Западный (Витебский) округ пограничной охраны (июнь 1918 – февраль 1919). ч. 2

Выйдя на охрану демаркационной линии, пограничники столкнулись с серьезными проблемами. Одна из них – отсутствие описания прохождения демаркационной линии на местности и ввиду этого, невозможность ее точного обозначения. Кроме того, зачастую линия была проведена без учета рельефа через лесные массивы, озера, болота, поля, что в значительной степени затрудняло выполнение задач по ее охране.

Пограничный наряд
Пограничный наряд

В этой ситуации охрана демаркационной линии велась по прямой линии. Застава дистанции охраняла участок протяженностью около трех километров. На вооружении пограничники заставы имели винтовки и два станковых пулемета Максима. Инженерного оборудования и средств сигнализации не было. Связь с соседними подразделениями поддерживалась через пеших связных. Основными видами служебных нарядов были разведывательно-поисковые группы. Как правило, они высылались в составе отделения. Высылались также засады, парные дозоры и секреты. На ночь обычно выставлялись часовые на участке границы. Из-за удаленности пунктов дислокации подразделений от границы наряды выходили на службу на целые сутки или даже на двое суток сразу. Сменялись наряды по истечении срока или по выполнении поставленной задачи. При обнаружении или задержании нарушителя границы наряды имели право действовать самостоятельно, исходя из обстановки. Естественно, что в таких условиях наладить должным образом охрану границы было делом сложным. Вдобавок, отдельные отряды, находившиеся под влиянием «левых» эсеров, совершали провокации на демаркационной линии с целью сорвать Брестский мир и развязать войну с Германией.Кроме того, очень трудными были бытовые условия. Пограничных застав, как таковых, не было. Пограничники располагались преимущественно в деревнях и на хуторах, отдаленных друг от друга на многие версты. Шинель служила одновременно и матрацем, и одеялом. Подушку заменяли вещевой мешок, шапка и собственная ладонь. Не хватало снаряжения, оружия, боеприпасов, продовольствия.Вот что докладывал еще в июле 1918 г. исполняющий должность начальника 3-го подрайона Чериковского района Котляров командованию 2-го округа о результатах рекогносцировки своего участка:

