Сказка с продолжением "Ищи в корнях". Александр Шевцов

Мы – дневные существа, правда? Нам неуютно в темноте, это не надо доказывать. При этом мы живем темными, тьма окружает нас, мы рождены, чтобы ее рассеивать. Выполняем ли мы свое предназначение?
Мы стараемся. Мы разучились рассеивать тьму внутренним светом, но мы научились зажигать электричество, и потому переносим свою жизнь из дня в ночь, этим телурическим светом рассеивая тьму, как нам кажется.
Мы словно не видим разницу между тьмой для тел, и тьмой для душ. Дневной свет видят глаза, а человек, гуляющий по мирам, должен видеть свет внутренним оком. С появлением электричества, эту часть своего развития мы упустили совсем.
Свет разума тоже затухает в человеке, он заменяется эрудицией, то есть памятью и искусностью в ее использовании. Самые образованные люди современности часто живут в полной тьме и заливают ужас потоками умных слов, надеясь, что чем больше таких слов говорить с верой в свою непогрешимость, тем больше вероятность, что из них сложится заклинание, которое защитит…

Ищи в корнях

Автор рисунка: Александр Шевцов
Автор рисунка: Александр Шевцов

Охотник шел в темноте, к тому же погруженный в переживание того, что произошло, но ни разу не сбился с дороги. Все было странно в произошедшем с ним. Сильно потрясен он был тем, как изменился колдун, еще сильнее тем, как менялось его собственное восприятие, когда он на него смотрел. Будто сопротивлялось тому, чтобы видеть настоящее.
Башня эта, которой не было. Но теперь он ее видел! Уходя, оглянулся, и башня стояла над домом! Она всегда там стояла, понял он. Но уж тут-то точно не обошлось без колдовства, скрыть такое! Или и в отношении жилища действует та же защитная способность – видеть только то, что должно соответствовать ожиданиям?!
Но по мере того, как он шел, переживания всплывали в его сознании и уходили. Некоторые возвращались два-три раза, донося до осознавания упущенные черточки, но и они потом уходили. И к тому времени, когда начало светать, в сознании охотника осталось только странное письмо и удивительное ощущение, что эти знаки знакомы ему. Даже приятны…
С этим ощущением вошел охотник в свою деревню. Пастух протрубил на том конце в рог, хозяйки начали выгонять скотину со дворов. Улица заполнилась, превратившись в блеющую и мычащую реку жизни, направляемую к смыслу ее существования резкими хлопками кнута и криками: Пошел! Пошел! Да иди ты, зараза упрямая!
Бабы, выгнав скотину, оставались у ворот, чтобы перекинуться парой слов с соседками, и потому охотник шел как на параде. Ему все радовались, и он только успевал здороваться направо и налево, разводя руками на вопрос: Где так долго гулял, Федот?
Соседка его, тетя Луша, тоже стояла в прогоне между их домами, ожидая пастуха, чтобы отдать ему в дорогу узелок с едой. Сегодня был ее день кормить пастуха.
- Федот! Вернулся! Охота пуще неволи? Добыл ли чего?
Охотник действительно успел настрелять дичины по дороге, и сразу отдал пару птиц соседке: Приготовишь, теть Луш?
Соседка охотно взяла птицу. Парень жил один, и соседки постоянно для него готовили и стирали. Иногда приходили в избу, выгоняли его гулять, а сами устраивали уборку и наводили порядок. Слава богу, лишних вещей у него не было, поэтому переставлять на привычные места приходилось не много.
Они прошли к ней в избу, Лукерья тут же кликнула своих старших сестер, которые доживали век вместе с ней. Бабки принялись ощипывать птицу, собирая перо в одну наволочку, а пух в другую. А тетя Луша достала из печи горячую кашу и принялась кормить охотника.
- Теть Луш, - спросил он, съев несколько ложек,- а ты моих деда с бабушкой помнишь?
- Как же не помнить?! Соседи все же!
- Не помнишь, как они меня привезли?
- Помню, ты тогда больной совсем был, месяц выхаживали, думали, не поправишься.
- А откуда они меня привезли?
- Так из села, из Шуи. Родители твои, говорят, померли от чумы. Или какой-то еще болезни. И ты болел. Потом странный был. Когда бабка твоя с дедом померли, мы все тебя за приемного сыночка считали!
- А ты помнишь, как они померли?
- Так волки же тогда заели!
- Это я помню, мне уже двенадцать было. А как заели? И неужели совсем никаких останков не нашли?
- Какие там останки!? Стая голодных волков в поле! Только лошадь домой прибежала. Даже собачку сожрали, что с ними была!
- Значит, ни останков, ни могилки!
- Могилка-то была.
- Как была? Почему я ничего не знаю?!
- Да приезжал какой-то родственник твой. Заели-то зимой, видно, прямо в сани запрыгивали, все сено в санях в крови было. И весь снег, мужики говорят, был кровью улит! Тебе такое показывать не хотели. А летом приезжал человек и ставил им на кладбище памятничек.
- Так что же ты мне раньше-то не сказала!?
- А велено было сказать, когда сам спросишь. Зачем тебе раньше сроку лишнее знать!
- Где он?
- Это я не знаю. Это ты у Шуры спроси.

