А ведь он все время страдал, мучился из-за меня, дурехи!

Вчера в школе ученик 5 класса Коля Булатов побил двух одноклассниц. Сегодня в учительской часто произносилось имя его матери, Тамары Забавиной, женщины непутевой или просто неудачливой, известной всему поселку.
Вчера в школе ученик 5 класса Коля Булатов побил двух одноклассниц. Сегодня в учительской часто произносилось имя его матери, Тамары Забавиной, женщины непутевой или просто неудачливой, известной всему поселку.

Анатолий Иванович в чьем классе учился Булатов, в учительской не задерживался. Заходил туда перед звонком на урок поменять классные
журналы.

— Анатолий Иванович, какие меры по отношению к Булатову вы думаете принять? — спросила его перед последним уроком директор школы Глафира Васильевна, полная, немолодая женщина в очках.

— После уроков побеседую с ним. Потом пропесочим на классном собрании. Заставим просить прощения у девочек, — подготовлено ответил Анатолий Иванович. Он поменял журналы и стоял у двери в ожидании звонка на урок.

— А дома у него вы, как классный руководитель, были? — она подняла на учителя умные, усталые глаза.

— Не был еще, не успел.

После уроков Анатолий Иванович разговаривал с Колей Булатовым.

— Скажи, за что ты вчера поколотил девочек?

— Пусть не дразнятся.

— Дразнятся? Как же это они тебя дразнят?

— Сами знаете, — мальчуган низко наклонил голову.

— Догадываюсь.

Анатолий Иванович понял, что он не должен был задавать этот вопрос ученику. Он действительно знал, как его дразнили, и в душе сочувствовал мальчику. Два дня назад, когда он вызывал Колю к доске, кто-то из девочек хихикнул:

— А он, может, не Булатов, а Сергеев теперь...

— А весной Савченко был, — поддержала его другая.

Мальчика всего передернуло. Он побелел, сжал кулаки и стремительно пошел на обидчиц. Анатолий Иванович положил ему на плечо руку и повернул к доске.

Он накричал тогда на девочек, собирался побеседовать с ними и с Колей после уроков, но как-то непростительно забыл об этом.

Занятий во второй смене у Анатолия Ивановича не было, и он решил идти к ученику сразу после обеда.

Анатолий Иванович шагал неторопливо, посматривая по сторонам. Он любил вот так пройтись по поселку, в котором учительствовал двенадцать лет. Здесь с ним уважительно кланялись почти все.

Двенадцать лет назад, после окончания института, Анатолий Иванович приехал в этот поселок преподавать математику в средней школе.

В учительской он часто слышал фамилию незнакомой ему девушки-восьмиклассницы Тамары Забавиной. Ее произносили всегда с раздражением.

— Опять ваша Томочка Забавина на танцах в клубе была, — приходя в понедельник на уроки, выговаривали молодые учительницы Анне Федоровне, в чьем классе училась девушка. — Весь вечер со взрослыми парнями танцевала.

Анна Федоровна сокрушенно покачивала головой:

— Да, да. Совсем девка от рук отбилась, как мать умерла. В школу через день ходит. А что я поделаю? На днях была у нее. Бабка совсем старая, потакает ей во всем: Томочка, Томочка, Пусть погуляет, пока молода, на то и молодость дается.

— А сколько лет вашей Забавиной, Анна Федоровна? — интересовался кто-нибудь из учителей.

— И то сказать, скоро семнадцать...

Впервые Анатолий Иванович увидел девушку весной, когда в большую перемену играл с ребятами возле школы в волейбол. Играли без сетки. Анатолий Иванович стоял в центре круга, образованного ребятами, и поочередно пасовал им мяч.

В круг играющих встала рослая смуглолицая девушка с застенчивыми опущенными глазами. В легком красивом прыжке девушка приняла трудную подачу. Стоявший рядом семиклассник тоже прыгнул, но не достал до мяча и толкнул девушку:

— Иди, гуляй, Забава-невеста!