«Общее сведение о границе
Черты границы, как она трактуется § I Краткой инструкции пограничной охраны, пока не существует. Граница принята условно, причем ориентировочными пунктами являются исключительно населенные пункты – деревни, хутора и прочее. Охрана границы от перехода и переезда одиночных людей немыслима, так как очень часто поля и леса одной деревни находятся на неприятельской стороне и наоборот – земельные угодья деревни, расположенной за границей, находятся по эту сторону. В настоящее время идут разные товары, как с Украины к нам, так и от нас на Украину. Некоторые собственники товара имеют на ввоз и вывоз разрешение от Чрезвычайной комиссии как Чериковской, так и ее подотделов. Другие имеют удостоверения кооперативов разных категорий, а многие никаких удостоверений не имеют. Для урегулирования этого вопроса необходимо иметь положительные данные, что признается контрабандой и чьи удостоверения и разрешения действительны на ввоз и вывоз товара, какие товары не подлежат ввозу и вывозу, через какие пункты границы можно ввозить и вывозить товары и подлежат ли где-либо какой-либо оплате ввозимые и вывозимые товары.
Порядок охраны
Охрану можно расположить, только базируясь на пограничных деревнях. Я предполагаю установить охрану в 2 линии, причем 2-я линия перехватит в 4 местах все главнейшие направления подрайона. Расположение дистанций следующее: 1-я дистанция от р. Сож до р. Покот исключительно, штаб в дер. Беляевка, выставляет 2 заставы; 2-я дистанция от р. Покот включительно до р. Беседь; штаб в дер. Будище, выставляет 2 заставы; 3-я дистанция от р. Беседь включительно до дер.Вырелиги включительно, штаб в дер. Летяхи, выставляет 3 заставы. Штаб 4-й дистанции в дер. Полесье, выставляет 4 заставы. Штаб подрайона в с.Перелазы.
Связь
Необходимо подрайон связать со штабом телефоном. Средства для этого можно получить из следующих источников: от дер. Горы до [с.] Попова Гора на расстоянии 20 верст была телефонная связь имений, и на этом протяжении проложено 4, а местами 5 проводов. Сейчас работает только один провод, а три – четыре бездействуют, и крестьяне их обрывают на хозяйственные приспособления. Если снять этот провод с изоляторами, то его вполне хватит, чтобы связать Чериков с с. Перелазы через Попову Гору, тем более что от Краснополья до Черикова есть телеграфное сообщение и можно воспользоваться столбами телеграфного ведомства, войдя с ними в соглашение по этому поводу.
Расквартирование
Ни в одной из пограничных деревень нет такого помещения, где можно было бы поместить людей заставы казарменно; в некоторых деревнях есть бывшие помещичьи дома, но они находятся в полуразрушенном состоянии, без окон и дверей, разобраны печи, а местами разобраны полы и потолки; поэтому расквартировывать людей придется по обывательским квартирам по 2-3 человека в хате.
Продовольствие
Желательно довольствие и людей на каждой заставе устроить артельное, то есть на каждую заставу завести кухонное оборудование и покупать продукты. Рыночные цены на продукты в районе Попово-Горной волости следующие: мука – 50-60 руб. пуд, мясо – 60 руб. пуд, крупы – 60-70 руб. пуд, сало – 10-15 руб. фунт. Подрядчики в Поповой Горе предложили услуги поставлять как хлеб, так и другие продукты по вышеуказанным рыночным ценам. До оборудования застав кухнями придется довольствовать людей по обывателям, уплачивая за это условленную сумму...
В заключение скажу: прежде чем выступить на границу, необходимо очистить пограничную полосу от всяких вооруженных отрядов и банд, отобрать у населения оружие и выступить только тогда, когда будет пограничная оборона хорошо вооружена, [будет] иметь достаточное количество хорошо обученных и надежных людей».[15]

