Ради красоты спорта

10.02.2018

Олимпикулёз - болезнь не смертельная. Но чем бы ни кончилась, сказанного (точнее, проблеянного) уже достаточно, чтобы оценить реальный уровень патриотизма нашей элиты. Кому надо, тот запомнил. А нам есть смысл раз и навсегда разобраться с социально-экономической подоплекой. С общественным строем, при котором из престижно-пропагандистских соображений создается и финансируется огромная спортивная отрасль, но в итоге “герои спорта”представляют не свою страну, а чужого дядю, при этом начальство российское не имеет ничего против, согласно и дальше кормить кукушонка за счет “оптимизации” зарплат и пенсий.

Маломобильные революционеры настаивают: и в России, и на Западе сплошной капитализм. Получается, с ХIХ в. производительные силы изменили до неузнаваемости человеческую жизнь, но общественные отношения остались прежними. Неувязочка, однако. Кто-то скажет: вопрос сугубо теоретический. Хоть горшком назови. От перемены “изма” зарплаты не прибавится (и не убавится). А по-моему,  без правильной ориентации в социальном пространстве невозможно решить ни одного практического вопроса.

Капиталист извлекает прибыль из эксплуатации наемного труда, соответственно, задача профсоюзов - добиваться, чтобы экономические условия купли-продажи рабочей силы были максимально выгодны для работника. При этом они охотно обращаются к авторитету государства как посредника. Не будем углубляться в старые споры между революционерами и оппортунистами по поводу того, что есть государство при капитализме: аппарат, обслуживающий буржуазию, или организация, полезная для всех. Примем компромиссную формулировку: государство может выражать интересы разных классов в той мере, в какой эти классы заставляют с собою считаться.

Но если государство само становится генеральным работодателем и вообще главным действующим лицом в экономике (а это повсеместная тенденция капиталистического развития со второй половины прошлого века), тогда расстановка сил иная. Проблема не только в том, что нельзя выступать посредником в собственном деле. Появилась новая фигура со своим интересом и повадками, не похожими на буржуйские. Играть против нее надо по другим правилам.

Современное государство тоже использует наемный труд (принудительный не в моде), и в этом плане его отношения с работником почти капиталистические. Но чиновник -  очень специальный работодатель. Его капитал изъят у налогоплательщиков  внеэкономическими методами. Собственность юридически вообще не его.

Прошу только не путать  бюрократию с многомиллионной армией работников госсектора. Мы о тех, кто имеет право на волевые управленческие решения, т.е. на распоряжение общественным достоянием, которое чиновники обращают в свою корпоративную собственность, точь-в-точь как это произошло на заре цивилизации, когда племенные угодья подмяло под себя “единое начало, реализованное в деспоте как отце”.

Право распоряжаться зависит от места в иерархии. Поэтому власть важнее, чем сумма прописью. Обратите внимание: деньги становятся ничем не обеспеченной фикцией (т.е. инструментом внеэкономической эксплуатации) именно тогда, когда капиталистическую экономику активно прибирает к рукам канцелярия (под радостное повизгивание слева) и формируется финансово-бюрократическая олигархия, в которой чиновник - старший партнер.

Буржуазия рациональна даже в худших своих проявлениях. Бюрократия куда романтичнее, ведь самовыражается она за чужой счет. Появление на планете централизованных государств ознаменовано строительством пирамид и массовыми жертвоприношениями на похоронах любимых руководителей. “Спорт высших достижений” - явление того же порядка, что Ельцин-центр за 7 миллиардов. Целая отрасль “большого труда, непонятного смыслом своим”.

У современной бюрократии есть еще одна особенность. Для понимания ее придется перечитать историю Средних веков. При феодальной раздробленности некоторые суверенные права имел феодал, некоторые король, некоторые церковь. Подчиняясь папской булле, можно было оказаться предателем родного королевства. В эпоху глобализации возникает международная бюрократия (самая безответственная из возможных) и альтернативные - внешние! - источники легитимности. Иначе трудно объяснить такие факты, о которых мы регулярно рассказываем: например, попытку привести УК РФ в соответствие с установками “ювенальной юстиции”. Даже после того, как вирусную правку из законодательства со скандалом удалили, никто за нее наказания не понес. Я далек от того, чтобы объяснять подобные экзерсисы банальной продажностью. Вряд ли иностранцы ходят по министерствам и Госдуме с коробкой из-под ксерокса и раздают оттуда деньги то на “ювеналку”, то на “Болонское образование”, то на пошив нейтральных флагов. Видимо, неопределенная лояльность просто не считается серьезным нарушением корпоративных норм.  Стоит ли тогда удивляться, что наша спортивная кормушка оказалась бесформенным придатком чужой?

Как бы все это ни называлось, в дивном новом мире трудно отделить политические требования (право участвовать в управлении государством и распределении его ресурсов) от экономических.

Илья Смирнов