Взрослый сын объявился!

2 February 2019
Куницын мой давний приятель, однокашник, старый нестареющий холостяк. Последний раз я с ним виделся месяца три назад. А сегодня встретил и не узнал. Такое впечатление, будто человек постарел лет на десять.
Куницын мой давний приятель, однокашник, старый нестареющий холостяк. Последний раз я с ним виделся месяца три назад. А сегодня встретил и не узнал. Такое впечатление, будто человек постарел лет на десять.

— Слушай, — говорю, — что с тобой? Где твой знаменитый румянец? Уж не захворал ли ты?

— Нет, — говорит, — я здоров.

А голос скучный, лицо какое-то вялое. Сам на себя непохож.

— Может, на службе неприятности? — спрашиваю.

— Да нет же. Все в порядке.

Я не стал настаивать — и уже через полчаса Куницын сам обо всем рассказал.

— Понимаешь, старичок, — начал он как-тo смущенно, — странная штука со мной приключилась... А началось все совсем недавно, дней двадцать назад. Как-то вечером я возвращался домой, ну, не один, с приятельницей, н вот у нас в подъезде, на лестничной площадке, — группа подростков. То есть обычные ребята, ничего особенного... стоят, обнявшись человек пять, поют, на гитаре бренчат, все, как обычно. Ну, я им говорю: братцы, позвольте пройти. Мы с гражданкой прошли, и тут вдруг сзади один говорит:

— Петух.

Это он явно меня имел в виду. Кого же еще? Петух, говорит. Это я, значит, петух. А почему?

— Кто петух? — оборачиваюсь.

И вижу долговязого такого дылду, патлатого, в кожаном пальто. Смотрит на меня, ухмыляется.

— Кто, — повторяю, — петух?

— А ты, — лениво бросает, — ты и есть.

— Ах, ты! — замахиваюсь я, но приятельница меня удерживает, а парень стоит смеется.

— Ну, давай, давай, — говорит и пальцем меня приманивает. — Поди сюда, петушок. Цып, цып.

— Щенок! — крикнул я и снова к нему рванулся, но спутница моя опять меня удержала.

Вечер, естественно, был испорчен.

С того самого дня этот парень стал встречаться мне почти ежедневно. То во дворе, то на улице, то в магазине — возникает как призрак, и шуточки дурацкие отпускает: как, мол, петух, делишки? Все топчешь курочек?

Это он мне. Это я, значит, курочек топчу. Сопляк несчастный. А морда наглая, отчаянная. Я хоть не трус, но он меня своей наглостью подавлял. Честное слово.

И все-таки я не выдержал, сорвался. Это позавчера. Шел я домой поздно вечером, из гостей возвращался. Настроение отличное, мир кажется добрым, погода чудесная, снежок потихоньку падает... Иду я, насвистываю, и вот на перекрестке, возле самого дома, встречаю опять этого наглеца. Стоит ухмыляется.

— Привет, петушек, — говорит, — а где твоя курочка?

— Заткнись, говорю, щенок. Чего ты ко мне привязался? Я тебя знать не знаю и знать не хочу. Кыш с дороги.

— Ой, ой, — ухмыляется, щурится, руки в брюки, кожаное пальто нараспашку, стоит, раскачивается на каблуках, голова патлатая, без шапки.

Тут меня такое зло взяло. Схватил я его за кожаные лацканы, затряс, закричал:

— Дрянь!

— Тихо, папаша, — сказал он, легко отталкивая меня. — Не очень-то разоряйся...

Я что-то опять завопил, хотел ударить, но только размахнулся, чтоб двинуть ему в челюсть, как он одним ловким тычком сбил меня с ног. Я хотел подняться, а он меня опять сковырнул, я снова встал, а он меня снова. И посмеивается, гад, садист малолетний.

Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы участковый участковый нас не приметил. Молоденький такой, знакомый сержант. Подбежал, схватил этого гада за локоть, руку ему за спину заломил. А тот глянул на сержанта, не испугался ничуть, только крикнул:

— Брось руки ломать! Сдаюсь.

