Красивый двор или филиал ада? Народное творчество ЖЭК-арта

Декор и благоустройство пространств – важная часть эстетики города. Однако же в России наряду с привычными формами украшения существует такое странное явление, как ЖЭК-арт. Это ироничное название объединяет в себе уникальные творческие решения и трэш-поделки из мусора, почти ничем не отличающиеся от мусора. Об эстетике и смысле ЖЭК-арта в – материале Concepture.

Стрит-арт до сих пор понимают как некий обобщенный образ, состоящий в основном из стереотипов. Например, кто такой уличный рисовальщик? Возможно, в уме обывателя это больше не вандал с баллоном краски, но тогда это неизменно Художник – человек, близкий к таким понятиям, как красота, вдохновение, мастерство. Это творческий одиночка или небольшая команда, но уж точно не мужчина с залысинами и в свитере или же бабушка в платке. Да и интернет формирует привычку: под «уличным искусством» вы скорее представите монументальную роспись на всю стену, чем нечто небольшое и малозаметное.

Однако за стереотипами не увидеть многогранность уличного творчества, в котором порой интересна и полная противоположность ожидаемому. Одна из таких вещей – то, что получило ироничное название «ЖЭК-арт». Хотя в большинстве случаев его стоило бы назвать ТСЖ-арт, ТОС-арт или, если проще, дворовый декор. Но я все-таки остановлюсь на понятии ЖЭК-арт, т. к. оно уже устоялось в отечественном дискурсе. В целом под ЖЭК-артом я понимаю всё множество творческих попыток облагоустроить городское пространство, сделанных самовольно обычными гражданами или работниками жилищно-коммунальных служб.

В каком-то смысле стрит-арт и двор-арт – две противоположности. В одном случае – это молодежь, осваивающая первым делом краску, мел, царапины; в другом – пожилые люди, привыкшие что-то делать руками (отсюда главное направление: декор и малая архитектурная форма).

В стрит-арте – полная анонимность, часто нелегальность и ярко выраженный смысловой план. Напротив, украшающие двор – хорошо известны местным жителям и обычно уважаемы, работают они в рамках установленных правил и с первого взгляда ориентированы скорее на внешнюю сторону вещей. Там, где стрит-райтер борется скорее с пустотой коммуникации, народный декоратор – с серостью и однообразием среды. В то же время между ними нет строгой границы: например, художники «уличной волны», особенно работающие с уличной скульптурой, часто черпают вдохновение в ЖЭК-арте.

Двор – это не улица, потому что в него крепко вплетена логика «свое-чужое» вместо нейтральной публичности улиц. Двор – вообще очень интересное понятие, говорящее о специфике отечественной урбанизации. В современной России это своеобразная (интуитивно понятная) семиотическая единица для смысловой разметки пространства, регулирующая многие аспекты поведения.

Во многих городах, особенно небольших, тема «с какого ты двора?» до сих пор актуальна, и вполне реально нарваться на проблемы, если не сумеешь объяснить «чё тут забыл?». Эта тема характерна для подростков, но и у взрослых, по сути, те же приколы – беспричинная вражда между старушками разных домов, навязчивое стремление к огораживанию или неявная конкуренция по части благоустройства двора с соседями.

Зачем люди делают ЖЭК-арт? Кто-то – потому что это его работа (сказали красить – значит, красить), кто-то – из жажды самореализации и применения своих талантов в резьбе по мусору, однако чаще всего это слабо отрефлексированное побуждение что-то поменять к лучшему в месте проживания. Общение с подобными людьми показывает, что так или иначе речь идет о желании приручить и очеловечить ближайшее пространство. В еще большей степени это касается тех, кто живет в «частном доме» на земле с примыкающей к нему небольшой огороженной территорией.

Подобный мотив в какой-то момент становится еще более ощутимым в силу всем понятных факторов. Во-первых, заедает однообразие и серость типовой архитектуры (в советский период экономили на декоре зданий, да и в 90-е часто строили дешево и уродливо), которые особо досаждают людям, переехавшим из деревни. Во-вторых, бездействие властей в вопросе благоустройства районов провоцирует некоторых сделать хоть что-то самостоятельно.

