6 шедевров французской литературы, которые запрещал Ватикан

9 April

9 апреля 1966 года Ватикан отменил запрет на прочтение четырех тысяч книг, который существовал несколько сотен лет. Index librorum prohibitorum (то есть «Индекс запрещенных книг») ежегодно пополнялся произведениями, которые сегодня входят в золотой список классической литературы.

В рядах фикшена больше всего писателей пострадало среди французов — за свободомыслие и описание интимных подробностей жизни героев. Storytel вспоминает знаменитых авторов, которые были в черном списке католической церкви.

«Госпожа Бовари», Гюстав Флобер

Эпиграф, открывающий книгу, — это обращение автора к адвокату, который защищал Флобера в суде по обвинению в безнравственности. Позже писатель вспоминал, что этот процесс сделал его роману отличную рекламу. Спустя шесть лет после оправдательного приговора и издания «Госпожи Бовари» отдельной книгой Ватикан запретил ее к прочтению.

Роман о скуке провинциальной жизни и пошлости, к которой она может привести, Флобер писал более пяти лет в условиях полного отшельничества. Работа над текстом шла тяжело, так что иногда на написание одной страницы у автора уходило несколько дней: «„Бовари“ не трогается с места: всего две страницы за неделю! Право, иной раз с отчаяния надавал бы сам себе по морде! Эта книга меня убивает…» Флобера можно понять: серость и беспросветность провинциальной жизни в книге прописана максимально детально. К тому же общеизвестен тот факт, что писатель старался достичь максимального совершенства в прозе, переписывая одно и то же предложение по множеству раз.

Что касается любовных сцен, то, по задумке Флобера, они скорее должны были показать читателю всю неприглядность жизни Бовари, чем возбудить сексуальные фантазии. Однако католическая церковь этот авторский прием не оценила.

«“Бовари» не трогается с места: всего две страницы за неделю! Право, иной раз с отчаяния надавал бы сам себе по морде! Эта книга меня убивает…»

«Беатриса», Оноре де Бальзак

Не самая известная книга французского романиста входит в масштабный цикл произведений «Человеческая комедия», который Бальзак скрупулезно собирал в течение долгих лет работы. В каждом тексте он без прикрас и со всеми подробностями описывает как светлые, так и темные стороны французского общества с его меняющимися, как ветер, приоритетами и моральными ориентирами.

В ряд ярких персонажей из его коллекции попали и персонажи романа «Беатриса», в котором писатель с особым удовольствием обращается к теме интриг и говорит об обольстительной силе женского пола. Кстати, у каждого из главных героев есть реальные прототипы: Каллист был списан с Ференца Листа, Фелисите — с Жорж Санд, а Беатриса — со светской красавицы графини Мари де Агу.

История любви молодого человека и зрелой замужней женщины — не новый для литературы сюжет, но здесь интересно другое: в романе Бальзак виртуозно описывает всю находчивость, на которую способны как влюбленные, так и те, кто хочет помешать партнерам быть вместе.

Так, например, теща главного героя и мать его молодой жены — герцогиня Гранлье — решает разорвать его отношения с любовницей Беатрисой. Задумав грязную интригу, герцогиня все же советуется со священником, нравственно ли она поступает. Ее друг и духовник аббат де Граммон говорит прямо: «Вы не в исповедальне! Спасайте дочь!» Такие реплики из уст служителя церкви уж точно не могли вызвать одобрения Ватикана. Само собой, церковью было принято решение наложить запрет на произведения Бальзака.

У каждого из главных героев есть реальные прототипы: Каллист был списан с Ференца Листа, Фелисите — с Жорж Санд, а Беатриса — со светской красавицы графини Мари де Агу.

«Кандид, или Оптимизм», Вольтер

Человечество обязано первому в истории европейской литературы бестселлеру двумя блестящими фразами: «Все к лучшему в этом лучшем из миров» и «Надо возделывать свой сад». Однако глубокий смысл этих высказываний мог проскользнуть мимо внимания большинства читателей, которых захватывал скорее динамичный приключенческий сюжет, чем философский подтекст.