Сержант отпустил его, помог мне подняться, повел нас в опорный пункт. Это рядом. Пришли, там дежурный офицер, лейтенант. Хмурый такой, сердитый.

— Ну, чего, — говорит, — такое?

— Да вот, — говорит сержант, — этот хиппи вот этого гражданина на улице избивал. А гражданин хороший, солидный. Куницын его фамилия. Я его знаю.

Это я, значит, хороший. Все правильно.

— А ты кто такой? — обращается лейтенант к парню.

— Я — человек, — говорит тот все так же нахально. — И никто этого петуха не избивал. Он первый полез. Я с ним только пошутил, а он — в драку...

— Ничего себе шутки! — закричал я. — Шуточки! Который уж день проходу не дает — и это все шуточки? Ну, что я тебе плохого сделал?

— Много чего, — сказал парень и впервые посмотрел на меня без улыбки, просто и прямо. — Много чего плохого ты сделал... папаша. Много.

— Да кто ты такой? — повторил лейтенант. — Как твоя фамилия?

— Куницын, — сказал этот кожаный. — Куницын.

— Не ври! Это я Куницын! — возмутился я. — Нет, вы видите, товарищ лейтенант, он и над вами издевается.

— Спокойно, спокойно, — сказал лейтенант и опять обратился к парню. — А ну, покажь свои документы.

Тот вытащил паспорт.

— И правда Куницын, — сказал лейтенант. — Паспорт совсем новенький. Сергей Аркадьевич. А ваше, простите, как имя-отчество?

Это он меня спросил.

— Аркадий Петрович, — говорю. — Ну и что?

— Так вы, — говорит, — вроде бы родственники? Или нет?

— Глупости, — говорю, — бред собачий.

— Подбирайте, — говорит, — выражения, ясно?

Это он мне.

— Ясно, — говорю. — Однако, — говорю, — товарищ лейтенант, вы не очень удачно шутите. Тоже нашли мне родственника!

— А что? — говорит. — Совпадение, значит?

— Нет, не совпадение, — без улыбки вдруг заявляет этот нахал. — Я его сын. Я это точно знаю. Мать много лет скрывала, врала всякое... а я случайно узнал. Нет, они не регистрировались, она сама фамилию на его сменила... дура. Ну а мне любопытно — какой-такой папаша? Я за ним долго следил. Хотел познакомиться поближе... ну и вот...

— Это шантаж! — воскликнул я. — Нет у меня никакого сына! Нету! И не было никогда! Самозванец! И жены нету! Да я вообще не был женат. Куда мне спешить?..

— Потому, что ты петух, — тихо, дрожащим голосом сказал самозванец и опять же без улыбки. — Только не бойся, ничего мне от тебя не нужно...

— Прошу оградить меня от этого шантажиста, — обратился я к лейтенанту. — Будьте свидетелем!

Куницын замолчал. Отдышался. Закурил.

— Ну и чем все это кончилось? — спросил я. — Разоблачил ты этого... самозванца?

Куницын усмехнулся. Поднял на меня глаза — тоскливые, жалобные.

— А ты знаешь, я не уверен... — тихо сказал он. — Быть может, он прав... черт его знает. Ну разве теперь проверишь? Если посчитать, мне тогда восемнадцать было... — и он как-то заискивающе улыбнулся.

— А ты проверь, — посоветовал я. — Это не так уж трудно. Наведи справки. Разыщи его, своего сынишку патлатого. С матерью побеседуй. Неужто неинтересно?

— Боюсь, — поежился Куницын, глядя на меня с тревогой. — А вдруг, правда сын?.. Ты только представь — у меня взрослый сын!.. дико даже... о, Господи!., я ведь сам еще так молод!

Все-таки он разыскал ту женщину. Это была его первая юношеская любовь. Ведь он не знал ничего. Объяснившись с сыном, они помирились.

__________________________________________________________________________________________

Ставьте Лайки! Подписывайтесь на мой канал.