Беглый комиссар В. Яковлев (Мячин) и его «Исповедь»

793 full reads
3,3k story viewsUnique page visitors
793 read the story to the endThat's 24% of the total page views
9 minutes — average reading time
В. Яковлев (Мячин)
В. Яковлев (Мячин)
В. Яковлев (Мячин)

Беглый комиссар В. Яковлев (Мячин) и его «Исповедь» в омской газете «Правительственный вестник» (ноябрь 1918 года)

История революции и гражданской войны в Сибири продолжает привлекать внимание многих историков-исследователей [5]. В этой проблематике существует ещё немало «белых пятен», многие из которых связаны с судьбами участников это трагедии.

20 ноября 1918 года омская газета «Правительственный вестник» публикует небольшую заметку «Исповедь большевика» [4]. Газета сообщает, что на сторону антибольшевистских сил перешёл «бывший главнокомандующий Урало-Оренбургского фронта Яковлев». Тогда ещё белые не знали, что это был тот самый комиссар, кто сопровождал царскую семью из Тобольска в Екатеринбург. Судьба этого человека и его опубликованная «исповедь», в которой он излагает причины, заставившие его порвать с большевизмом, представляют для исследователя определённый интерес.

История жизни комиссара Василия Яковлева довольно подробно была восстановлена А.Н. Авдониным, специалистом по Екатеринбургской трагедии 1918 г., первооткрывателем места сокрытия останков бывшей царской семьи [1]. Это исследование раскрывает многие подробности жизни Яковлева, хотя и не лишено некоторых ошибок [2].

Писали об этом и другие, в частности, историк Г. Иоффе [3]. Комиссар Яковлев за свою жизнь поменял имя несколько раз. Первое и подлинное имя этого человека – Константин Алексеевич Мячин. Родился он в 1886 году. Начальный период его жизни связан с Уралом, Уфой. Здесь Мячин, будучи большевиком с 1905 года, стал одним из организаторов «эксов»: руководил боевиками-экспроприаторами, нападавшими на перевозчиков денег.

Они совершали вооружённый захват крупных денежных сумм, которые передавали на нужды большевистской партии. Когда на его след вышла охранка, Мячин бежал за границу, раздобыв паспорт на имя Василия Васильевича Яковлева. С этим новым именем он жил довольно долго. Следует сказать и о том, что некоторые уральские большевики подозревали Яковлева с сотрудничестве с охранкой и относились к нему с недоверием. Позднее это сыграло определённую роль в его судьбе.

За рубежом Яковлев проживал до 1917 года, где, вероятно, ближе познакомился и с лидерами большевиков. В 1910 г. учился в Болонской школе («Школе социальных наук»), входил в совет школы вместе с А. Луначарским. После Февральской революции, как и многие революционеры, вернулся в Россию. Некоторое время новоявленный комиссар находится на Урале, в Уфе: отправляет в Петроград поезда с хлебом.

После кратковременного пребывания в Петрограде он возвращается в родные места на Урал, избирается председателем Симского Совета депутатов (Сим — рабочий городок в Челябинской области), а осенью 1917 года вновь отправляется в Петроград на II съезд Советов. Там он попадает в атмосферу активной деятельности по подготовке и осуществлению Октябрьского переворота.

Вскоре Яковлев (к старому своему имени он так и не вернулся) получил высокие назначения – стал комиссаром телеграфных и телефонных станций и одним из первых членов ВЧК. В декабре 1917 — январе 1918 годов даже занимал должность заместителя председателя ВЧК.

В. Яковлев (Мячин)
В. Яковлев (Мячин)
В. Яковлев (Мячин)

Яков Свердлов, с которым Василий был знаком ещё с 1906 г., поручает ему ответственную задачу — доставку оружия с Сестрорецкого завода. Яковлев очень быстро выполняет это дело – оружие было перевезено в Петроград. Весной 1918 г. В.Яковлев доставил из Уфы железнодорожный состав из сорока вагонов с хлебом в Петроград, а взамен получил оружие и деньги для борьбы с атаманом Дутовым [1, с. 7-44].

Весной 1918 года Свердлов поручает Яковлеву ещё одно задание вывести Царскую семью из Тобольска. Руководство какое-то время боялось, как заговора монархистов с целью освобождения Романовых, так и внезапной расправы над ними со стороны уральских радикалов-большевиков.

Приехав в Тобольск с вооружённым отрядом и с мандатом, подписанным Лениным и Свердловым, Яковлев перевозит часть семьи бывшего императора в Тюмень (бывший наследник престола Алексей в это время тяжело болел, и везти его какое-то время было нельзя). Оттуда комиссар планирует везти семью Романовых в Омск, поскольку опасается направляться в Екатеринбург.