Иногда потребность в благоустройстве родного двора провоцирует зависть, если в соседнем проведены ремонт и украшение территории. Другой фактор – внешне спровоцированная конкуренция. Например, муниципальные конкурсы на лучшее оформление придомовой зоны, сулящие что-то стоящее. В конце концов, решение что-то изменить могут вызывать и небольшие руководства в изданиях для садоводов, предлагающих попробовать украсить территорию своими силами. Так в итоге и появляется импровизированная клумба, рисунок на своем гараже или лебедь, вырезанный из покрышки. А затем что-то еще, и что-то еще, и что-то еще.

Иногда человек оказывается настолько увлечен этим, что несет свое творчество за пределы двора, провоцируя и других на изменения. Например, в Барнауле по всему городу с маниакальной настойчивостью орудовал мужчина, превращавший обрубки и спилы деревьев в простенькие скульптуры животных. А в Новосибирске в разных частях города можно встреть «трансформеров» – скульптуры роботов, созданные умельцем при использовании металлолома.

В целом ряде случаев ЖЭК-арт – это смешанное творчество, в котором участвуют жители и дворники/делающие ремонт (например, роспись трансформаторных будок и подстанций). Другой пример – когда местное творение, сделанное жителем, становится привычным и неявно переходит под защиту местной управляющей компании – теперь его чистят/подкрашивают/ремонтируют как часть среды.

Однако у ЖЭК-арта уже сложился своеобразный имидж, особенно в Рунете. Упоминая его, люди обычно делают акцент на адской трэшанине. Почему так?

Отечественный ЖЭК-арт действительно очень узнаваем и совершенно не похож ни на западный китч (например, те же садовые гномы), ни на изделия DIY-культуры (какой-нибудь пэчворк). Впрочем, если мы внимательно посмотрим на более бедные страны, особенно те, в которых еще сильны отголоски традиционного общества, то увидим нечто схожее: в Азии и Африке из пластиковых бутылок делают обувь, лампочки, плафоны, плоты, а в качестве украшения стен и бижутерии могут использоваться добытые на электронные платы, бампер автомобиля, бутылочное стекло, металлические крышки и т. п. В целом родное творчество отличают две его особенности, тесно переплетенные друг с другом.

В первую очередь – выбор материалов. Отечественное «сделай сам» отличается простотой и предельной экономией материалов: почти буквально «сделано из спичек и желудей» (ну или современный аналог этого советского мема). Если быть точным, то это прежде всего автошины, пластиковые бутылки разных форм и размеров, старые игрушки и манекены, обломки кирпича и обрезки труб, пни или стволы деревьев, металлические емкости (ведра, тазы, бочки, ванны и т. п.), толь и линолеум.

Отдельно стоит выделить такой материал, как старые разрушающиеся скульптуры с детских площадок или публичных пространств вроде парков, аллей и т. д. Но по большому счету, материалом может стать всё что угодно, если этого материала вдоволь и он дешев, или если это остатки, которые жалко выкинуть. Подобная экономия, безусловно, связана с особенностями советского быта, который влияет не только на тех, кто его застал, но также тех, кто воспитывался теми, кто его застал.

Во вторую очередь, в том числе в силу экономии, сама эстетика этих произведений весьма неказиста, если вообще её там можно разглядеть. Хотя есть и исключения. Создают их обычно любители, а иногда и совсем неготовые к этому люди (работники ЖЭУ).

Кроме того, не стоит забывать, что в России суровый климат (да и жители), что тоже оставляет свой след, особенно на некачественных материалах. В итоге некоторые «произведения» настолько плохи с точки зрения приятности глазу, что скорее напоминают об инфернальных образах, эстетике распада, театре абсурда или мрачной достоевщине, чем об украшении. Некоторые ансамбли могут ввергнуть в когнитивные диссонанс, а некоторые выглядят словно филиал ада.

