На углу абсолютного кошмара и красоты

21 April 2018

Кипрский композитор почти год жил во Владивостоке, чтобы создать его звуковой портрет

Мариос Иоанну Элиа (фото предоставлено героем)
Мариос Иоанну Элиа (фото предоставлено героем)

Киприот Мариос Иоанну Элиа, создатель первого в мире автомобильного оркестра, состоящего из 290 музыкантов и 80 суперкаров, автобусов и грузовиков, свой очередной "сумасшедший" творческий эксперимент посвятил Владивостоку. С помощью 133 самых разнообразных звуков он сотворил уникальный акустический портрет города и соединил его с портретом визуальным. Именно так на свет появился 6-минутный фильм "Звуки Владивостока". В его создании приняли участие 350 музыкантов и певцов, 8 дирижеров и 15 организаций.

На Дальний Восток композитор из Кипра приехал полтора года назад. Премьера фильма состоялась зимой, а сегодня его копии уже разошлись по европейским кинофестивалям. Корреспондент "Сибирь.Реалий" встретился с композитором незадолго до его отъезда из России.

Мариос, как вы решили принять участие в этом проекте?

– Я думаю, что это очень важный проект, он продвигает современное искусство и выстраивает диалог между Владивостоком и остальным миром. Владивосток был много лет закрытым городом, так что сейчас очень важно наладить коммуникацию. Я всегда ищу новые проекты. Я хотел сделать портрет города, который будет каким-то необычным. Здесь и географическое положение, и история, и важность в регионе, и богатое культурное наследие, которое по-прежнему не исследовано, не открыто. Сильный контраст, природа, климатические условия, вместе это – лучшие индикаторы для создания какого-то уникального портрета. Это дало нам особый материал, который, как я чувствую, мы могли найти только во Владивостоке.

"Арт-резиденция" – проект поддержки профессионалов в области современного искусства центра "Заря", существует во Владивостоке с декабря 2014 года. Одно из основных условий получения гранта – проект должен быть дальневосточным, в частности, "с локальным контекстом" Владивостока. За это время его участниками стало больше 50 художников из России и зарубежья. Попал в это число и киприот Элиа.

Как возникла идея именно такого формата – фильма из звуков?

– Город – это сцена, где происходит основное действие. Музыка, звуки природы и окружающего мира – все это было записано в 18 разных локациях. В других условиях это было бы невозможно собрать в одну симфонию. Только фильм может объединить все эти элементы воедино.

Чайки, море и колоколато, что звучит в вашем фильме, есть и в других прибрежных городах. Чем Владивосток отличается от них?

– Прежде всего людьми. Мы все разные, потому что помещены в разные обстоятельства. И именно поэтому, как только приехали, мы прежде всего стали знакомиться с людьми. В течение недели я жил в разных квартирах. Мне было важно понять: как люди думают, как ведут себя, что они слушают, что смотрят? Мы хотели попасть в самое сердце города, и у нас было соответствующее оборудование, своего рода фонендоскоп, чтобы это сердце послушать.

На углу абсолютного кошмара и красоты

Например, съемки на маяке. Утро. Вокруг белым-бело. Все такое, что легко можно ощутить физически: увидеть, почувствовать кожей, услышать. Ты понимаешь, что ты всего в 10 минутах от города, но это – другое измерение. Первое мое впечатление от этого места: конец или начало мира. Вот эта многогранность помогла создать портрет города. В то же время ты не слышишь только чаек или звуки моря, здесь какое-то особое расположение звуков. Например, перед вами – море, за вами – ветер. Это такая естественная полифония.

В фильме есть момент, где моряки играют на барабанах, и тут появляются в кадре чайки, и возникает ассоциативный ряд: моряки, военная история, корабль "Варяг", и в кульминационный момент кричит чайка. Понимаете, детали объединены в особом контексте и облечены в музыкальную форму. Вот такой Владивосток.