Руководители Уралоблсовета немедленно обвиняют Яковлева в измене и перерывают ему движение по всей железной дороге. Москва после переговоров с уральцами соглашается привезти Романовых в Екатеринбург. В мае 1918 года в Екатеринбург привезли и остававшихся в Тобольске членов семьи Николая II.

Царская семья
Царская семья
Царская семья

А в ночь с 16 на 17 июля Романовы и их приближённые были расстреляны специальной командой, возглавляемой, комендантом Дома особого назначения (дом Ипатьева) Я. Юровским.

После возвращения в столицу Яковлев был назначен командовать Урало-Оренбургским фронтом (против войск оренбургского атамана А. Дутова). Но большевики-уральцы выступили против этого назначения, и Яковлев в командование так и не вступил.

После восстания чехословаков и расширения антибольшевистского движения происходит резкий поворот в судьбе Яковлева. Г. Иоффе пишет, что осенью 1918 года Яковлев неожиданно явился в Комуч и заявил, что поддерживает его, разочаровавшись в Советской власти. Более того, он написал обращение к красноармейцам с призывом переходить на сторону Комуча.

Но, судя по газетной публикации из «Правительственного вестника», дело происходило несколько иначе. И теперь самое время остановиться на ней подробнее. «Исповедь большевика» – это сравнительно небольшая заметка, в которой информация и пересказ перемежаются с прямым цитированием якобы написанного обращения со стороны беглого комиссара Яковлева Омскому правительству. В этот период времени Комуч уже прекратил своё существование, а после Директории власть перешла к правительству адмирала А.В. Колчака.

Конечно, текст, представленный в газете от имени комиссара Яковлева должен восприниматься с известной долей недоверия. Публикация такого рода документа в официальной правительственной газете не могла быть проведена без участия пропагандистского аппарата колчаковской армии. Вопрос о степени этого участия в написании и публикации «Исповеди» вряд ли может быть разрешён однозначно.

Нельзя исключить, что в какой-то момент и сам Яковлев разочаровался в большевизме и его перспективах, поскольку белые в тот момент вели успешное наступление, а популярность большевиков на востоке страны была сравнительно невелика. Вероятно, он мог и написать подобное обращение к правительству, но, вполне возможно, также, что появление такого обращения было условием сохранения ему жизни и свободы.

Подозреваю, что Яковлев после вступления белых в Уфу всерьёз опасался своих бывших товарищей по большевистской партии, которые могли в очередной уже раз обвинить его в предательстве. В условиях же общей неразберихи и войны, он мог быть и расстрелян (об угрозе расстрела он пишет в обращении). Пример расстрела Романовых для беглого комиссара был в высшей степени показательным. Хотя, конечно, Яковлев не был заинтересован, чтобы белые узнали о его роли в этой истории, поэтому о Царской семье в обращении нет ни слова.

Но перейдём непосредственно к заметке.
Первое, что нам она даёт – уточнение как Яковлева оказался у белых. После оставления большевиками Уфы бывший комиссар, по его словам, смог выбраться из города и скрыться в какой-то деревне. Далее он сообщает: «Я бродил из конца в конец, один из таких прозревших большевиков, от деревни до деревни, и ничего нигде не слышал, кроме радости, что освободились от большевиков. Точно от нашествия татарского ига вздыхает теперь свободная Poccия».

Второе, что интересно в обращении – изложены мотивы его перехода к белым. В газетной заметке Яковлев предстаёт как человек, полностью разуверившийся в теории и практике большевизма.

«Пусть я отдамся в руки новых властей, пусть я погибну, как пленник, но идти против народа я не могу. Я не хочу быть преступником, не могу больше оставаться в рядах большевиков. Слишком много пришлось переживать за это короткое время, экспериментов!? Я измучен постоянными угрозами, арестами, расстрелами со стороны советской власти всякому, кто не желает больше оставаться в их рядах. Я не могу больше допускать унижения человеческой личности, когда без твоего ведома, без твоего спроса или желания распоряжаются тобой, как пешкой, а потом бросают в тюрьму, или приставляют к стене для расстрела. Нет, я не могу смотреть, как развивается среди товарищей кровожадность. Мне больно. Такая масса хороших молодых сил гибнет, как с той, так и с другой стороны! И это в то время, когда бедная истерзанная Россия так нуждается в этих молодых силах, чтобы не быть окончательно порабощенной внешними врагами» [4].

С одной стороны, вызывает определённые сомнения тот уровень душевной ранимости и даже сентиментальности, который продемонстрирован в этом обращении. Ведь написал его ни кто иной, как давний большевик, боевик, участвовавший во многих вооружённых нападениях ради добычи денег для партии. С другой стороны, нельзя исключить, что Яковлев не подозревал, что борьба «за народное счастье» приведёт к таким страданиям сам народ (и прежде всего из-за бесчинств большевиков и их последователей).

