Зверь в спальне

22.06.2018

В зале суда с лица Алексея Ивановича Трофимова не исчезало выражение недоумения и обиды. Этот внешне уравновешенный человек, начальник одного из московских дэзов, обвинялся в изнасиловании... собственной жены, с которой прожил без малого 12 лет. Подобное уголовное дело — редкость для нашего правосудия, и ни судья, ни прокурор с адвокатом не могли припомнить ничего подобного из своей практики.

Алексей и Лена поженились, будучи студентами 3-го курса Бауманского училища. Поначалу жили в общежитии, т.к. оба не были москвичами. Но со временем получили столичную прописку, а вслед за тем и небольшую двухкомнатную квартиру. Лет девять жили хорошо, а на десятом жена как-то резко утратила интерес к интимной близости. По словам Алексея Ивановича, сначала он мучился, уходя спать в другую комнату, потом попытался "воспитывать" супругу. "Разве я требовал от нее чего-то лишнего? Всего-то элементарного исполнения супружеских обязанностей. Я мог бы завести любовницу, но не хотел этого. И я же еще и виноват!" — заявил он в суде.

Из заявления в милицию Елены Трофимовой:

"Из-за моей болезни я плохо переносила интимную близость, испытывая сильную боль. Мы спали в разных комнатах, но он периодически приходил по ночам и брал меня силой и угрозами. Когда врачи порекомендовали мне временно воздержаться от половой жизни, я вставила в дверь спальни замок и начала запираться на ночь. Так продолжалось дней десять. В ту ночь, несмотря на принятое перед сном снотворное, я проснулась от жуткого грохота: муж выломал дверь. Я пыталась объяснить ему, что очень больна, но он словно не слышал. Я никогда не видела его таким. Он сдернул с меня одеяло, разорвал рубашку и с криком "Замолчи, дура!" ударил кулаком в лицо. Потом прижал меня всем телом к кровати, удерживая руки... Я пыталась сопротивляться, но мешала слабость во всем теле. Потом была адская боль, казалось, я умираю. Кошмар прекратился, только когда раздались звонки в дверь — приехал наряд милиции. Прошу привлечь мужа к ответственности, но строго не судить — я тоже виновата в случившемся, надо было вовремя развестись".

Милицию вызвали соседи, проснувшиеся от шума. Потом пришлось вызывать и "скорую", которая увезла Лену в больницу с кровотечением...

В беседах с психиатрами Алексей рассказал, что именно крики Лены при половых актах вызывали у него необычное возбуждение ("даже в глазах темнело"), пробуждали инстинкт самца, желание овладеть сопротивляющейся самкой. А в последнее время, когда жена вовсе отказалась от близости, постоянно преследовало чувство обиды. "После операции она совсем перестала меня понимать, иногда даже не замечала. Потом врезала в дверь замок — что же, я ей совсем чужой? Пытался поговорить по-хорошему, но она хотела только одного — развода".

Уже после суда нам удалось поговорить с потерпевшей.

— Вначале мы были счастливы, — рассказывает Елена. — Но я никак не могла забеременеть. Сколько ни лечилась — без толку. Я постоянно ощущала свою вину и неполноценность, муж начал все чаще оскорблять меня. Решилась на операцию — пластику труб, но после нее возникли спайки, другие осложнения. В результате ребенка мы так и не дождались, а половые акты стали для меня болезненными. Усыновления муж категорически не хотел. Все чаще бывал груб. Я заметила, что, заболев, стала больше привлекать его как женщина. Почти каждую ночь он устраивал мне пытку, заставляя вступать в интимные отношения. А когда боль усиливалась и я не могла сдерживать криков, у мужа это вместо сочувствия вызывало сильное возбуждение и какую-то злобную радость. Кровать каждый раз превращалась в поле битвы, и в конце концов я сдавалась. Я предлагала развестись, но он не соглашался.

Из показаний Алексея Трофимова:

— В ту ночь я, как обычно, лежал на диване и никак не мог заснуть. В голову не лезло ничего, кроме ее криков и извивающегося подо мной тела. Когда ломал дверь, утешала мысль, что ведь жена! Лена кричала не переставая, а я чувствовал, что зверею.