«Вот кто это», — догадался Анатолий Иванович и взглянул на Тамару повнимательней.

В школе на выпускном вечере Анатолий Иванович танцевал со всеми выпускницами. В дверях актового зала толпились любопытные. Среди них он заметил Тамару, следящую за ним невеселыми глазами. Когда начался новый танец, он пригласил девушку. Танцевала она легко, и Анатолий Иванович пригласил ее еще раз и еще. Выпускницы стали шушукаться и косо посматривать на Тамару. По лицам учителей было видно, что они тоже недовольны тем вниманием, которое их коллега оказал девушке, оставившей школу. Объявили перерыв в танцах и предложили посидеть немного за столом. Анатолия Ивановича моментально окружила стайка выпускниц, повела пить чай.

— Эх, Анатолий Иванович. Не могли уж получше выбрать себе даму сердца, — выговорила ему та, с которой он танцевал первый танец.

— А что вы понимаете под словом «получше»? — вспыхнул он.

— Да ладно уж. Замнем для ясности, — стушевалась выпускница. Когда Анатолий Иванович вернулся в зал, посторонних там не было, двери школы оказались заперты. Через черный ход он вышел на улицу. Испытывая острое чувство одиночества, побрел по поселку. Недалеко от школы увидел Тамару. Девушка кинулась к нему, тревожно заглянула в глаза.

— Вам теперь влетит за меня, да? Ух, как все разозлились. Будто невесть с кем вы танцевали.

— Пустяки. Не во мне дело, — он взял девушку за локоть.

— Я давно собирался поговорить с тобой, Тамара. Что ты думаешь делать дальше? Учиться будешь?

— В вечерней. С первого числа работать буду. На складе учетчицей. Уже договорилась.

— Это хорошо! — ответ девушки обрадовал Анатолия Ивановича. — А с кем ты дружишь сейчас?

— Ни с кем! Кто вам наболтал? — Тамара встревоженно заглянула ему в лицо.

Он успокоил ее:

— Дурашка! Я о подруге говорю. Что-то учителя не одобряют твой выбор.

На Зою Коромыслову намекаете? Она у нас на квартире теперь живет. Когда бабка с ее Васькой возится, мы и гуляем вместе. Что мне, сторониться ее, что ли? Она мне на работу помогла устроиться. Могли и не принять: теперь с десятилеткой подавай.

Они вышли из поселка.

— А завтра я уезжаю в отпуск. На два месяца, — сказал он.

— Куда, если не секрет? — насторожилась девушка.

— Домой. В Вичугу.

— Это город?

— Город. Небольшой.

— А у вас там есть девушка?

Он почувствовал, как Тамара вся напряглась, затаила дыхание.

— Нет, — рассмеялся он.

— Тогда я вас буду ждать, ладно?

Девушка порывисто повернулась к нему и так преданно, с такой мольбой заглянула ему в глаза, что Анатолий Иванович не решился сказать, что она не совсем верно поняла его чувства к ней.

— Жди. И учиться обязательно продолжай. Потом в техникум физкультуры поступишь. Я помогу, — проговорил он и за руку повел девушку с холма. Внизу послышались песни, шум, смех: по школьной традиции выпускники шли встречать восход солнца.

Тамара панически посмотрела на него и попыталась высвободить руку. Анатолий Иванович продолжал идти, крепко держа девушку за руку. Так они и повстречались с выпускниками и учителями.

Когда он вернулся из отпуска и пришел в школу, директор попросила его зайти к ней в кабинет.

Что это вы, батенька, так опростоволосились? Наши учителя возмущены вашим поведением на выпускном вечере. Точнее, после вечера. Могли бы выбрать более подходящий предмет для ухаживания, если в этом такая необходимость.

«Кому какое дело до моей личной жизни?» — хотел сказать он, но не успел: директор не дала ему говорить.