Очевидно, что немалую роль в изменении взглядов комиссара могло сыграть то обстоятельство, что, скитаясь по деревням, он оказался один на один с народной бедой и впервые смог её осознать. Весьма сомнительно, что в своих хождения («от деревни до деревни») он представлялся крестьянам комиссаром-большевиком. Скорее всего, просто выдавал себя за беженца. Вот тогда-то и послушал напрямую, что крестьяне думают о партии, к которой он принадлежал и её политике.

Это предположение в некоторой степени подтверждается дальнейшим текстом «исповеди» беглого комиссара. «Как могильная плита, давили рассказы крестьян о бесчинствах красной армии. Я чувствовал всю горечь, всю истину этих рассказов и краска стыда заливала моё лицо.

Нет, я не могу больше выносить этих пыток, – я – народник, не могу идти против народа.

Я прихожу к вам после долгих мучительных, бессонных ночей, после страшных, пережитых мучений, после долгой внутренней борьбы, которая поселилась во мне с момента выступления против нас, социалистов, чехо-словаков.

Долг и совесть терзали меня – я не выдержал и хочу придти теперь сюда, к вам, к новой власти, со спокойной совестью, так как не чувствую за собой никакого преступления, кроме моей бывшей принадлежности к партии большевиков, если это только вменяется мне в преступление, и отдаться в ваши руки. Я сдаюсь и буду в вашей власти. Судите меня, делайте со мной, что хотите, но я настрадался, измучился – я хочу жить таким же свободным гражданином как и вы все, если имею на то право или пусть я погибну, как пленник. Иного выхода для меня нет» [4].

Эмоциональный накал этого послания очевиден, но Яковлев, конечно, далеко не честен в это своей «исповеди». Он ни слова не пишет о прежней своей деятельности в качестве боевика (об этом его совесть, видимо, не вспоминает). Не касается в своём обращении он и своей весьма сомнительной роли в гибели Царской семьи.

В тот момент времени белые ещё не знали об этом точно. Следователь Н. Соколов, назначенный Колчаком для расследования убийства Царской семьи, включил фамилию Яковлева в число подозреваемых, но допросить его не успел. Яковлева каким-то загадочным образом отпустили, и он бежал в Харбин.

Сам Соколов пишет об этом следующее. «Яковлев был у большевиков их политическим комиссаром на уфимском фронте. Осенью — зимой 1918 года он обратился к чешскому генералу Шениху и просил принять его в ряды белых войск. Он указывал, что это он именно увозил Государя из Тобольска.

Ему ответили согласием, и он перешёл к нам. В дальнейшем с ним поступили неразумно и неосторожно. Он тут же был арестован и отправлен в Омск в распоряжение военных властей. Не дали надежного караула, и он вместо генерал-квартирмейстера Штаба Верховного Главнокомандующего, по ошибке якобы конвоира, попал к некоему полковнику Зайчеку.

Здесь он и пропал. У Зайчека не оказалось абсолютно никаких документов на Яковлева» [7].

Соколов, кстати, предполагал, что за Яковлевым могли стоять какие-то другие силы, например, немцы, пытавшиеся получить бывшего императора и его наследника.

Мячин-Яковлев-Стоянович
Мячин-Яковлев-Стоянович
Мячин-Яковлев-Стоянович

В Харбине, куда Яковлев (Мячин) приехал в 1919 г. после того, как его отпустили белые, он работал электромонтёром на мельнице, затем в железнодорожных мастерских КВЖД. Здесь он вновь берёт свою старую фамилию Мячин. Без сомнения для того, чтобы замести следы прежней комиссарской деятельности. Но быть простым монтёром он не мог и вскоре включился вновь в революционную деятельность.

За организацию забастовок преследовался властями Китая. Всё это доказывает, что «Исповедь» Яковлева, опубликованная в «Правительственном вестнике» была лживой. Сама его жизнь показала, что никакого разочарования ни в идеях большевизма, ни в революционной деятельности у него не было. Если он и засомневался, то очень ненадолго. Затем из Харбина он переехал на юг Китая.

За организацию забастовок преследовался властями Китая. Всё это доказывает, что «Исповедь» Яковлева, опубликованная в «Правительственном вестнике» была лживой. Сама его жизнь показала, что никакого разочарования ни в идеях большевизма, ни в революционной деятельности у него не было. Если он и засомневался, то очень ненадолго. Затем из Харбина он переехал на юг Китая.

В Китае Яковлев вновь проделывает номер со сменой имени. Вместо Яковлева появился некий
К.А. Стоянович (также пользовался и псевдонимом Минор). В 1920-х годах он руководит информационным бюро М. Бородина (советского советника при Сунь Ятсене), пишет статьи в советские газеты и журналы [3].