Вы специально жили в обычных квартирах с рядовыми горожанами, чтобы услышать самому и самые интимные звуки города?

– Я жил в ваших "гостинках" (малогабаритная квартира гостиничного типа.СР), и это самый шокирующий опыт в моей жизни. Меня привели туда, сказали, что одному мне там находиться небезопасно. Уже спустя 5 минут я все понял. Я иду по коридору, даже не знаю, как это объяснить, это надо просто увидеть.

В общем, за одной дверью принимают душ, за другой – занимаются любовью, в третьей – кто-то кричит. Проходишь, и из каждой квартиры – свой звук, своя ситуация. И мне даже рассказали, что за неделю до моего визита там кого-то пырнули ножом. Но все это было очень важно для меня, чтобы осознать, как живут люди.

В гостинках Владивостока
В гостинках Владивостока

Кроме того, я жил в квартирах художников. У одного, например все было в пыли. Для меня было так важно удержать все это, весь его уклад жизни. Все вокруг было такое советское: ощущение, атмосфера. И не все мне было легко, конечно, понять. Я помню, мы пришли на железнодорожный вокзал, и этот художник мне сказал, что это Транссибирская магистраль, сейчас придет поезд, он прошел по Транссибу. Было очевидно, что для него эта магистраль – какая-то особая история.

Но для меня это звучало как "вот, смотри, сейчас приедет обычный поезд", понимаете?

– Понимаю. Владивосток – это, разумеется, не только мосты, чайки и море, "хорошие звуки", но еще и сложная история, разные проблемы. Вам удалось в своем фильме это отразить, как вам кажется?

– Я считаю, что мы отразили самый разный Владивосток. И сделали это для того, чтобы зритель сам увидел этот город таким – разным, проанализировал и сделал для себя выводы. Я не могу притворяться, что я не видел или не слышал этих проблем.

А главная идея фильма – передать очень сильный контраст: с одной стороны – красота, поворачиваешь за угол – абсолютный кошмар. Что-то работает, что-то – нет. Например, один из показательных моментов: дрон с камерой летел вдоль улицы Светланской, и в кадр попал водитель, который свернул там, где это было запрещено, и мы тоже включили это в фильм. В общем, мы не преследовали цель сделать красивый, удивительный и "прилизанный" портрет города. С каждым новым просмотром глаза и уши зрителя становятся все более восприимчивыми. Они могут слышать всякий раз что-то новое, делать открытия. Вокруг нас множество звуков, случайных, естественных, но мы не придаем им значения, не вслушиваемся в них сознательно.

– Но почему именно такой формат? Почему не, например, "симфония-посвящение Владивостоку"?

– Вообще-то я написал еще и симфонию для Владивостока! Ее я представлю в вашем городе в мае. Но мне хотелось показать реальную душу города. Его реальные звуки. К тому же фильм – это удобный формат для объединения звуковых и визуальных составляющих. Получилось, что "Звуки Владивостока" не просто арт-проект. По-моему, решение объединить визуальную составляющую и музыкально-звуковую стало лучшим, потому что такая форма помогла сделать портрет города более понятным, осязаемым.

Вы же прежде не делали такие проекты?

– Да, в такой форме никогда не делал, но был проект, где город являлся непосредственным участником, "Автосимфония" в Мангейме. Эта постановка обошлась нам не меньше чем в полмиллиона евро. Мангейм – родина современного автомобиля, поэтому машины и стали главными действующими лицами. И этот же опыт мы перенесли во Владивосток: нашли то, что характеризует его, например, морские традиции, это было одним из пунктов. 350 музыкантов или даже больше, 15 музыкальных групп, продакшеном занимались на протяжении года. И я верю, что это – сильный художественный прием, к тому же очень выгодный для имиджа городов.

Какие моменты стали самыми яркими в съемках?

