starcom68
25 312 subscribers

Ермоха. Белые

3,5k full reads
4,2k story viewsUnique page visitors
3,5k read the story to the endThat's 85% of the total page views
3,5 minutes — average reading time

Уже который раз по пути домой Ермолай перебирал свою жизнь. Окопы на германской войне. Холод, грязь, артобстрелы, ранение в голову, госпиталь.

Революция в Питере, потом большевистский переворот не очень волновали Ермоху, а ведь шуму было много. Одни радовались, даже самовольно покидали поле боя, другие жалели батюшку царя. Слушая тех и других, он был верен присяге и храбро воевал за царя и Отечество.

После выздоровления попал в конный эскадрон. Долго маялся с необъезженным конем Воронком. Наконец, Воронок не только покорился, но даже привязался к Ермолаю и не раз на фронте спасал ему жизнь. В конце войны резвый и умный конь сломал ногу, и Ермоха не мог позволить, чтоб его пристрелили. Уже демобилизованный, он жил и работал у коновала, который выхаживал списанного коня. Потом был длинный и трудный путь домой в село Кочаново.

А дома дела были очень плохи. Настеньку, которая обещала ждать Ермолая и часто снилась ему, выдали замуж за богатого жениха. Мать, всю войну молившаяся за единственного сына, так и не дождалась Ермолая. Не заходя домой, он поехал на кладбище. Рядом с заросшей могилой отца увидел свежий холмик. О! Как казнил себя, что не поехал домой сразу после демобилизации. Теперь у него есть конь, но нет ни матери, ни невесты.

Ермоха. Белые

Погоревал, погоревал солдат и стал потихоньку восстанавливать разрушенное хозяйство. Ему ещё предстояло приучить Воронка к телеге и плугу. Диву давались селяне, когда свободно гуляющий конь, услышав свист хозяина, мигом прибегал к нему и по команде то ложился, то вставал, то проделывал ещё разные фокусы.

Конечно, военному коню не пристало тянуть плуг, но что не сделаешь для любимого хозяина! Вот уже вспахана заброшенная полоса, посеяна пшеница и в огороде кое-что посажено. Между тем по деревням поползли тревожные слухи: в России началась новая война.

Война эта была очень странная и ужасная: брат воевал против брата, сын против отца. В соседнем селе уже забрали на войну не только мужиков, но даже девок и баб в обоз.

Через несколько дней и в Кочаново появились военные.

- Что же ты, боевой рубака, прячешься за печкой, когда надо Россию спасать? - сказал приехавший к Ермохе поручик.

- Спасать Россию? - переспросил Ермолай. - От кого её спасать-то, ведь с германцами мир заключили?

- Вот темнота! - загорячился офицер. - Жиды захватили власть, пол-России отдали немцам, а он и в ус не дует.

- А чо я-то? - удивился Ермоха.

- А может, ты струсил али к красным решил податься, которые за большевиков воюют? - не унимался поручик.

Тут Ермоха не выдержал.

- Струсил! Струсил! - закричал он. - Навоевался я уже досыта! Красные, белые, зеленые... Вы хотите, чтоб я, русский мужик, воевал против русского? Не бывать такому!

- А я вот тебя к стенке поставлю и шлепну как красную сволочь, — пригрозил офицер. - Ты давай не дури, а быстро собирайся. Сбор около церкви.

Ермоха понял, что ему никак не отвертеться, собрал в сумку нехитрые пожитки, свистнул Воронка и поехал к церкви, где голосили бабы, провожая своих мужиков.

В каждой деревне, в каждом селе отряд понемногу пополнялся. Скоро должны были получить оружие, пройти обучение и двинуться на красных. Не везде люди добровольно шли за белыми. Боясь наказания, жители некоторых деревень просто разбегались.

Вот приехали в село, где Ермолай останавливался по пути домой. Неожиданно его вызвал поручик и повел в тот самый двор, хозяином которого был гостеприимный Степан Михайлович. Ермоха почуял что-то неладное.

- Вот этот хрен не хочет ехать в обозе, — сказал поручик, тыча пальцем в грудь Степана.

- Так он же старый! — заступился Ермоха.

- Э-э, нет! — возразил офицер, хитро улыбаясь. — У нас и постарше есть. Я сейчас узнал, что его сын у красных служит, вот он и не хочет против сына воевать.

- Кто его знает, где он мотается, - сказал Степан, - Хоть бы весточку прислал, а из меня какой вояка, если у меня ноги не ходят?

- А я вот сейчас выведу тебя и расстреляю прилюдно, чтоб другим неповадно было! — пригрозил офицер.

- Креста на тебе нет. Что пристал к старику? — вступилась за мужа хозяйка.

- Ладно, хватит болтать! Давай собирайся! — не унимался поручик.

- Я же сказал, что никуда не поеду, — отрезал Степан и шагнул в избу.

- Ах, так! — взбеленился офицер, схватил старика за плечо и для острастки выхватил пистолет. — А ну пошли! - закричал он.

- Куда ты его? — заголосила хозяйка.

Разъяренный офицер грубо отшвырнул её и повел Степана на улицу. Напротив дома, на обрыве росла сосна, под которой стояла большая скамья. Внизу, подмывая берег, круто поворачивала река. Слева на лугу паслись отрядные кони, за которыми присматривали два солдата.

- Ну, одумался? — снова заговорил поручик, подводя старика к скамье.

Степан Михайлович молчал. Его жена упала на колени перед офицером и стала просить о пощаде.

- Ну-ка, Ермолай, всыпь ему десяток! — сказал поручик, вынимая из-за голенища плеть.

Ермоха молча смотрел то на бедных стариков, то на улыбающегося офицера, то на протянутую ему плеть. Вдруг он собрался в комок и со всей силой ударил по ухмыляющейся роже. От удара поручик, как мешок, полетел с обрыва прямо в реку.

- Бегите, дядя Степан! — сказал Ермоха, поднимая с земли старушку. - Он не скоро выберется. Спрячьтесь где-нибудь!

Под обрывом в потоке реки фыркал и хлебал воду поручик. По своей доброте Ермоха хотел ему помочь, но вовремя одумался, громко свистнул и направился в сторону луга. С радостным ржани­ем Воронок пронесся мимо изумленных пастухов и в считанные минуты был рядом с Ермохой.

— Поймать! Арестовать! - заорал выбравшийся из воды офицер, но выполнять его приказы было некому, да и разве мог кто-нибудь догнать Воронка.

Через несколько дней Ермолай был уже дома.\

Продолжение рассказа Евгения Старкова Ермоха следует