Такое знакомое лицо

Внизу знакомо хлопнула дверь — сначала скрип растянутой пружины, шарканье низа двери по бетону на отвисшей петле, потом тягучий вздох и, как итог, — гулкий удар, смягченный старым войлоком. Когда-то я его прибил, разрезав истертый до неприличия валенок, чтоб не дуло и не гремело.

Потом по лестнице раздались знакомые шаги — через две ступеньки. Торопится, как всегда. Прежде чем раздается звонок в дверь, моя Ленуся уже ставит на плиту кастрюлю с супом — как он любит, грибным. Внук приехал!

И вот наконец звонок — короткий, как всегда, поспешный, но чуть позже обычного. И почему-то два голоса за дверью.

На пороге - он. Высокий, торопливый, точно бегущий, даже когда стоит на месте. Словом, не в нас с Леной- мы-то маленькие, «боровички».

Я, как все танкисты, коренастый, но роста небольшого. А Толик пошел в ту родню - высокий, как отец нашей невестки, гвардеец, десантник.

- Дед, привет. А где бабушка?

- Да тут она, в кухне.

И только теперь я заметил за его спиной худенькую девушку с длинными светлыми волосами.

- О, да у нас гости! Что же не предупредил?

- Да так получилось. Это Настя. А это мой самый лучший в мире дед и моя самая лучшая в мире бабушка! Проходи, у них можно делать все, кроме того, что нельзя.

Девушка чуть смущенно оглядывалась по сторонам, сияла серыми глазами, и было в ней какое-то тихое спокойствие. Именно таких любят отчаянные авантюристы и непоседы, как мой внук. В свои 25 успел окончить университет, создать фирму - что-то по компьютерам, объездить полмира и вот, видимо, решил, что пора обзавестись семьей.

Иногда бывает - увидишь человека и все про него сразу знаешь. Так и сейчас - пока она снимала курточку, пока мыла руки, я смотрел на Толика. Толик не просто сиял. Он весь лучился - я таким его давно не видел. А девушка и впрямь выглядела знакомой. Я знал, что она, прежде чем взять полотенце, отряхнет руки. Знал, что она посмотрит через плечо на Толика. А Толик неотрывно смотрел на нее. И я видел, что они крепко связаны друг с другом.

- Олег, зови детей к столу. Сядем в комнате, раз у нас гостья. Дорогая гостья, как видно...

- Да-да, Ленуся. Конечно, в комнате.

Мы сели к столу. Я достал из шкафа немножко «горючего», но Толик замотал головой:

- Дед, я ж за рулем, а Настя не пьет.

- Ну хоть чуть-чуть, для компании?

- Нет, Олег...

- Николаевич, но можно просто...

- Можно просто «товарищ полковник», - подхватил Толик.

- Никаких полковников!. Олег

Николаевич, и все. А жену мою зовут Елена Петровна...

- Классическое имя-отчество для учительницы русской литературы - сказала жена, внося в комнату нарядную супницу.

Мы вдруг примолкли. За окном еще голые ветки чертили что-то свое, какие-то неведомые циркуляции. Тикали часы, привезенные давным-давно из Магдебурга, где я служил на полигоне зампотехом в танковой дивизии. Коротко свистнул чайник на кухне, и Толик метнулся туда. Тишина была нарушена.

Лена молча смотрела на Настю. Настя чуть смущалась под ее взглядом.

- Толик, суп остынет, - Лена привычно брала управление домашней ситуацией на себя, а меня не покидало странное ощущение. Вот как... кулису чуть подклинивает, и танк ведет - не по колее, а в сторону. И понимаешь, что отыграешь бортовым фрикционом и выровняешь машину, а все же что-то не то, и предстоит вечером разборка коробки передач, и хорошо, если в ремонтный не патащат...

- Я уже здесь, я уже тут...

Зазвенели ложки, запахло грибами и теплыми гренками с хлебом -Лена всегда творит нечто невероятное. Да и то сказать - крепкий тыл нам очень важен. От лейтенанта до полковника - путь нескорый. От Германии до Дальнего Востока помотало нас, и бывало всякое.

После обеда Толик с Настей ушли в его комнату - я их отправил спать с дороги. Мы сидели и молчали. Наконец Лена уронила тяжелое, как трак:

- Это она... Вернее, ее... внучка, должно быть.

- Сейчас какой год? 2017-й?

- Да, вот и считай. Толику 25, ей - ну, столько же.

- Родилась еще в Союзе или сразу после. Родителям - ну, пусть 50-55... Как нашим, так?

- Значит, она. Ну что же, судьбу и на танке не объедешь.

И вновь нахлынуло. Балтийский соленый ветер, совместные учения с поляками и немцами, высадка с кораблей, стрельбы и гулкие разрывы снарядов, рев моторов, клокочущие заходы вертолетов - это были большие учения стран Варшавского договора.

И была жена офицера - летчика из Северной, польской, группы войск. Вероника. Светловолосая, сероглазая. Тонкая и лучистая. Как тогда орал замполит! Как матерился комбат!

- Майор, ты охренел?! Совсем ума решился? Я тебя в Союз! На Дальний Восток!!!

- А я люблю ее, понимаете? Люблю!!!

- У тебя жена!!! Дети!!! У них тоже семья, между прочим!!! Какая любовь к матери?!!

И был разговор с ее мужем - мужской и крепкий.

- Вижу, все вижу.

- Слушай, мы ведь мужики. Ну как-то же надо решать...

Но «решил» за нас все замполит. Я уехал на Дальний Восток, а куда забросили бравого летуна, даже не знаю. И вот теперь та история, что крепко попортила жизнь многим, опять спит в соседней комнате и даже не знает о том, какую бурю в нашей семье подняла своим появлением...

- А может, ошибка? Может, не она?

За ужином Лена невзначай поинтересовалась:

- А ваша бабушка чем занималась?

- А моя бабушка, Вероника Григорьевна, тоже учительница. Только она математику преподавала! И дед тоже военным летчиком был...

Мы переглянулись.

- Ну что, дети, будьте счастливы...