– В самом начале марта я приехал в район Токаревского маяка, чтобы оглядеться, понять, что записывать, снимать. Это было примерно 6 утра, большинство записей было сделано очень рано, потому что тихо вокруг, никакие посторонние шумы не мешают. Я прыгнул от одного ледяного островка к другому, и тут край у меня под ногами ломается, и я понимаю, что уже в море. Но неглубоко. По шею примерно. Я не знал, как реагировать, не мог пошевелиться. Ко мне подбежали, вытащили, отвели в машину, отогрели. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Мне вызвали скорую, все обошлось, в общем.

Второй яркий момент – это была встреча с тигром (знаменитый Амур из Приморского сафари-парка. – СР). Его специально заранее морили голодом, чтобы он отреагировал на нашу встречу максимально экспрессивно. И вот был момент, когда он поворачивается и прыгает в нашу сторону. От неожиданности, я бросил свою аппаратуру! Между нами была лишь одна решетка и сантиметров 50. В фильме, кстати, есть момент, где Амур следит за мной глазами. Брр, мороз по коже!

Или вот еще: для записи одного звука мне пришлось подойти максимально близко к краю обрыва. Это было тоже очень рискованно, как вы понимаете. Вообще, риск преследовал меня на протяжении всего съемочного процесса, это такая отличительная черта Владивостока. Но я вообще рисковый. Уже не в первый раз подвергаю себя опасности во время записи каких-то звуков. Однажды я очутился в гоночной машине, и во время очередного виража она встала на два колеса и почти перевернулась.

Какие звуки во Владивостоке вас удивили?

– Самым необычным, что я слышал во Владивостоке, стали звуки вращающейся пушки на сопке Холодильник, рычащий тигр тоже, знаете ли, впечатлил. И море в районе маяка удивительное: с одной стороны – лед, с другой – незамерзшая вода, а впереди лед с водой вперемешку. И со всех этих трех сторон – разный звук. Я никогда такого не слышал прежде, чтобы с трех сторон в одном месте море звучало по-разному.

Мы записали больше 600 звуков, но только 133 вошли в фильм. Но не вошли не потому что неинтересные или плохие, а потому что не вписывались в гармонию. Мы ведь снимали не документальный фильм или какой-то сборник звуков.

Что еще интересно. В утренние часы на замерзшем Японском море очень ветрено. И в один из дней у меня жутко разболелись уши, все из-за низкой температуры и высокого атмосферного давления. И это тоже часть фильма.

Хочу сказать, что сложно найти такое звучание, которое бы затронуло все чувства. Чтобы его можно было не только услышать, но и физически ощутить. Это то, что я нашел именно во Владивостоке.

После того как вы прожили здесь без малого год, что можете сказать о Сибири? Что вы о ней узнали такого, о чем раньше и не подозревали даже?

– Это земля с суровыми климатическими условиями, и они напрямую влияют на акустику в большинстве мест. И эти особенности, я надеюсь, однажды смогу воплотить в очередном творческом проекте. Сибирь для меня – это не только регион с экстремально низкими температурами, но еще и место с богатой и печальной историей. Недавно я смотрел документальный фильм о Сибири, и там рассказывали о лагерях для несогласных с советским режимом. Это ужасно. Но это – часть истории. И я думаю над другими проектами, которые отразили бы всю эту разнообразную историю Сибири. Я сейчас чувствую себя своего рода зеркалом, которое может показать миру этот неведомый мир. Я верю, что однажды весь мир услышит звуки Сибири.

Мариос Иоанну Элиа – композитор, уроженец Кипра. Международную известность к нему пришла в 2011 году после премьеры мультимедийной "Автосимфонии". Элиа учился в Университете Моцартеум в Зальцбурге и Венском университете музыки и исполнительских искусств, получил степень доктора философии (Ph.D.) в Университете Саутгемптона. Его авторству принадлежат более 75 произведений, среди которых – опера Die Jagd (Штутгартская государственная опера) и "Ульмская оратория" для 400 музыкантов.