Второй ребёнок или развод?

- Не хочу я опять рожать, я только жить начинаю! – отшучивается моя двоюродная сестрёнка Вика.

И я её прекрасно понимаю. Девять месяцев тяжёлой беременности, кесарево, осложнения, затянувшийся период реабилитации – это только начало. Потом были бессонные ночи, колики-зубы-аллергии, проблемы со здоровьем и у самой, и у малыша, и… вуаля! На четвёртом Стёпкином году Вика наконец выдохнула.

Стёпа превратился в нормального хомо сапиенса: с ним можно договориться без истерик, ходить в гости и на развивашки, он не орёт, не требует грудь и не пачкает пелёнки. И вместо Вики-уставшей, с синяками под глазами от недосыпа и скрюченной спиной от бесконечного ношения сынули, я наконец увидела Вику-обновлённую: с сияющими глазами, подлечившуюся и невероятно похорошевшую.

У неё наконец появились силы и время для себя, а в голове расцвёл десяток новых проектов. Вот только рады этому оказались не все…

Викин суженый-ряженый, адекватный с виду Аркаша, захотел второго ребёнка. Ему проще, он выполняет свою отцовскую задачу в стиле «настоящего мужчины»: зарабатывает на семью и раз в день целует малыша в макушку, если успевает вернуться с работы раньше, чем Стёпка засыпает.

Впервые Вика услышала коронное «а теперь – дочку!» ещё в роддоме на выписке. Сделала страшные глаза и покрутила пальцем у виска. И решила, что тема закрыта. Вот тебе сын – воспитывай.

И вот, спустя три года, когда Вика наконец расправила крылья и вдохнула полной грудью, почувствовав себя нормальным человеком, а не приложением к наследнику, история всплыла снова.

Сначала Вика просто поговорила с Аркашей по душам. Напомнила о тяжёлых родах и их последствиях и спокойно объяснила, что не хочет снова проходить через этот ад. Ах, все рожают? Ну, я не все. Сын будет эгоистом? Я – единственная дочь, значит, я тоже эгоистка? С одним ребёнком семья неполноценна? Нет, мой хороший, семья неполноценна – если мужчина в ней готов подвергать ненужному риску свою женщину ради сомнительных перспектив.

Перепробовав аргументы разума, Вика взялась за бытовые: вчетвером в двушке будет тесно, уровень жизни, и без того не шикарный, упадёт ниже плинтуса, вернуться к дизайнерской карьере Вика опять не сможет, а на полноценном развитии Стёпки можно будет поставить крест – у неё не хватит ни сил, ни времени на двоих детей. Куда тебе второго, дорогой, если ты и первым не занимаешься?

Некоторое время Аркаша ходил, надувшись. А потом принёс то ли от мамы, то ли от друзей, восхитительный аргумент:

- И в однушке по пятеро рожают! Если ты не хочет ещё детей – значит, ты меня не любишь!

Вика потеряла челюсть и приложила все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы доказать: любит, обожает, жить без него не может! Но и собственную жизнь в унитаз сливать не готова.

- А теперь мы наконец добрались до классики, - вздыхает Вика, - сказал вчера, что если не я – то другая родит.

Мне захотелось грязно выругаться. Нет, я не никогда не смогу понять, где проходит та грань, которая в глазах мужчины превращает любимую женщину в инкубатор. Неужели ради призрачного шанса получить ещё одного малыша мужчина готов разрушить семью – настоящую, любящую, с готовым ребёнком?

Где гарантия, что Вика, с трудом выжившая после первых родов, перенесёт вторые? Я – за детей, пусть будет двое, пятеро, хоть десять – но если их хотят оба партнёра. Если есть условия, возможности и желание. А если решение о деторождении принимается в одностороннем порядке – это не семья, а насилие в чистом виде.

Вика решила ещё раз поговорить с Аркашей. Попытаться пробиться сквозь стену эгоизма, хотелок и взыгравшего «отцовского инстинкта». Вот только… я не верю, что мужчина, во что бы то ни стало решивший прогнуть свою женщину, отступится от своих идей.