Экспертная комиссия психических расстройств у него не нашла. Обвинением было выдвинуто сразу две статьи: причинение здоровью вреда средней тяжести по неосторожности и изнасилование (половое сношение с применением насилия и использованием беспомощного состояния потерпевшей). Защита строилась на том, что потерпевшая с обвиняемым связана узами брака, что и было учтено судом как смягчающее обстоятельство. Трехлетний срок, указанный в приговоре, — минимальный по данным статьям.

Мнение российского юриста, члена коллегии адвокатов "Московский юридический центр" Андрея Румянцева:

— Для России обвинение мужа в изнасиловании уникально. Чтобы это случилось, мужу надо сильно "постараться", а жене — полностью исключить его из своей жизни. К тому же в нашей стране женщины издавна славятся терпением. Уголовный кодекс РФ в разделе, касающемся половой неприкосновенности и половой свободы личности, обходит эту сверхделикатную проблему.

Мнение американского юриста, члена Американской ассоциации юристов, специалиста по защите прав женщин, адвоката Дайаны Пост:

— В каждом штате США свои законы. В 12 из них такое преступление осталось бы без наказания — там даже нет статьи, запрещающей изнасилование жены.

В одном я убеждена твердо: несмотря на разницу в законах, ни в одном штате США женщины не имеют равных прав с мужчинами. Было много попыток поменять законы, но пока они безуспешны. Все дело в патриархальной психологии наших мужчин. Жена обязана выполнять свой супружеский долг при первом желании мужа в любой момент и в любых условиях — эта мысль вбита в головы большинства американцев. Кстати, в этом их поддерживает и наша церковь. Между тем, по исследованиям социологов, изнасилование жен мужьями в США — явление довольно распространенное. До 70% замужних женщин испытали это хотя бы раз в жизни. Но мало кто из них заявляет об этом, и еще меньше случаев, когда дело доходит до суда. Думаю, что ситуация в вашей стране аналогичная.

Комментарий сексопатолога, кандидата медицинских наук Николая Олейникова:
— В ситуации переплелись самые разные мотивы — клинический, социальный, правовой.

Сначала о клиническом аспекте. Здесь речь должна идти не об отклонениях у мужа и даже не о болезни жены, а о ее сексуальной аверсии (отвращении), возникшей, очевидно, гораздо раньше. Причина этого конфликта между супругами, я думаю, в неумении решать вместе интимные проблемы, неприятии женой мужа как мужчины и наоборот.

Вспомним: Алексей вместо науки пошел в управдомы. Уж не тогда ли закладывались первые кирпичики антипатии жены к нему? Казалось бы, супруги должны поддерживать друг друга. Но линия раздела в обществе трещиной прошла через многие семьи, разбивая их. Сексуальная аверсия не всегда возникает сразу, вдруг. Может постепенно угасать чувство любви, снижаться влечение, изменяться отношение женщины к половой жизни с мужем и к сексу вообще. И только после этого аверсия достигает крайней формы с появлением болезненных ощущений.

Операция по пластике труб вряд ли может служить оправданием, к которому прибегает Елена. Конечно, сразу после вмешательства женщине необходим восстановительный период, но в данном случае воздержание несколько затянулось. И тем более вряд ли врачи могли посоветовать пациентке врезать в дверь спальни замок. Ведь данная операция как раз и проводится, чтобы восстановить проходимость труб, повысить вероятность зачатия, а значит, и способствовать половым сношениям.

И еще одна сторона проблемы — так называемая виктимность (с латинского — жертва). Это явление, когда потерпевший создает такую связь с преступником, при которой неизбежно сам становится мишенью для посягательств. То есть чем виктимнее жертва, тем больше она провоцирует преступление. Что и сделала жена, изгоняя супруга из души и тела. Основная доля ответственности в этом случае лежит на жене: она первая должна понять, к чему приводит уход от исполнения супружеского долга.

Подготовили Софья Осколкова, Юрий Ващенко

Дорогие читатели S-INFO! Подписывайтесь на наш канал и будьте в курсе новых историй. Ставьте палец вверх, если понравилась статья! Вам несложно, а нам приятно!