если же обозначенная условная бутылка не вернулась в хозяйственный оборот, средства с залогового платежа должны быть перечислены региональному оператору. Эффективной эта система становится после нескольких лет работы, когда появляется дельта «собрано с кассы в магазине» — «выдано в автомате приема тары».

От того, как реализуется мусорная реформа в регионе, остаётся стойкое ощущение временности и недоработанности, включая саму территориальную схему размещения ТБО. Очевидно, что областной власти необходимо было запустить процесс вовремя и любой ценой. Из этих соображений отбирались компании-операторы, гарантировавшие это «начало» и согласившиеся перетерпеть протесты в обмен на гарантии щедрого финансового потока (80% которого уходит перевозчикам и свалкам) от населения. Если к лету протесты спадут и схема работы с ТБО будет отлажена, губернатор получит дополнительный «плюс» к выборам. Если острота ситуации не спадёт, возможно, встанет вопрос о замене региональных операторов вплоть до передачи их функций федеральному оператору.

СамолётЪ