Бродяга

20 December 2018

ЧАСТЬ 1

«…Пора прибиться к берегу…»

Как известно, собачьей жизни не позавидуешь. Но, коль появился на свет божий, никуда не денешься – надо жить! Возвращаясь в очередной раз к этой мысли и соглашаясь с этим, я влачу свое жалкое существование в одной Буджакской деревне. Деревня, как деревня с трудолюбивым и в то же время жадным и завистливым населением. Деревня располагается вдоль трех широких улиц, которые проглядываются из конца, в конец. Мне это точно известно, потому, что я их избегал вдоль и поперек много раз…

Почти все заборы и деревья вдоль этих улиц многократно помечены мной. Так, что в любое время суток я четко ориентируюсь в этом жизненном пространстве…

Я свое щенячество помню смутно, поэтому об этом рассказывать не буду, также как и о своем происхождении и о родителях, которые по всей вероятности зачали меня без особых чувств отцовства и материнства.

Словом, мотаясь по свалкам и подворотням в поисках пропитания, получая бесконечные тумаки и пинки, я рос и формировался в осторожного и смекалистого бродяжку с воровскими замашками…

Больше всего на свете я любил полакомиться свеженьким, тепленьким, только что снесенным куриным яичком. И больше всего на свете ненавижу рыжий ощетинившийся веник или колючую метлу, которые очень часто вонзились в мою симпатичную мордочку. А иногда больно прыгали по моей спине, вздыбливая мою шерстку. И все это за то, что я так сильно люблю эти куриные яйца, за то, что я так лихо их, ворую из курятников вышеупомянутых подворий…

Однажды, я проснулся утром где-то под мостом, на душе было тоскливо и сумрачно, а мой голодный желудок исполнял утреннюю «рапсодию». Улавливая своим носом свежий воздух и вытягиваясь во всю свою длину, я понял вдруг, что мне надоела бродяжная жизнь и все то, что с ней связано. Отряхнувшись от прилипших листьев, которые служили мне «периной», я прямиком направился к ближайшему продуктовому магазину, в надежде чем-то полакомится. Солнце было уже высоко над горизонтом и своими яркими лучами слепило мне глаза и скользило по моей искрящейся шкурке.

Я пересек улицу и мигом оказался около магазина. Мой чувствительный нос тут же вывел меня на небольшой сверток. Он так приятно пах маринованной килькой, что у меня мгновенно потекла слюна. Я был готов проглотить сверток тут же, но управляя своим желанием, я все же привычным движением развернул его и легким движением языка закинул в свою пасть эти лакомые солоноватые головки и хвостики. Видимо это остатки вчерашнего пиршества любителей пива и других горячительных напитков.

Словом, аппетит у меня еще больше разыгрался и мне захотелось «схавать» что-нибудь, поплотнее и посытнее. Сделав круг, другой вокруг магазина, наткнулся на горбушку черствого хлеба и тут же ее раскусил. Он с хрустом разломился на мелкие кусочки. Я как пылесос, их мигом проглотил и тут же меня осенило: «неплохо бы сейчас пару-тройку яичек…».

Но как я выше уже упомянул, мне одинокая жизнь надоела и я решил покончить с ней, с воровством и другими атрибутами бродяжной жизни. В связи с этим, я вспомнил слова, где-то услышанной мной песни «…пора прибиться к берегу, но волны не дают…». Короче, все «волны» в сторону, а вот к берегу прибиться надо…

Заняв позицию неподалеку от магазина, так чтобы просматривался вход в магазин и одновременно большая часть дороги, по которой шли пешеходы, я, сощурив от солнца глаза стал внимательно наблюдать за прохожими. Одним словом стал выбирать себе подходящий «берег» для швартовки. Это дело не простое. Оно требует большого собачьего чутья и опыта. Мне всего этого не занимать, так как житуха научила меня всему.

Прохожие сновали взад-вперед и очень быстро так, что у меня порой глаза сходились к носу, а голова кружилась, будто я выпил бокал пива… Из этой все толпы я давно обратил внимание на одну даму, которая часто выходила и заходила в калитку одного недалеко расположенного двора. Чувствовалось, что она по натуре достаточно энергичная особа. Но ее усталый вид говорил о том, что ее жизнь не лучше нашей. Ее озабоченность говорила о том, что она тоже занята поиском еды для своей семьи. Размышляя об этом и наблюдая за ней, я ловил себя на мысли, что ее довольно частых хождения в разные направления деревни, меня – свободолюбивого пса, очень привлекают и вполне устраивают.

Я решил не тратить много времени на наблюдения и доверяя своей собачьей интуиции, последовал за этой женщиной. И пока я помечал наш путь, она скрылась за какой-то калиткой на той стороне перекрестка. Но мой уникальный нюх тут – же меня вывел к этой калитке за которой скрылась выбранная мною дама…

Забравшись под лавочку около калитки я стал ждать свою потенциальную хозяйку. И не успел я задремать, свившись в клубок, как вдруг услышал уже знакомые шаги, которые приближались к калитке. Я быстро встал и отскочил в сторону, с любопытством стал наблюдать...

Моя дама попрощавшись с хозяйкой дома, внимательно посмотрела на меня и как мне показалось очень мило мне улыбнулась.

Быстрым шагом она направлялась к себе домой. Я последовал за ней, боясь потерять ее из виду. Лишь не надолго я потерял ритм следования из-за быстро промчавшегося автомобиля, когда мы пересекли перекресток. Женщина вошла во двор, быстро закрыв за собой калитку. Я стал ждать в надежде, что она скоро выйдет и увидит меня.

За забором слышалась возня и лай растревоженных собак, звонкие голоса ребятишек и тонное мычание, похоже старца. Если мне не изменяет чутье, то собак примерно три особи. Этот момент не очень -то меня устраивал так, как быть четвертым – это означает быть всегда голодным. Я серьезно задумался над этим и уж было собрался уйти, как отворилась калитка и со двора вышла хозяйка. Она снова внимательно посмотрела в мою сторону, в мои плутоватые глаза. Но я, стараясь изо – всех сил пытался отразить в них тоску и одиночество, при этом то приседал, то вновь вставал, поджав хвост. Немного задержав на мне свой взгляд, женщина устремилась к автобусной остановке, держа в руке бутылку с молоком. У меня мелькнуло в голове: « У неё есть коровка и это хорошо…». Она передала бутылку водителю автобуса, ожидавшего ее на остановке и перекинувшись с ним несколькими словами, направилась к колодцу. Около колодца стояли два ведра, по-видимому, оставленные ею заранее. С грохотом закрутился вал на колодце, и ведро устремилось в утробу колодца, чтобы наполниться водой. Проделав это дважды, женщина наполнила ведра, подхватила их и устремилась, через перекресток, к себе домой. Я упорно сопровождал ее. Остановившись, у калитки и переводя свое дыхание, она повернулась ко мне, продолжая держать ведра с водой в своих небольших руках. И спросила: «Ты чей?» от неожиданности я отскочил в сторону и изобразил все тот же взгляд тоски и одиночества. Переступая с лапы на лапу, давая ей понять, что если она прикажет, я сейчас же уйду, хотя не очень-то хотелось делать этого. Она спокойно, ногой открыла калитку, снова повернулась ко мне и улыбаясь сказала: «Заходи незнакомец!». С чувством неопределенности и какого-то страха я пересек «заветную» черту от уличного бродяги к «берегу», который стал мне родным домом.

Константин Русинов