Как Китай использует свою визовую политику

Три категории рабочих иностранцев

Долгое время в Китае радовались любым иностранцам. Думали, что они несут с собой деньги, технологии, ну или опыт. Сейчас Китай стал разборчивее.

С 2017 г. выдача рабочих виз для высококвалифицированных иностранцев упрощается. И ужесточаются требования для неквалифицированных.

Существует 3 категории заявителей: А (85 баллов), В (60–85 баллов) и С (менее 60 баллов). Баллы начисляются за:
— размер потенциальной зарплаты;
— наличие ученых степеней;
— опыт работы;
— владение китайским языком;
— возраст;
— желание переехать в малоразвитые провинции: на запад и северо-восток страны;
— за патенты;
— за работу в компаниях из списка Fortune 500.

Обязательное условие — приглашение от китайской компании и минимальный опыт работы (2 года) в соответствующей области.

У людей из категории А, проблем с переездом нет. Илону Маску, который строит в КНР первый автозавод со 100%-ным иностранным капиталом, достаточно было «признаться в любви к Китаю», чтобы претендовать на вид на жительство.

Примерно 60% экспатов попадают под уровень В. А это более долгая обработка документов и более короткая виза.

Еще 20% иностранцев относятся к уровню С. Их работа в Китае будет краткосрочной, если вообще найдется. Все зависит от госквот и спроса на рынке труда.

Лаоваи и визовый рычаг

Сейчас в КНР постоянно проживает 90–110 тысяч американцев. Это 12–15% всех иностранцев в Китае. Для сравнения, выходцев с постсоветского пространства не больше 40 тысяч человек. Абсолютных данных по экспатам в Китае нет. По субъективным оценкам, 75% из них – это мужчины и 75% не говорят по-китайски.

При этом американцы относятся к наиболее «дорогим» сотрудникам. Средняя зарплата американца 10-25 тысяч юаней. Что много даже для Шанхая, где самая большая колония лаоваев – порядка 200 тысяч человек.

Что они там делают, если не знают китайский языка и зарабатывают такие деньги?

Многие американцы– тичеры.

«Из всех путей саморазвития ничто в Китае не вызывает такого ажиотажа, как изучение английского». Эван Ознос

В большом и богатом Китае работа найдется любому, кто знает английский. Только теплое местечко обеспечено лишь его носителям.

С 2016 г. только граждане англоговорящих стран, могут легально работать в Китае преподавателями. Но и они не всегда подходят требованиям работодателя – обязательное наличие высшего образования и не менее двух лет работы по специальности.

Поэтому тичеры часто работают незаконно. При обострении отношений США и КНР под ударом окажутся несколько десятков тысяч хорошо зарабатывающих американцев. Им Пекин с помощью пары административных решений быстро укажет на дверь.

Китай уже демонстрировал виртуозное владение визовым рычагом. С 2016–2017 годов неохотно стали выдаваться визы выходцам из СНГ. Они в большинстве своем в глазах китайцев относятся к малоквалифицированной и не сильно привлекательной для экономики рабочей силе.

Например, украинцы. Их проблемы обычно связаны с несоблюдением типа визы и реальной цели поездки. С 2017 г. китайские власти начали настоящий крестовый поход против этого нарушения. А раньше десятилетиями закрывали на это глаза.

Но жёстче всего новая политика КНР проявила себя к странам Центральной Азии.
С 2016 года Китай и Казахстан ведут своеобразную визовую войну. Китай в одностороннем порядке ужесточил требования к оформлению тур и деловых виз для гр-н Казахстана. При этом родственникам дипломатов продолжали выдавать краткосрочные визы типа S2 с коридором пребывания 30 дней.

Казахстан принял ответную меру – ограничил тремя месяцами срок виз для родственников теперь уже китайских дипломатов. Это вызвало возмущение у посла КНР в Казахстане. После этого с визами в Казахстане все стало плохо.

Для Киргизии визовые трудности начались после теракта в посольстве Китая в Бишкеке. После взрыва китайские дипломаты прекратили выдачу индивидуальных виз, виз для водителей грузовиков.

Исключение делали только для туристов, но на жестких правилах – не менее 5 человек в группе и только при заверении госорганом приглашения от китайской турфирмы. Выдача индивидуальных виз возобновилась только в декабре 2018 года.

И все это несмотря на то, что и Казахстан, и Киргизия – партнеры КНР по инициативе «Пояса и Пути». Великая визовая стена от этого ниже не становится. Политика КНР в визовых и миграционных вопросах, умело сочетающая кнут и пряник. Она выглядит логично и последовательно – с точки зрения понимаемых слишком буквально национальных интересов Китая.

Китай заинтересован в талантах, готов платить и привлекать — пока это полезно китайской экономике.

Для тех , кто такой ценности не представляет никаких поблажек, жесткий миграционный фильтр, низшая категория годности и полный суверенитет в визовой политике со стороны Китая. Пусть даже это граждане дружественных государств – например, Пакистана. Вплоть до приостановления выдачи виз в одностороннем порядке. И никаких иллюзий на этот счет у нас быть не должно.