Люди бегут, что-то кричат, кругом пляшет пламя, искореженные вагоны лезут друг на друга

30.12.2017

В этот день, 30 декабря 1941 года, ветреным морозным утром произошёл пожар на подмосковной станции Лосиноостровская. Там гремели взрывы, которые сотрясали местные окрестности. На этой станции стояли вагоны, которые все были забиты боеприпасами, а в некоторых была военная техника. Также в огне оказался санитарный поезд с ранеными. На тушение пожара выдвинулись караулы военной части и Лосиноостровская пожарная команда.

Благодаря невероятной храбрости, инструктор военной части Плакучаев и его помощник Королёв спасли из охваченных выгонов санитарного поезда 18 раненых. А отделение Евсюкова откопало из-под обломков разрушенных домов нескольких жильцов.

Осколки от взрыва боеприпасов разлетались на сотни метров. На Ярославском шоссе горели дома. Чтобы дым не стал ориентиром для фашистских лётчиков бесперебойно работали насосы. Тушение пожара уже шло 16 часов. В битве с огнём погиб курсант Георгий Петров, который тушил пожар, и военные Самуил Ескин и Наум Садовский, которые спасали раненых из охваченного огнём вагона.

Н. Садовский был награжден орденом Красной Звезды посмертно 10 июля 1942 г.
Н. Садовский был награжден орденом Красной Звезды посмертно 10 июля 1942 г.

Люди из ближайших домов пришли на помощь раненым.

Население из близлежащих домов  ринулось спасать раненых бойцов. Вот как описывают немногие очевидцы происшедшую катастрофу. Поэтесса Нина Кан, член Союза писателей России ("Воспоминания военных лет"):

"...Мы были готовы к самому худшему, но в первых числах декабря движение фашистских войск на Москву было приостановлено. Вроде бы и дышать стало легче... Занятия в школе возобновились. Хотя, конечно, первая военная зима была для москвичей самой трудной. А большая беда пришла под Новый год. Стояли морозы до 30°. Утром в девятом часу я собиралась в школу, причесывалась в комнате перед зеркалом. И вдруг оказалась в кухне, в дальнем углу, отброшенная взрывной волной..."
(Поэтесса Нина Кан)

Снаряды взрывались с девяти утра то двух часов дня. Раненые бойцы выбегали из поезда и прятались в лесу. На улице был очень сильный мороз. К сожалению, многие тогда обморозились и не всех удалось спасти. Подлинный героизм проявили железнодорожники — два вагона с самыми крупнокалиберными фугасными бомбами были отцеплены, отведены со станции. Помимо санитарного поезда там ещё стоял эшелон № 47045 18-ой воздушно-десантной бригады 8 корпуса ВДВ. В живых из новобранцев остался лишь один Николай Антонович Ивин.

30 декабря наш эшелон остановился на платформе Лосиноостровская, - подошел Ивин к самому главному. -  Еще было темно. Лязгнули какие-то железяки,  откуда-то из сумрака раздалась команда: «Из вагонов не выходить!» Но было очень душно, хотелось пить, я плюнул на все и выскочил из вагона с котелком. Зачерпнул в сугробе снега, только успел поставить его на «буржуйку», чтобы растопить, залез на полку и в это время раздался жуткий удар… Все было как в немом кино: люди бегут, что-то кричат, кругом пляшет пламя, искореженные вагоны лезут друг на друга, на мне все горит, а я ползу по шпалам, сам не зная куда. Меня спасли две женщины, они сбили пламя с моей шинели, подхватили за руки и поволокли в сторону. Я потом долго удивлялся, каким образом мне удалось выжить – ведь красноармейская книжка и комсомольский билет, которые находились в карманах гимнастерки, сгорели дотла… "
(Николай Антонович Ивин)

Многие тогда думали, что это была диверсия. Но в сердце столицы это было неприемлемо для командиров и тогда эту трагедию решили от всех скрыть. Никто не знаю сколько погибло в той трагедии из-за грифа "засекречено". Только из 18-ой бригады ВДВ погибло в огне 396 человек. О пожарных, раненых из санитарного поезда и железнодорожников, к сожалению ничего не известно.

Николай Ивин, получив в этой трагедии контузию, прошёл всю войну. Конец войны он встретил в Кенигсберге.