— Я думаю, вы уже сами поняли и осудили свой поступок, — закончила директор и, когда он повернулся, чтобы идти, добавила совсем другим, каким-то домашним тоном: — А между прочим, говорят, Тамара Забавина на танцы перестала ходить. На днях заявление в вечернюю школу принесла. Работает на складе учетчицей.

Вечером Анатолий Иванович отправился к клубу, на волейбольную площадку. Народу там было много. Игру без него не забросили.

— Здравствуйте, Анатолий Иванович! С приездом вас! — кинулась к нему Тамара. — Мы без вас на районных второе место отхватили!

— Молодцы! — Анатолий Иванович вспомнил, что ему сказала о Тамаре директор школы, и заглянул девушке в глаза: —Ты во всем молодчина, Тамара!

Она вспыхнула и заметалась по площадке, наводя порядок.

«Она тут без меня командовала», — благодарно подумал Анатолий Иванович.

Когда кончили играть, он спустился к реке, огибавшей клуб, помыл руки.

— Тамарочка! Сегодня пойдешь с учителем то гулять? Поди, соскучился по тебе! — услышал он чей-то громкий ломающийся голос.

— Отстань, сопляк!

— Чего отстань? Сама, поди, темноты не можешь дождаться.

— А тебе завидно?

В школе возобновились занятия. В том же здании начала работать и вечерняя школа. Учителя, преподававшие в ней по совместительству, шумели по утрам в учительской:

— Народу пришло! И какого! Весь цвет поселка собрался.

— Еще неизвестно, что к концу года останется.

— Ну, это закономерно. И Томочка Забавина пожаловала. Старается, все записывает, — говорившая это Анна Федоровна подмигнула Анатолию Ивановичу.

— Выряжается! Кавалеров завлекать, — возразила ей математик Авдотья Николаевна. —Не понимаю, чего привлекательного находят некоторые в таких пустых легкомысленных девицах.

Анатолий Иванович отлично понял, кто эти «некоторые», но промолчал. После второй смены он часто виделся с Тамарой. Перед началом уроков она неизменно стояла против дверей своего класса и читала учебник.

— Как дела, Тамара? — задерживался он возле девушки.

— Вчера по геометрии «четыре» получила, — светилась радостью Тамара.

На душе у него делалось как-то хорошо, покойно.

И все это оборвалось...

Однажды, придя на уроки, Авдотья Николаевна заявила в учительской:

— Я вчера Забавину за дверь выставила. Явилась в школу с новой прической. Ребята не на доску — на нее смотрят. Шумят: знаем, для кого модишься! Она на них чуть не с кулаками. Пришлось ее образумить.

«Не бросила бы школу», — с тревогой подумал Анатолий Иванович. Несколько дней он не видел девушку в школе. В субботу в своем ящике для писем нашел записку:

«Приходите завтра ко мне на день рождения. Очень жду. Тамара.

В воскресенье утром он съездил на автобусе в город и купил девушке подарок.

Подойдя к дому Тамары, хлипкому, покосившемуся, Анатолий Иванович услышал за тонкими бревнышками стены многоголосый гул веселья и остановился в замешательстве: он не ожидал, что девушка так шумно будет праздновать свой день рождения. И все-таки отважился зайти. Его стука никто не услышал. Он сам отворил дверь на кухню, заглянул в комнату. Тамара сидела за столом рядом с краснолицым парнем.

Тамара увидела учителя и рванулась к нему:

— Раздевайтесь! Проходите, Анатолий Иванович!

— Что опаздываете? — за напускной обидой она пыталась скрыть свое смущение. — Раздевайтесь.

Тамара прижалась к Анатолию Ивановичу и повела его к вешалке. От девушки пахло вином, и Анатолию Ивановичу не захотелось раздеваться.

— Да нет. Я только так зашел. Поздравить.

Он подал ей сверток, который держал до этого под мышкой.