Одной из самых серьезных была проблема комплектования подразделений личным составом. В соответствии с Декретом СНК от 28 мая 1918 г. пограничная охрана комплектовалась лицами по вольному найму, т.е. добровольцами. Первоначально в пограничную охрану, как и в РККА, добровольцы принимались по подписке и по круговой поруке, а с 10 июня 1918 г. вместо поручительства добровольцы стали принимать красноармейскую присягу. Добровольцами принимались граждане РСФСР в возрасте от 18 до 40 лет. Они давали обязательство служить не менее шести месяцев и соблюдать воинскую дисциплину. Солдаты должны были иметь хорошее здоровье, владеть оружием, быть честными и добросовестными, по возможности знать грамоту. От желающих занять командные должности требовались, кроме того, умение ездить верхом и знание военного дела. При поступлении в погранохрану коммунисты обязаны были предъявить членский билет РКП(б), а беспартийные – рекомендации от какой-либо организации, стоящей на платформе советской власти или от двух-трех партийцев. Такие требования, в частности, были определены в приказе военного комиссара ГУПО от 19 июля 1918 г.: «При приеме на службу пограничной охраны, в особенности при назначении на командные должности, необходимо обращать внимание на соответствие того лица предназначаемой ему должности, кроме того, должно быть необходимо предоставление тем лицом, которого назначают, рекомендаций от какой-либо организации, стоящей на платформе Советской власти, или же рекомендации 2-3 коммунистов-большевиков, отдавая предпочтение тем товарищам, кои представляют партийную рекомендацию коммунистов-большевиков».Подобные требования были изложены и в циркуляре ГУПО, направленном в пограничные округа осенью 1918 г.: «К охране границ должны привлекаться вполне обученные и дисциплинированные части. Этого требуют интересы республики, с целью ограждения страны как от подхода полевых войск, так и от всяких возможных случайностей военного характера, в особенности для избегания пограничных инцидентов, часто чреватых политическими последствиями. Дело пограничного надзора очень сложное и отличное от войсковых обязанностей. Малодисциплинированные части больше обучаются, чем служат, исполнять пограничного надзора не могут и вызывают только нескончаемый ряд недоразумений с соседями, которые чрезвычайно щепетильны к нарушениям правил пограничной жизни и их территорий».Вольнонаемным пограничникам правительство установило плату: «знающим конный и пеший строй по 150 руб. в месяц с казенным довольствием, обмундированием, снаряжением, вооружением и квартирами, а семейным по 250 руб. в зависимости от грамотности и строевой подготовки. Кроме того, могут быть предоставлены должности: начальников застав с жалованием 150 руб. в месяц и младших помощников начальников дистанций с жалованьем в 250 руб. в месяц, также при полном содержании всех от казны». Обращения к гражданам Советской республики, в том числе и к бывшим пограничникам, ранее служившим в ОПК, с предложением поступить на службу в пограничную охрану, публиковались в периодической печати. После переезда управления округа и районов из Москвы, такое обращение и условия найма были опубликованы и в местных периодических изданиях, а на всех приграничных вокзалах, на площадях и людных перекрестках, на базарах и толкучках приграничных населенных пунктов были расклеены отпечатанные огромными буквами воззвания, полученные комиссаром округа в Москве, которые призывали рабочих, крестьян и демобилизованных солдат вступить в ряды пограничной охраны. Выпускало воззвания к местному населению и командование пограничных районов, как, например, 19 июля 1918 г. командование 6-го Чериковского района:

