О Термидорианском перевороте – или: «Как революции пожирают своих героев»

Не так давно мы вспоминали взятие Бастилии и начало Великой Французской революции… так вот – 27 июля 1794 года (на самом деле – 9 термидора II года), по мнению некоторых специалистов, она закончилась... В этот день случится так называемый термидорианский переворот, и настанет конец «Эпохе Террора», которую ещё называют «Великий страх». Впрочем – по порядку.

…«Эпоха террора» продлится около года – историки ведут бесконечные споры о её причинах (а некоторые, наоборот, пытаются стыдливо замолчать) – но с нас хватит и элементарного. Революционеры, в основном, перебьют  контрреволюционеров, отобьются от вялотекущей интервенции соседей – и, как водится, начнут делить между собой власть. Знакомая картина, верно?..

…Для начала якобинцы Марат, Дантон и Робеспьер возьмут  законодательный орган, Конвент (причём, в самом прямом смысле слова – наведя на него пушки). Правда, Марата вскоре убьёт Шарлотта Корде – а Дантона, в конце концов, придётся устранять лично Робеспьеру. (По пути на эшафот тот крикнет: «Максимилиан, я жду тебя, ты последуешь за мной!» – и угадает).

Впрочем, особенного провидческого дара и не требовалось – головы в те времена отлетали с пугающей лёгкостью (а, например, в Нанте «подозрительных» толпами, включая женщин и детей, просто топили). В конце концов, часть депутатов Конвента решит, что с распоясавшимся Робеспьером пора что-то делать.

…Среди заговорщиков отметим Поля Барраса – этот типичный революционер в своё время был уволен из армии за мелкую кражу, а в бурные времена Террора легендарно обогатился. (К слову, именно он приметит Бонапарта и произведёт его в капитаны – а затем будет всячески продвигать, и даже женит на своей поднадоевшей любовнице Жозефине Богарне). Остальные термидорианцы были деятелями того же типа: многим из них грозили обвинения в злоупотреблениях и коррупции во время репрессий – другие представляли «бизнес», который, как известно, плохо себя чувствует в условиях неопределённости

…Итак, 27 июля в Конвенте поднимется бунт против Робеспьера – по традиции, революционного вождя обвинят в тирании. (Нельзя сказать, что это было неправдой; да и полной неожиданностью для Неподкупного не было – но матёрого якобинца сгубит собственная самоуверенность…)

…С другой стороны – некоторые основания для неё имелись!.. Депутаты, не дав Робеспьеру слова, постановят, было, его арестовать – но преданные национальные гвардейцы и коммунары решают по-своему. Робеспьера отбивают у конвоиров и препровождают в мэрию. Пока он приходит в себя, вокруг начинает собираться толпа сочувствующих; подтягивают даже артиллерию!..

…Самым логичным со стороны едва не свергнутого вождя было бы немедленно двинуться на Конвент – но он медлит: в конце концов, там – народные избранники, именем которых якобинцы всё это время и свирепствовали. Толпа, (как обычно, когда её никуда не ведут) начинает  томиться бездельем – и даже потихоньку разбредаться…

…Между тем депутаты собираются с силами; прибывает упомянутый Баррас с подкреплениями – наконец, в полночь, как гром среди ясного неба, звучит известие: Конвент объявил бунтовщиков вне закона!..

…Надо прожить год при терроре, чтобы понять реакцию публики… площадь мгновенно пустеет – и уже через два часа в Ратушу приходят арестовывать Робеспьера повторно. (Руководит операцией всё тот же Баррас). Тут показания очевидцев расходятся: не то сверженный диктатор пытался застрелиться, не то в него неудачно выстрелили… во всяком случае, Неподкупный будет ранен в челюсть – и до самого конца жизни уже не сможет произнести ни слова...

…Хотя, надолго это не затянется – уже вечером Робеспьера с двумя десятками его сторонников (включая младшего брата, который пытался бежать, но упал из окна и покалечился)… так вот – всю компанию потащат на эшафот. Что характерно – толпа, только что не дождавшаяся команды на штурм Конвента, будет встречать своего недавнего героя издевательским: «Ваше величество!» или кричать: «Смерть тирану!»  Тело Робеспьера бросят  в общую могилу; её местонахождение неизвестно. Диктатура якобинцев прикажет долго жить.

P.S. …Менее чем через год Париж сотрясёт бунт уже роялистов; всё время упоминаемый нами Баррас призовёт успевшего стать генералом Бонапарта – и тот, без излишней рефлексии, сметёт мятежников пушечным залпом… Впрочем, это – совсем другая история.