В чапыжнике у Рутки (отчёт)

Весна дышит морозными утренниками и теплыми выталинами на островах. Эти пятачки жухлой травы образовались на открытых солнцу крутоярах. Здесь снег сдуло порывистыми ветрами, и острова словно подставляли свои бока греющему уже солнышку. Но к вечеру снова стекленели проталины. А утро приходило на водохранилище совсем еще зимнее. Иногда оно было прозрачным и хрустким, а случалось и шквалистым ветром начинался день, когда по льду несло колючую позему, а на буграх островов стонали и гнулись березы. Небо лежало на Жареном бугре синее и тяжелое, а под ним, ленивым и пухлым, раскинулось бескрайнее белоснежье. Но ветер за ночь разбивал ватные тучи и уносил обрывки куда-то за горизонт. И утро снова пахло торопливыми и тревожными весенними ветрами и тающим снегом…

Сегодня я, выйдя поутру из протопленной до банного жара землянки, сверлю в протоке лунки, надеясь найти стайку плотвичек или на худой случай окуньков на живца. Тех, привезенных с городской речки уклеек и сорожек, уже съели местные щуки. Остальные еле шевелят плавниками. Пора менять живцов. Но в выходные дни течение останавливается и у рыбы тоже останавливается жизнь. Или она просто уходит ближе к Волге, на струю, наполненную движением и кислородом.

Но и щука перестала брать в протоке. Так уже было в последние годы и мне приходилось уходить в другие места в поисках хищника. Это очень нудно и утомительно: аккуратно снимать живцов, складывать в кан, собирать жерлицы. Потом месить километры сырого снега с ведром воды, что вмещает в себя кан, снова сверлить лунки и расставлять жерлицы. Как-то решил пойти по легкому пути: не стал снимать живцов, а просто кидал их в кан, насаженными на тройники. Потом шел с пучком жерлиц в руках. Мол, приду, просверлю лунки, и сразу расставлять снасти, но легкий путь оказался далеко не легким. Снасти путались, были неудобны в переноске, от чего уставали руки, а когда пришел на место, то пришлось еще долго перебирать и распутывать поводки, которые захлестнули живцы.

Но сегодня не имело смысла переносить куда-то квелых и еле шевелящихся живцов. Не доживут. А уезжать раньше времени – тоже не по-рыбацки… Остается одно: искать новое место, где клюет живец и охотится щука. Гм… Все кажется простым, но где это самое Эльдарадо? Но я давно уже приглядывался к роще сухих берез, торчащих изо льда в прибрежном мелководье у затопленной Рутки. И русло не так далеко, и место не «засиженное» рыбаками. Хотя коряг там… А рыбы?.. Но деваться некуда, надо проверить, иначе не успокоишься.

Наспех собираюсь и, проклиная рыбацкую нашу долю, тащусь в чапыжник, разбрасывая по сторонам снежную хлябь.

Ну, вот, пришел, наконец. Кругом стволы берез с отваливающейся берестой. На березах сидят вороны и, наклонив клювы, внимательно вглядываются в чужака, взвешивают: что, мол, в рюкзаке и вообще…

Разбросав жерлицы пока примерно, на глазок, без промера глубины, сверлю лунку и опускаю ко дну белую серебряную мормышку в расчете на сорогу. Кивок тут же резко вздрагивает и пригибается вниз! Подсечка! Окунек…

Не его ждал, по пойдет и он. Окуни заклевали отчаянно, словно только и ждали меня. Попадались и сорожки, но, как оказалось, в этом чапыжнике-коряжнике щуки брали только на окуня.

Вскоре я убедился в этом. Флажки жерлиц весело вскидывались до самого вечера. А я или выбрасывал на лед щучку на кило-полтора (крупнее не было) или резал леску, не в силах отцепить крючок от коряги. Но это была та самая активная ловля, о которой и мечталось…

Автор: Александр Токарев

Оригинал статьи размещен здесь:

https://vk.com/club87776168?w=wall-87776168_259%2Fall