«Старые доблестные пограничники полегли костьми в жестокой мировой бойне, народу же необходима честная, твердая охрана границ из местного пограничного населения. Правительство постановило немедленно сформировать пограничные части по вольному найму с платою… Предлагается гражданам в возрасте от 18 до 40 лет, согласившимся принести свой труд на благо народной пограничной службы в пределах 6-го Чериковского пограничного района Могилевской губернии, прислать прошения о приеме или явиться лично в штаб 6-го Чериковского района 2-го округа пограничной охраны, расположенного в городе Черикове, гостиница «Гранд Отель».

Прием добровольцев на службу производили специальные комиссии, созданные в каждом пограничном районе, в состав которых, как правило, входили начальник района, комиссар и представитель от местного Совета депутатов. Зачисление в списки каждого принятого в пограничную охрану объявлялось приказом по району. Все принятые добровольцы записывались в регистрационную алфавитную книгу и ставились на довольствие. Получив оружие, пограничники торжественно клялись: «Мы, красноармейцы-пограничники... выступая на демаркационную линию, клянемся защищать интересы Советской Республики... мы будем бороться самым решительным образом со всякого рода злоупотреблениями, спекуляцией, подрывающими интересы и авторитет Российской Советской Федеративной Республики...», а также «вести борьбу без измены, без страха и колебаний за великое дело, которому отдали свою жизнь лучшие дети рабочей и крестьянской семьи, за дело победы Советской власти и торжество социализма».Затем каждый пограничник-новобранец проходил «краткий курс обучения (проверки) военному строю», «обращению с оружием и … специально пограничным обязанностям» и только после этого отправлялся на границу.Первоначально рядовой состав пограничников набирался большей частью из местных жителей. Это даже приветствовалось, поскольку они хорошо знали местность, жителей приграничной полосы, что, по свидетельству руководящих чинов погранохраны, способствовало успеху в борьбе с контрабандой. Однако формирование пограничных районов и укомплектование их личным составом проходило крайне медленно. Как докладывал в ГУПО 16 августа 1918 г. комиссар Порховского района Петров, на охрану границы он может выделить только 20 человек, так как около 100 пограничников проходят еще обучение в школе, «а остальных нельзя отправлять на границу за неимением обмундирования и оружия, которое не так-то скоро можно получить из надлежащих учреждений».
Согласно доклада оперативного управления Генерального штаба в Главное управление Генерального штаба от 23 июля 1918 г. к 15 июля во 2-м округе из 78 по штату начальников дистанций было только 45, из 93 помощников начальников дистанций – 9, а из 4679 пограничников – 532. Таким образом, недокомплект личного состава составлял 4072 человека. В этой связи для укомплектования подразделений 2-го округа в Витебск в конце августа 1918 г. прибыли рабочие-ткачи из Иваново-Вознесенска, рабочие московских заводов Гужона, Михельсона, Люберецкого, а также латышские стрелки. После этого ситуация с укомплектованием немного улучшилась, но и на сентябрь 1918 г. некомплект составлял 56% утвержденного штата. Только после передачи пограничной охраны в отношении комплектования, вооружения, снабжения, военного обучения в ведение Наркомата по военным делам численности личного состава пограничных районов значительно увеличилась. Так если в августе 1918 г. в дистанции было 35-40 человек, а на заставе – 8-10, то после получения в ноябре-декабре 1918 г. пополнения в каждой дистанции в среднем было около 60-80 пограничников и 10-30 на заставе. Однако и после этого установленного по штату количества пограничников для каждого района, подрайона, дистанции и заставы достигнуто не было. В первую очередь трудности с комплектованием были вызваны тем, что прием на военную службу осуществлялся по классовому признаку. В первую очередь принимались бойцы из частей особого назначения, на должности комиссаров подрайонов и дистанций – партийные рботники губомов и укомов партии, например, бывший председатель уездного комитета партии Рогачева Кузнецов, работники укома и совета депутатов Пронин и Матасов. Однако не хватало командного состава. В этот период, период наибольшего недоверия к бывшим офицерам, последние не особо стремились на командные должности и шли преимущественно в штабы. Поэтому во многих штабах случалось, что бывшие командиры полков занимали места писарей и курьеров, командиры рот – конных ординарцев, врачи – фельдшеров, а на командные должности выдвигались красноармейцы-коммунисты – «идейно преданные Октябрьской революции», но не имеющие необходимых знаний и навыков. Поэтому новая власть была вынуждена использовать на командно-административных должностях бывших офицеров пограничной стражи, которые составляли почти 75% всего командно-административного состава пограничной охраны РСФСР. Так во 2-м западном округе пограничной охраны ранее в ОПК служили полковник А.С.Гласко, К.О.Жданович, Зублевич, штабс-капитан Любимов, В.А.Данович, Николай Михайлович Трошихин – начальник 1-го подрайона Порховского района, Глеб Петрович Симонов. В 5-м Оршанском районе служили бывшие пограничники ОПК Сохацкий, Малиновский, Улизлов, Седлецкий, Жудро, Шевелкин. Все они добросовестно исполняли свои обязанности по организации пограничной охраны демаркационной линии. В частности, 16 августа 1918 г. комиссар 2-го Порховского района 2-го Западного округа пограничной охраны Петров докладывал в ГУПО:

«Командный состав района стоит на должной высоте, лица вполне опытные и легко справляются со всеми препятствиями на пути формирования пограничной охраны в смысле своевременного получения обмундирования, оружия и много другого, в особенности опытностью и деловитостью отличаются начальник района Владимир Арсентьевич Данович, начальник 1-го подрайона Николай Михайлович Трошихин и чин для поручений Глеб Петрович Симонов, о которых, по-моему, необходимо упомянуть в приказе по Главному управлению… они не коммунисты, но хорошие и аккуратные исполнители всех распоряжений Советской власти…
При проверке на границе нахожу полный порядок в правильности распределения постов, дисциплину у пограничников и строгое наблюдение за контрабандой, результатом чего явилось за короткое время задержание контрабанды на сумму около 30000 рублей, и это только на приблизительно двадцативерстном участке

Впоследствии, еще долгое время бывшие офицеры ОПК составляли подавляющее большинство командного состава пограничной охраны и даже войск ВЧК. Так, в ноябре 1921 г. в итогах инспектирования 15-го Отдельного батальона войск ВЧК (г. Псков) указывалось: «Офицеров старой армии в батальоне – 4, унтер-офицеров – 25, красных командиров – 1. Неграмотных красноармейцев в батальоне – 76 человек, малограмотных – 176 из 833».