Тетя Шура была второй соседкой. Дети ее уже выделились и жили самостоятельно, тетя Шура с мужем Федором Михалычем жили одни, держали пасеку, не бедствовали. И, вообще, считались себе на уме и даже нелюдимами. Но к Федоту относились хорошо, как к родному. Поэтому он вскочил из-за стола, поблагодарил тетю Лушу, и побежал в соседний дом, не заходя к себе.
Тетя Шура возилась у печки, Федора Михалыча не было, видать, ушел проверять верши на пруд. Тетя Шура попыталась усадить Федота за стол, но он замахал руками:
- Теть Шур, тетя Луша говорит, ты знаешь, где мои дед с бабкой похоронены?
Она поставила в угол ухват, за который было уже схватилась, вытерла руки о передник, села к столу. Охотник тоже сел.
- Где они похоронены, не знаю. А вот могилку сооружать помогала.
- А где?
- Так, где могилки? На кладбище.
- Я там был. Где там?
- Э, это место особое. Их же нельзя было по христианскому обычаю хоронить, без отпевания. А отпевать-то нечего было. Поэтому мы могилку поставили особо, там где холмы начинаются, есть овражек. Он кустами зарос со стороны кладбища, все мимо проходят. Потаенное место.
- Я найду! – подскочил охотник.
- В корнях ищи! – крикнула ему вдогонку тетя Шура.

Охотник быстро обежал все кладбище, и не нашел никаких проходов. Кладбище стояло в лесу, словно в низинке, охваченной полумесяцем невысоким холмом. Холм этот был сплошной, и никаких проходов в нем не было. Кусты, конечно, вдоль холма росли, но сквозь них всюду был виден склон.
- Что значит, искать в корнях? – только тут задумался охотник. – Быть может, похоронили прямо в склоне, вырыли норку под корнями?
Он уже собрался проломиться вдоль всех кустов, осматривая склон, как взгляд его упал на огромный дуб, стоявший за границей кладбища и словно торчащий из холма. Охотника потянуло к нему, он прошел сквозь кусты и действительно обнаружил проход между холмами, который непонятно почему не заметил раньше.
Войдя в проход, он оказался в небольшом овражке, на склоне которого и рос Дуб. Здесь у него оказались и корни. Дуб вблизи потрясал своим величием, и вызывал странные ощущения, будто наблюдал за человеком. Охотник невольно снял шапку, глядя на него. И тут же мелькнула мысль: хозяин леса!
Он поклонился, и обнаружил, что из-за громадных узловатых корней виднеется белая каменная плита. Уважительно обойдя дуб, он оказался перед памятником, стоящим на каменной плите. На памятнике были выбиты орнаменты и стоял человек, протягивающий правую руку к кружочку в небе. Над левым его плечом был лук со стрелой.
А на навершии плиты были прорезаны слова теми же странными буквицами, что и письмо, которое он нес в шапке…

Предыдущая глава - "Письмо колдуна".
Вы можете принять участие в обсуждении сказки на странице в Facebook по ссылке - Ищи в корнях.

Если у вас появились вопросы и пожелания для нас и нашего канала, то вы можете написать нам на нашу почту skazo4nyimir@yandex.ru, а для того, чтобы получать новые статьи вы можете подписаться на канал, добро пожаловать!