— Нет, раздевайтесь! — настаивала Тамара. Она вырвала из рук учителя шапку, ухватилась за полу пальто. С треском отлетела пуговица. Тамара не заметила, продолжала тянуть полу. Анатолий Иванович заглянул девушке в лицо и понял, что она пьяна. Он поймал ее руку, оторвал от пальто и, не отпуская, твердо сказал:

— Нет, я пойду!

Девушка смотрела на него сузившимися, уже по-настоящему обиженными и злыми глазами.

— Брезгуете моей компанией? А я с ними работаю.

— Не в этом дело, Тамара! Ты почему в школу не ходишь? Тебя там обидели? Не обращай внимания. Учиться все равно надо. Пойми, надо!

Глаза девушки сделались безумными.

— Не нужна мне ваша школа! Это вам образованную надо! И так найдете без меня. Учительниц много холостых.

Голос ее задрожал, губы задергались.

— Совсем не в том дело, Тамара. Просто ты сегодня выпила... — начал Анатолий Иванович.

— Не врите! Знаю, не пара мы! Все говорят! — дико закричала Тамара, повалилась на Анатолия Ивановича и в истерике заколотила кулаками по его груди.

В кухню выскочили гости.

Зоя Коромыслова оттащила Тамару от Анатолия Ивановича, усадила на стул и принялась поить водой из кувшина. Указала учителю глазами на дверь.

В конце недели к хозяйке зашла соседка и выложила новость: к Тамаре переехал Серафим Булатов, водитель. Живут не расписанными. Анатолий Иванович не спал всю ночь, а наутро отправился в гараж, где работал Серафим Булатов.

Когда он разыскал его, на лице шофера появилась простоватая ухмылочка:

— Слушаю вас: по какому вопросу?

— Я насчет Тамары. Вы не должны, не имеете права ломать ей жизнь! Она молода для замужества. Ей надо учиться! И вы, если уж полюбили ее, должны понимать это, — голос у Анатолия Ивановича сорвался.

— А вы, извиняюсь, кто будете ей? Брат или, может, опекун? — Глаза Булатова издевательски сузились.

— Я ей никто. Я учитель и требую, чтобы вы оставили Тамару в покое. Иначе, я знаю, куда обратиться!

— Постой. А не ты ли сам с ней гулял по весне? — Шофер сделал шаг к Анатолию Ивановичу и зашипел в лицо: —Ты что думаешь? Сам умный, а все остальные дураки? Поди, обращайся куда хочешь. Я такое на тебя наговорю, век меня помнить будешь!

— Как ты смеешь! Подлец! — прохрипел Анатолий Иванович, и вышел из гаража.

Через год у Тамары родился ребенок. Серафим Булатов вернулся к жене. Анатолий Иванович тяжело переживал, что не сумел вовремя удержать девушку от неверного шага.

Теперь им предстояло встретиться не так...

Он на мгновенье приостановился от внезапной мысли, что дома может оказаться новый сожитель Тамары, некий Сергеев. «Пусть. Это даже лучше. Поговорю с обоими», — подбодрил себя Анатолий Иванович, не желая признаться себе в том, что ему хочется поговорить с матерью ученика наедине.

У соседнего дома, примостившись на лавочке, кучка мальчишек накачивала футбольный мяч велосипедным насосом. При виде подходившего учителя они пошептались и притихли. От них отделился Коля Булатов и, уперев подбородок в грудь, медленно побрел к своему дому. Нагнав ученика, Анатолий Иванович опустил руку ему на плечо:

— Мама дома, Коля?

— Дома.

«А папа?» —едва не вырвалось у Анатолия Ивановича. Он вовремя спохватился и потрепал мальчика по плечу:

— Ты гуляй, Коля. Я с мамой поговорю.

Отворил легкую дощатую дверь и очутился в полутемных сенцах. Нашарил ручку двери и постучал.

— Да! Входите! — раздалось в ответ так близко за дверью, что Анатолий Иванович подумал, что его поджидают.

Он открыл дверь и увидел Тамару, расстилавшую на кухне половики. Она не сразу выпрямилась, оцепенело смотрела на него снизу вверх, медленно, густо краснела.