Другой серьезной проблемой, с которой столкнулись пограничники при выходе на охрану демаркационной линии, было их снабжение, вернее – отсутствие снабжения обмундированием, снаряжением, оружием, продовольствием и обеспечение хотя бы мало-мальски пригодными для жилья помещениями. Для решения этих вопросов пограничникам предписывалось обращаться к местным властям: комитетам партии и советам депутатов. Однако для них «пограничная охрана была новинкой», они «не знали её функций и физиономий, а поэтому вначале отношения к пограничной охране на местах были самые недружелюбные» и пограничникам «не хотели отпускать продукты, обмундирование, снаряжение и средства передвижения».Поэтому не редкостью были случаи, когда между «местными… совдепами» и пограничниками возникали конфликты, а порой представители местной власти готовы были даже «перейти к использованию оружия» против представителей пограничной охраны.В этой связи еще 9 августа 1918 г. председатель ВЦИК Я.М. Свердлов направил местным советам депутатов телеграмму с просьбой «оказать помощь и содействие начальникам районов пограничной охраны в наборе, размещении и продовольствии людей».Однако начальникам и комиссарам районов долгое время приходилось часто отвлекаться от выполнения своих прямых служебных обязанностей и много сил и времени тратить на урегулирование всевозможных конфликтов и споров с местной властью, о чем, в частности, докладывал в ГУПО комиссар 4-го Витебского района пограничной охраны 16 августа 1918 г.:

«С первых же дней моего пребывания в районе, находящемся в г. Витебске, я нашел здесь тот тормоз, который задерживает ход быстрого создания района и немедленной же активной его работы.
Таким тормозом оказалась местная власть, которая халатно относится ко всем нуждам, запросам и требованиям начальствующих лиц района.
Реальным доказательством такого индифферентного и недопустимого отношения могу привести следующие два факта:
Во-первых, при доставке из г. Вязьмы для нужд района груза в 200 пар сапог на ст. Витебск, этот груз был здесь же на вокзале задержан и вместе с тем был отнят дубликат на право перевозки указанного груза представителем местного военного комиссариата. Результатом этого, бесспорно, явилась задержка в ходе формирования района.
Во-вторых, в вопросах довольствия для пограничников, при требованиях дать необходимые продукты для нужд района, местные губернские комиссариаты безапелляционно заявляют, что на это у них нет никаких приказаний, нет соответствующих разрешений. После долгих и резких объяснений, после моего заявления об этом на заседании красноармейской секции г.Витебска, где единогласно вынесли постановление о том, чтобы все отделы Губисполкома шли нам навстречу, я добился того, что до сего времени район регулярно снабжается всеми видами продовольствия.
Об отношении местной власти к пограничной охране я должен сказать, что необходимо распоряжение из центра о полном содействии местных комиссариатов пограничной охране во всех ее запросах и требованиях».