Собственно, это и стало одной из причин популяризации и обсуждения феномена ЖЭК-арта. Это тот самый случай, когда настолько плохо, что уже хорошо. Впрочем, не стоит возводить всё в правило, т. к. иногда данная деятельность открывает настоящих самородков, способных из любых подручных средств создать нечто удивительное. В конечном счете, предъявлять народному творчеству какие-то эстетические претензии всё же по меньше мере странно. Как гласит восточная мудрость, из кувшина нальешь только то, что в нем было (хотя здесь, пожалуй, более уместна русская поговорка «чем удобряли, то и выросло»), и, стало быть, непрофессионализм и мусорный материал не могли привести к другому исходу. Или могли?

Ключевым моментом для понимания ЖЭК-арта остается вопрос о том, почему стремление к украшению и самовыражению именно здесь оказывается не просто неказистым, а буквально антиэстетическим? Или, как говорят в народе: «Пошто так всрато?».

На мой взгляд – и чем больше я смотрю на ЖЭК-арт, тем сильнее в этом убеждаюсь – подобная перформативная неудача не случайность и не следствие только того, что делают его люди без навыков. Вероятно, одна из причин в том, что желание сделать самому здесь оказывается более сильным и отчетливым для сознания, чем желание сделать красиво. Иными словами, определяющим становится именно детский, примитивный импульс – тот самый, что заставляет детей рисовать даже если они не умеют.

Собственно, пример с детьми очень хорош: некоторые дети способны к самообучению (они в итоге смогут рисовать не только реалистично, но и интересно), другие – не особо (именно они бросят рисовать в период средней-старшей школы). Творцы дворового декора точно такие же: лишь немногие учатся и улучшают навыки, прочие – либо, сделав пару поделок, бросают, либо многократно повторяют свое «и так сойдет».

И здесь стоит сказать, что наивное, примитивное творчество, часто без всяких навыков – тоже имеет свою ценность. Например, как раз тем фактом, что оно более рельефно показывает сам импульс к творчеству, желание рисовать за рамками общественных условностей и академической монополии на искусство. Первым таким направлением, показавшим позитивную сторону примитива, был дадаизм. Благодаря ему и еще нескольким энтузиастам современное искусство заинтересовалось маргиналиями – наивным искусством (а-ля Анри Руссо и Пиросмани), творчеством душевнобольных, примитивным искусством экзотических культур (например, африканская статуэтка) и, собственно, антиискусством как таковым (от коллажей и реди-мейдов до перфомансов и концептуализма).

В этом плане человек, сам осваивающий пространство, получает столь сильную дозу онтологической радости от обретения бытия и смысла, что неосознанно становится дадаистом – как в жесте, так и в произведении. Тот, кто способен быть, зачастую плевать хотел на всё, что заставляет казаться – на общественные ожидания и конвенции вкуса. Поэтому уродливое и примитивное уличное творчество доставляет неудобство всем остальным, но не их творцам – в конце концов, все остальные не могут столь запросто освободиться от устоявшихся рамок эстетической оценки.

Красивость китча и бидермейера связана с их буржуазностью, и выход за эти рамки так или иначе окажется дадаистски беспочвенным и нигилистичным. Единственным и, пожалуй, ключевым отличием между Дада и ЖЭК-артом будет то, что сами дадаисты были людьми рефлексивными, поэтому они способны к иронии и последовательной стратегии. ЖЭК-арт ничего не предусматривает (поэтому и никак не может выйти на уровень повыше, чтобы спроектировать среду, стать дизайном), зато он живет и творит, пусть и по принципу «как получится».

Конечно, подобная свобода в реальности всё время чем-то ограничивается – то меркантильной скаредностью, желающей сэкономить или применить оставшийся материал, то внешними требованиями управляющей компании, которой по договору вменяется забота о буржуазненьком приличии подведомственных территорий. И все-таки в ЖЭК-арте стоит увидеть этот прорыв к вещам мира через личное мифотворчество, заговаривание реальности и демиургический акт. Пусть и акт, идущий рука об руку с помойкой.

Больше разборов и картинок Жэк-арта читайте в оригинале на сайте: http://concepture.club/post/rubrika_2021/zhek-art-as-public-dadaism