Возвращение к звездам (24)

– Я ошиблась, ребенка не будет, – прошептала Агнешка, вернувшись из ванной.

– Будет… Когда-нибудь у тебя будет ребенок… а сейчас постарайся уснуть, завтра на работу… Я скоро вернусь, я в душ.

Подставив лицо прохладным струям воды, Марк наконец-то смог сделать выдох облегчения. Если бы ребенок был, значит, он был бы связан с Агнешкой на всю жизнь. Марк вспомнил другого ребенка… Вспомнил, как мечтал, что они с Лизой повенчаются, родится малыш, у них будет настоящая семья. Семья, которой ему так не хватало в детстве…

Своего отца Марк не помнил. Он ушел от них, когда Марку было два года. Зато он хорошо помнил всех своих отчимов. Почти все были пьющими. Не сказать, что алкоголики, нет, работали, что-то в дом приносили. Ради этого мать и заводила сожителей, чтобы «в дом приносили». Но по выходным эти отчимы пили. И много. Мать тоже вместе выпивала. Потом начинались выяснения отношений, с криками и драками. Иногда они на утро мирились, иногда мать выгоняла чересчур агрессивного сожителя. После расставания матери с очередным отчимом Марк наслаждался тишиной и порядком в квартире. Но недолго – через несколько месяцев в доме появлялся новый «отец и добытчик». Однажды все закончилось… Как все произошло на самом деле, никто не знает. Виктор, так звали нового любовника матери, во время допроса и на суде отвечал, что ничего не помнит, так как был слишком пьян. Избитую мать без сознания на кухне обнаружил Марк. Через несколько дней она умерла в больнице.

Возможно, поэтому Марк никогда не пил ничего крепче легкого вина. И не любил выпивающих девушек. Но с Лизой получилось иначе…

Марк не спеша возвращался домой. Он недавно закончил медицинский колледж и работал массажистом в реабилитационном отделении городской больницы. Домой идти не хотелось – была пятница, значит, у матери будут гости. Марк завернул к озеру. Сначала прогулялся по набережной, потом присел на свободную скамейку. Был теплый майский вечер. Вдоль озера прогуливались молодые мамы с малышами в ярких колясках или на трехколесных велосипедах. На скамейках расположились, прижавшись друг к другу, влюбленные пары.

Только на соседней лавочке, которая стояла немного дальше от набережной, возле задней стены кафе, сидела, обхватив голени и уткнувшись лицом в колени, одинокая девушка. Ее плечи иногда вздрагивали. Светлые волосы, светло-серые джинсы, толстый темно-серый свитер грубой вязки, немного странный для теплого майского вечера. Маленький одинокий воробушек.

Марк сидел очень долго, иногда поглядывая на одинокую девушку. Солнце село. Зажглись фонари. Девушка оставалась все в той же позе, только, кажется, плечи ее больше не вздрагивали. Марк решился подойти к ней. Присев рядом с девушкой, он слегка тронул ее за плечо.

– Простите… вам плохо?

– Мама умерла… – прошептал воробушек.

Так Марк познакомился с Лизой. А вечером того же майского пятничного дня мать Марка увезли с инфарктом мозга в больницу. Вскоре ее не стало. Через несколько дней Лиза переехала жить к Марку…

…После того, как Лиза ушла, они ни разу не разговаривали. На его звонки она не отвечала. В социальных сетях она его заблокировала. В квартиру, где жил отец Лизы с женой, и куда, вероятно, вернулась Лиза, его не пустили.

И тогда он с головой ушел в работу, с удовольствием соглашаясь на подработки и задерживаясь допоздна в больнице. К вечеру болели руки и спина, чему он даже был рад – физическая боль отвлекала от мыслей, от угрызений совести, от тоски, от сомнений, от всей этой сложной гаммы эмоций и чувств. Работа, душ, легкий ужин, таблетка, сон – все дни стали одинаковыми.