Декретом СНК от 19 августа 1918 г. в Декрет об учреждении пограничной охраны были внесены изменения в отношении вопросов, касающихся ее снабжения и пограничная охрана вместе с другими вспомогательными войсками по вопросам укомплектования, устройства, обучения, вооружения, снабжения, боевой подготовки и использования как военной силы была передана в ведение Наркомата по военным делам, оставаясь по вопросам специального назначения в прежнем подчинении. Согласно новой редакции Декрета от 28 мая 1918 г. «снабжение пограничной охраны предметами интендантского, артиллерийского, инженерного и санитарного довольствия и конским составом, а также оказание служащим пограничной охраны врачебно-санитарной помощи производится на основаниях, установленных для Красной Армии. Отпуск из запасов Военного ведомства ... по требованиям как Главного управления, так и управлений округов и районов пограничной охраны, направляемым непосредственно в соответствующие учреждения военных округов». Однако и после этого, снабжение пограничной охраны продолжало осуществляться из рук вон плохо. Даже продовольствием «из запасов Военного ведомства» пограничная охрана, не ведущей активных боевых действий, снабжалась в последнюю очередь. Нередкими были случаи, когда пограничники голодали. Такое же тяжелое положение было и со снабжением обмундированием, особенно теплыми вещами, не хватало сапог, шинелей, полушубков и валенок. Поэтому в это время обыденным делом было, когда в подразделении имелось пять-шесть пар валенок и одна смена наряда приходила с поста, снимала валенки, а другая надевала их и выступала на охрану границы. Немного улучшилась ситуация со снабжением пограничников теплыми вещами после издания приказа РВРС от 18 октября 1918 г. № 111, которым было разрешено отпускать частям пограничной охране «ввиду особых условий их службы, применительно к вещевой табели военного времени, полушубки и валенки на 30% штатного состава».Серьезной проблемой в организации охраны демаркационной линии была и проводимая фактически с марта 1917 г. «демократизация» армии, которая, будучи сама по себе абсурдом, привела к тому, что в 1918 г. в Красной Армии и во вспомогательных войсках стали обыденными, особенно на периферии, случаи противостояния командного, комиссарского и рядового составов, массового неповиновения и самосудов, мародерства, нарушения элементарных норм поведения и субординации. Не была исключением и пограничная охрана, о чем свидетельствуют документы ГУПО за 1918 г.:

«Бывшая Пограничная охрана с окончанием войны, вследствие полной демобилизации, оказалась несуществующей. Отсутствие специальных частей Пограничной охраны на демаркационной линии создало тяжелую обстановку насилий и грабежей, носившую самый грустный и невероятный характер».

Кроме того, во многих подразделениях пограничной охраны было много «левых» эсеров, которые не признавали Брестского мирного договора и вместе с некоторыми представителями «старой пограничной охраны» совершали незаконные конфискации, реквизиции и поборы, всячески нарушали революционную законность, организовывали различные провокации, стремясь обострить и без того сложную обстановку на границе. К тому же в некоторых подразделениях пограничной охраны были и личности с большим уголовным прошлым, которые занимались откровенным мародерством и грабежом населения приграничья. О таких случаях комиссар ГУПО в своем письме от 31 июля 1918 г. сообщал Ф.Э.Дзержинскому, указывая, что на пропускных пунктах Торошино и Себеж «происходят позорные и гнусные действия со стороны отдельных партий красноармейцев, стоящих на охране границы».Серьезные проблемы и недостатки в деятельности пограничной охраны и таможенных учреждений наблюдались и на других участках демаркационной линии и в ГУПО, ВЧК, РВСР и другие ведомства с «всей полосы демаркационной линии поступали сведения о свершавшихся там безобразиях». Так, в заявлении от 19 октября 1918 г. начальнику одного из пограничных районов 3-го пограничного округа каменщик С.Е.Терехин писал:

«Пришлось пройти шесть заградительных отрядов на одной дороге, и каждый из отрядов считал своей обязанностью что-либо взять. В конце концов, наша артель прибыла в Брянск без всего. А обозы с контрабандой сопровождаются красноармейцами. За нее платится немецким патрулям по 5 руб. с пуда, а унечским властям по 8 руб. с пуда. Даже у «соглашателей» украинских дело поставлено куда лучше».