Далее Яковлев решает вернуться в СССР. В марте 1928 года он отправил покаянные письма И. Сталину и председателю ОГПУ В. Менжинскому. Вернуться в Советский Союз ему разрешили. Но после приезда началось следствие. Яковлева приговорили к расстрелу, но затем приговор заменили десятилетним сроком заключения: сначала на Соловках, потом на строительстве Беломорско-Балтийского канала. Освобождённый досрочно, он работал в системе органов НКВД, позже — на заводе в Ворсме Горьковской области. В 1938 году — новый арест. На этот раз расстрел уже ничем не был заменён.

История Мячина-Яковлева-Стояновича – это история человека, которого увлекла революционная буря. Человек шёл на преступления («эксы»), рисковал своей свободой и жизнью ради революционных идей, но прошёл через многие разочарования. В «Исповеди большевика», опубликованной «Правительственным вестником», как мне кажется, содержатся интересные сведения о противоречивости взглядов этого человека.

Вместе с тем, последующая жизнь Яковлева показывает, что доверять этому документу не стоит. В какой-то степени судьба Яковлева – это судьба многих революционеров-маргиналов той поры, презревших традиционные ценности, порвавших полностью с исторической Россией и желающих мировой революции [6].

Нацеленность на революцию не позволила Яковлеву пересмотреть свои взгляды ни в Европе, ни в Китае. Его не прельщала жизнь эмигранта-обывателя. Он предпочёл вернуться в СССР, вероятно, до конца не понимая, что его там ждёт. Но Сталину такие «пламенные революционеры» уже не были нужны, поэтому столь печален оказался и финал жизни это беглого комиссара.

Библиографический список

1.Авдонин А.Н. В жерновах революции. Документальный очерк о комиссаре В. В. Яковлеве. / А.Н. Авдонин. – Екатеринбург: Банк культурной информации , 1995. – 240 с.[Электрон. ресурс]. Режим доступа:
https://www.academia.edu/8731410/%D0%92_%D0%B6%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%85_%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D1%8E%D1%86%D0%B8%D0%B8?auto=download (дата обращения 16.01.2017).
​2. Исповедь большевика // Правительственный вестник. 1918. № 1. 20 ноября ,с. 3.
3.Иоффе Г. Кто он — чрезвычайный комиссар Яковлев? / Г. Иоффе [Электрон. ресурс] // Наука и жизнь. – 2013.– № 7. Режим доступа:
http://www.nkj.ru/archive/articles/22731/ (дата обращения 17.01.2017).
4.Исповедь большевика // Правительственный вестник (Омск).1918. № 2. 20 ноября. С. 3.
5.Сизов, С. Г. Историография повседневности «Белой столицы России»: Омск (Июнь 1918 − ноябрь 1919 гг.) / С.Г. Сизов // Архитектура, строительство, транспорт [Электронный ресурс]: материалы Международной научно-практической конференции (к 85-летию ФГБОУ ВПО «СибАДИ»). – Электрон. дан. − Омск : СибАДИ, 2015. С.1674-1682. – Режим доступа:
http://bek.sibadi.org/fulltext/ESD75.pdf , свободный после авторизации. – Загл. с экрана.
6.Сизов С.Г. Революционные идеи семинаристов и детей священников. Конец XIX − начало XX вв. / С.Г. Сизов // Вопросы истории. – 2009. – № 7. – С. 139 – 144.
7.Соколов Н.А. Убийство Царской семьи / Н.А. Соколов [Электрон. ресурс]. Режим доступа:
http://rus-sky.com/history/library/sokolov.htm#21-30 (дата обращения 17.01.2017).
-------------------------------------------
Опубликовано:
Сизов С.Г. Беглый комиссар В. Яковлев (Мячин) и его «Исповедь» в омской газете «Правительственный вестник» (ноябрь 1918 года) / С.Г. Сизов // Омский научный вестник. Серия: Общество. История. Современность. Омск: Издательство: Омский государственный технический университет (Омск) . – 2017. № 2. – С. 18-20. (88 с.) – Режим доступа: https://elibrary.ru/item.asp?id=29198389, свободный после авторизации. Загл. с экрана. ISSN:2541-7983

https://www.chitalnya.ru/work/2009627/

=================================

Спасибо за прочтение ! Если понравилось, пожалуйста, поставьте "лайк" 👍 , комментируйте, делайте ссылки в соцсетях и подписывайтесь на канал Сергей Сизов (Омск)

Страница-навигатор по каналу Сергей Сизов (Омск) (список произведений по темам)

======================================

Сведения об авторе. Помощь на развитие канала

Беглый комиссар В. Яковлев (Мячин) и его «Исповедь»