ЛАЙМА

Иван выбирал её душой, среди семи копошащихся и снующих туда-сюда комочков. Он был опытным охотником и уже сразу мог увидеть в щенке задатки отличного помощника и друга, чтобы был не суетлив, смел и любопытен.

Лайма, как и её братья, была помесью волка и собаки во втором поколении, или как говорят волкособом. Для охотника такая собака или проблема, если унаследует волчьи повадки, либо бесценный помощник, так как нюх у таких "собак" в десятки раз лучше, чем у обычных собак и плюс выносливость волка.

К счастью, Лайма была тем самым бриллиантом. Она быстро росла и уже в три месяца Иван брал её с собой в лес. В те дни, когда Иван работал она терпеливо ждала его дома. Вскоре она уже как будто научилась считать дни недели и к выходным она все радостнее виляла хвостом при встрече хозяина предвкушая охоту. Шли годы и связь между ними росла. Ивану казалось, что она даже дыхание старается под него подстроить.

Однажды весной выдались целых три дня выходных и решил Иван пойти дальше в лес и заночевать в охотничьей сторожке. Среди ночи Иван проснулся от повизгивания Лаймы и вскоре услышал рык непрошеного гостя. Это был медведь. Большой агрессивный зверь учуял их издалека. Лайма пошла в атаку, Иван метнулся к ружью. Он торопился, патрон никак не хотел заходить в ствол. Все это время Лайма не подпускала медведя. Наконец патрон вставлен, но в темноте было трудно различить сплетавшиеся фигуры медведя и ЛАЙМЫ. Наконец Иван выстрелил. Первый выстрел, казалось ничуть не навредил агрессору, а лишь разозлил его. Следующий Иван сделал в голову медведя - тот рухнул.

Лайма не вставала. Она была сильно ранена. Медведь переломал ей рёбра, кровь струйкой стекала на траву.

- Потерпи, милая! Только не умирай! – кричал Иван, сооружая волокуши. Он понимал, что на руках далеко её не унесет.

Лайма не отвечала, было слышно только слабое хриплое дыхание.

Иван потащил волокуши так быстро, как только мог, изредка останавливаясь и прислушиваясь к дыханию собаки. Она сначала тихо плакала, потом закрыла глаза…

Целую ночь Лайму «собирал» давний друг Ивана, ветеринар Степан. Он выходил из операционной, смотрел на сжавшегося от горя Ивана, молча вздыхал и уходил обратно – на поле битвы жизни и смерти.

- Ну, что, Иван, придется тебе поухаживать за твоей спасительницей.

Впервые за долгие часы ожидания Степан дал надежду. Глаза закаленного охотника наполнились слезами, это были слезы облегчения.

- Я её теперь хоть всю жизнь на руках носить буду!

Через три месяца сняли уже все повязки окончательно. Но Лайма продолжала сильно хромать. Она виновато смотрела в глаза Ивана, будто извинялась. Мол прости, что не смогу больше быть тебе помощью и защитой. Она снова и снова была готова вступить в смертельную схватку за своего друга, но с тех пор Иван перестал ходить в лес на охоту. Жаль, что среди людей такая преданность - большая редкость. Иван стал исключением. Он не стал заводить новую здоровую собаку, и всю оставшуюся жизнь посвятил ЕЙ, своей ЛАЙМЕ...