Неразбериха, сумятица и беззаконие, процветавшие в это время в приграничных районах, усиливались межведомственными конфликтами из-за стремления местных руководителей партийных и советских органов подчинить себе подразделения пограничной охраны. Нередко в основе этих стремлений были межличностные конфликты. Так, начальник пограничного района Тихомиров докладывал начальнику 3-го пограничного округа Е.Г.Медведеву, что «украинские партизаны заняли посты на нашей территории. Наших пограничников не пропускают, препятствуют несению службы» . О деятельности «ответственных органов» и о «пособлении нечестным элементам некоторых представителей местных властей в пограничной полосе» на участке 3-го пограничного округа заместитель Наркома торгпрома Бронский писал в своем письме от 4 октября 1918 г. Наркому по военным делам, характеризуя их как позорящие Советскую Республику. Так же он предлагал вести местничеством совместную борьбу и преодолеть межведомственную разобщенности на границе, подчеркивая, что пограничную политику должна определять центральная власть, а местная должна действовать в рамках этой политики.О подобной деятельности «ответственных органов» докладывало в ГУПО и руководство 1-го пограничного округа: «… на Пленарном заседании Онежского исполкома вынесено Постановление расформировать Онежскую дистанцию Беломорского района с заменой ее Красной армией. Начальник Онежской дистанции, тов. Роман, арестован исполкомом. Причины расформирования дистанции и ареста тов. Романа неизвестны».

Не был исключением и 2-й округ пограничной охраны. Так, в донесении военрука –начальника округа А.С. Гласко, направленном в ГУПО в октябре 1918 г., указывается, что «председатель Себежской коллегии о беженцах Хилинский постоянно вмешивается в деятельность Пограничной охраны, отдает приказания часовым Пограничной охраны и даже начальнику подрайона, также Хилинский пытался регулировать деятельность Таможенного надзора и начальника железнодорожной станции.»Однако «партизанщина» была только одной из причин недостатков в организации охраны демаркационной линии и низкого уровня дисциплины пограничников, другой была слабая управленческая деятельность командного состава. Так, в приказе по пограничной охране от 9 октября 1918 г. № 23 указывалось:

«При инспектировании 1-го округа пограничной охраны был обнаружен большой хаос в делопроизводстве, заключавшийся, главным образом, в отсутствии соответствующей отчетности и неполноты ее.
Не говоря уже об отсутствии таких серьезных документов, как опись оружия, запасных частей его и проч. В некоторых частях округа нет даже описей имущества, заведение коих не требует никаких особых познаний, ни указаний о формах их, и может быть поручено всякому, даже неопытному сотруднику.
Отсутствие отчетностей и неполнота их указывают на весьма халатное, граничащее с преступностью, отношение к делу как со стороны начальника округа, так и прочих сотрудников.
К прискорбию, названные лица не дали себе труда даже заглянуть в установленные журналы и книги.
Большинство начальствующих лиц служило в прежнее время в пограничной страже или военном ведомстве, почему, без сомнения, им известны те или иные отчетности.
ГУПО напоминает, что Приказом народного комиссара по военным делам объявлено, что впредь, до издания новых уставов по обучению армии, каковая работа требует большого труда и значительного времени, обучать армию надлежит по ныне существующим уставам, исключив из них все отделы и статьи, которые не соответствуют новым условиям жизни РСФСР»

Еще одной причиной недостатков в организации охраны демаркационной линии и низкого уровня дисциплины пограничников было отсутствие как у представителей местных органов власти, так и у местного населения понимания необходимости нахождения пограничной охраны и ее функций, поэтому «отношения к пограничной охране на местах были самые недружелюбные»В этой связи пограничникам, особенно комиссарам, приходилось вести среди местного населения разъяснительную работу:

«Ввиду только лишь зачаточного состояния жизни нашей пограничной охраны, ввиду незнания широких слоев населения о ее существовании, … все районные и окружные приказы, содержащие [сведения] важного характера и государственную оценку, взятую в широком масштабе, то есть не ограничивающиеся внутренней жизнью своего района, опубликовывать в органах местной печати. При таком методе постановки оповещения о жизни охраны границ Республики все граждане будут знать, что делается на границе, какая жизнь пограничников, какие их идеи, к чему они стремятся и т.д. Одним словом, пусть знают все, что пока нам, коммунистам, нужны границы, мы их твердо и честно оберегаем, а как только вспыхнет всемирное пролетарское восстание, мы их смело перейдем и бросимся со всеми силами своего молодого революционного духа в мировой социальный пожар, где сгорит весь старый мир и создастся мир новый»

Леонид Спаткай