Вольтер придумал для своих героев такое количество событий, следующих друг за другом в головокружительном темпе, что представить себе подобное в реальности довольно трудно. Главного героя, именем которого названа книга, убивают, но не до конца, вешают, но он каким-то чудом остается жив, ему грозит смерть во время кораблекрушения, но он спасается. Наряду с этим есть в повести и любовный мотив: молодой человек влюбляется в дочь хозяина замка, в котором живет, но после неудачного поцелуя с возлюбленной оказывается не у дел.

Описывая все приключения с иронией и не скупясь на анатомические подробности, Вольтер явно заставил покраснеть многих католиков. Эту повесть, а также философские письма и «Историю крестовых походов» Ватикан запретил к прочтению.

Вольтер придумал для своих героев такое количество событий, следующих друг за другом в головокружительном темпе, что представить себе подобное в реальности довольно трудно.

«Монахиня», Дени Дидро

Роман французского философа и писателя — своеобразный манифест свободы личности. Идея написания книги пришла к Дидро после грандиозного скандала вокруг Маргариты Деламар — женщины, которая решила обратиться в суд, чтобы освободить себя от насильного заключения в монастыре.

Героиня «Монахини» — Сюзанна Симонен — практически в точности повторяет судьбу своего прототипа. Оказавшись в стенах монастыря еще в юном возрасте, она с ужасом наблюдает и сполна испытывает на себе двуличность, порочность и алчность сестер по вере. Пикантная подробность заключается в том, что Дидро принимает смелое для XVIII века решение и описывает всю подноготную жизни монахинь.

Так, в одном из эпизодов романа настоятельница монастыря оказывается лесбиянкой и домогается юной героини. Такое откровенное описание пороков служителей церкви привело к неминуемому запрету абсолютно всех произведений философа.

Идея написания книги пришла к Дидро после грандиозного скандала вокруг Маргариты Деламар — женщины, которая решила обратиться в суд, чтобы освободить себя от насильного заключения в монастыре.

«Красное и черное», Стендаль

В книге Стендаля столько адюльтера, что это произведение по праву возглавляет списки лучших любовных романов в истории литературы. Жюльен Сорель — типичный романтический герой: притягательно бледный, всегда в черной одежде, еще сильнее подчеркивающей цвет лица, умный и увлекающийся. Этого пылкого юношу, конечно, не могут не полюбить женщины в домах, куда он поступает на службу.

Первая — зрелая и опытная мать семейства, где Сорель работает гувернером, вторая — юная дочь мэра города, у которого позже герой служит секретарем.

Помимо подробных описаний любовных отношений, есть в романе и место политическим высказываниям. В «Красном и черном» Стендаль дает негативную оценку католическим догмам, а политику Ватикана считает главным врагом независимости и либеральных ценностей Франции.

Кстати, до включения в «Индекс» в 1897 году книгу уже запретили в Российской империи — по приказу Николая I. Что вполне понятно, с учетом его стремления укрепить личную власть и неприятия любого свободомыслия.

Жюльен Сорель — типичный романтический герой: притягательно бледный, всегда в черной одежде, еще сильнее подчеркивающей цвет лица, умный и увлекающийся.

«Отверженные», Виктор Гюго

Несмотря на то что королевской милостью Гюго в 40 лет получил титул пэра, события, которые происходили затем во Франции, самого писателя превратили едва ли не в отщепенца.

Роман, создававшийся почти 20 лет, — это история каторжника и его духовного пути от порока к добродетели, от тьмы к свету. Казалось бы, что в этой идее могло возмутить Ватикан? Запрет на прочтение «Отверженных» кроется не в содержании книги. Гюго вступил в конфликт с Римско-католической церковью, когда начал защищать либеральные взгляды и идеалы Республики.

Он выступал за свободу личности и отказ от общепринятой концепции греховности (и покаяния, как результата этой греховности). Его призыв к установлению нового политического режима, в котором абсолютная власть — как государства, так и церкви — невозможна, возмущал правительство. Посягательство на непоколебимые права церкви и радикальный взгляд на отношение к греху сделали Гюго врагом Ватикана до 1959 года, когда «Отверженных» наконец исключили из списка запрещенных книг.

Гюго вступил в конфликт с Римско-католической церковью, когда начал защищать либеральные взгляды и идеалы Республики.