— Здравствуйте, Тамара Сергеевна, — громко сказал он.

— Здравствуйте, Анатолий Иванович. Проходите, пожалуйста. — Она стремительно выпрямилась, отвела от лица волосы, сунула босые ноги в домашние тапочки. И шагнула вперед него в горницу. — Садитесь.

Тамара села напротив с опущенными глазами:

— Слушаю вас.

Собственно, я пришел ознакомиться с домашними условиями вашего сына. Как классный руководитель, всех обхожу, — выговорил Анатолий Иванович.

— Пожалуйста, — знакомьтесь, — сухо сказала она и движением головы указала на спину учителя.

Он повернулся и увидел сзади себя, в углу, у бокового окна во двор, новый письменный столик, книжную полку над ним. Тут же вдоль стены стояла узкая железная кровать.

— Условия нормальные. Вполне, — остался доволен Анатолий Иванович. По лицу Тамары скользнула едва приметная улыбка.

— И сын у тебя, Тамара, отличный. Давно я им любуюсь. Рад, что ко мне в класс попал. А вот на днях разочаровал: девочек обидел. — Анатолий Иванович выжидательно замолчал, наблюдая, как у нее дрогнули и нахмурились брови.

— Да, я слышала мельком от товарок, будто он поколотил там кого-то. По правде сказать, не поверила: никогда за ним такого не водилось. Ну, а раз вы говорите, значит, правда. Накажу сорванца, как только с улицы заявится.

— Не торопись. Может, и не его наказывать надо, — осторожно заметил Анатолий Иванович.

— Как не его? Кого же? - она впервые вскинула на него глаза, и он увидел в них тревогу и смятение.

— А вот сама подумай. Девочек он избил за то, что они его дразнят. Очень обидно дразнят. И не за его грехи.

— За чьи же?

— Тебе, Тамара, это лучше знать...

— Ха, ха! За мои, что ли? — нехорошим, деланным смехом она попыталась скрыть смущение и, поняв, что не может, моментально озлобилась, глаза гневно сверкнули. — Ну, знаете, за них я сама буду отвечать. И вообще, в эти дела никому не позволю вмешиваться: ни сыну... ни...

— Ни мне, — закончил он за нее, воспользовавшись паузой.

Она промолчала, встала и шагнула к окну, до треска натянула на плечах шаль.

— Мне тоже нелегко об этом говорить, Тамара, — голос Анатолия Ивановича неожиданно задрожал. — Может, и я виноват в твоей судьбе. Но все-таки задумайся о своем будущем. Пора по-другому жизнь построить. Ради сына хотя бы.

Он шагнул к двери и вдруг почувствовал, что не может уйти от нее так просто, не высказавшись до конца.

— А знаешь, Тамара, я часто думаю: возможно, и зря тогда уступил тебя Серафиму Булатову, — сказал он и пристально посмотрел на женщину.

У нее затрепетали опущенные ресницы, лицо стало быстро бледнеть. Она медленно подняла на него посветлевшие глаза и смутилась.

— Хватит об этом. Что было, то прошло. Вы-то хоть как живете, Анатолий Иванович?

— Ничего. Неплохо живу.

— Я так и думаю, Алла Дмитриевна у вас хорошенькая.

— До свидания, Анатолий Иванович!

Они крепко, до боли, пожали руки.

— Заходите, если что там мой набедокурит. Да и так.

— Обязательно, — пообещал он и толкнул входную дверь.

Тамара поспешила к окну. Смотрела, как он проходит мимо, и думала: «А ведь он все время страдал, мучился из-за меня, дурехи! И теперь мучается». И было ей больно и отрадно сознавать это. На душе сделалось тепло, радостно от одного воспоминания, что в прошлом у нее было что-то хорошее, светлое, хотя и быстро ускользнувшее от нее.

__________________________________________________________________________________________

Ставьте Лайки! Подписывайтесь на мой канал.