Ричард Хаммонд: Гонка на пути к северному полюсу

29.03.2018
На нартах против пикапа просто не могла быть простым занятием

Джентльмены, заводите своих… собак. Я хочу рассказать об одном из тех странных моментов, что случаются, когда собираешься отправиться в арктическую экспедицию. Я стоял с людьми, которые были со мной во многих уголках света при более обычных обстоятельствах. Мы разговаривали о погоде - шёл снег, и было очень холодно. О том, как нам удалось поспать (вообще не удалось). Они выглядели так же, как на тестовом треке в Саррее или в пабе. Разве что были закутаны в огромное количество одежды.

Я смотрел на внедорожник Джеймса Мэя и Джереми Кларксона и не мог избавиться от чувства зависти. Как 10-летний ребёнок, которому на рождество подарили пустую коробку из-под обуви и фломастеры, а сверстникам - ключи от вертолёта и живого тигра в клетке. Но моя решимость была непоколебима - я проделаю свою часть путешествия смело и с достоинством. Я буду сильным и удивлю всех своей стойкостью, своей способностью адаптироваться к Арктике и умением кататься на санях.

В конце концов, у нас кончились причины для отсрочек, и пришлось признать, что пора всё-таки трогаться в путь. Джеймс и Джереми залезли в пикап, чтобы включить все системы и настроить камеры, а я встал на сани и взял покрепче свою верёвку.

Пикап зарычал, и гонка по направлению к северному полюсу началась. Я пытался смотреть вперёд, но мне мешал бьющий в лицо холодный ветер, впрочем, я мог видеть, как собаки упорно продолжают бежать, опустив головы и зарываясь лапами в глубоком снегу.

У меня были лишь деревянные сани и стая псов, но этого хватило, чтобы уйти вперёд от их тюнингованного высокотехнологичного внедорожника.

Я ждал того, как они отреагируют на ярко-красный пикап с ревущим двигателем и двумя паршивцами, которые точно будут выкрикивать оскорбления, когда нас обгонят. Но этого так и не случилось. Они всегда оставались сзади. У меня были лишь деревянные сани и стая псов, но этого хватило, чтобы уйти вперёд от их тюнингованного высокотехнологичного внедорожника.Я до сих пор вижу Джеймса и Джереми в их кабине. Как потом оказалось, Мэй забыл свои перчатки.

Я повернулся и рассмеялся, глядя на скрюченную фигуру Джеймса, когда он вылазил из машины, чтобы вернуться в отель, а Джереми в это время осыпал его ругательствами через открытую дверь.

Я в палатке. Мне холодно. Я в спальном мешке и одет во всё, что у меня есть, за исключением куртки. Которую на улице уже замело снегом. Это и есть то, чем приходится заниматься Бравым Полярным Исследователям. Оставляешь верхнюю одежду снаружи, чтобы она не впитала влагу, возникающую из-за тепла тела во время сна, и не заморозила вас на следующий день.

Все озабочены потом, мочой и поиском места, где бы опорожнить кишечник. И это можно сделать далеко не везде, зря вам так кажется. Приходится брать с собой туалетную бумагу и ружьё на случай нападения белых медведей. Одной бумагой ведь с ними не справиться.

Укрыться нигде нельзя, деревьев, естественно, нет. Один голый лёд. Поэтому выбираешь место, спускаешь подштанники и делаешь то, зачем пришёл. Что касается малой нужды, я даже не хочу об этом рассказывать. Я уже говорил, что там очень холодно. Минус сорок - минус пятьдесят градусов. Это не может не сказаться на мужском достоинстве даже самого накачанного тестостероном Бравого Полярного Исследователя. Мы, собственно, не исследовали северный полюс, это уже сделано суровыми мужчинами в огромных шапках с их кораблями, застревавшими во льдах, и лошадьми, которых съели, когда поняли, что пингвинов тут нет.

Съёмочная группа и я получили строжайшие предписания, как надо себя вести. Любая прогулка может вызвать гипотермию, обморожения и ещё кучу всяких неприятностей из тех, что не случаются на саррейском треке.

Аккумуляторы работали на порядок меньше, чем в более тёплом климате, а простой процесс снимания перчатки, чтобы вынуть камеру, мог кончиться потерей этой перчатки и, впоследствии, потерей обмороженной руки.

Нам сказали выпивать как минимум литр воды каждое утро, потому что холодная атмосфера лишала наши тела влаги, и обезвоживание там такое же, как в пустыне. Странное дело, воды кругом полно, но вся она превратилась в лёд. Мы ставили на печку котёл и заполняли его тоннами снега. Серьёзно, целыми тоннами. Куча снега размером с Land Rover в итоге превращается в полстакана воды.

Приходится следить за цветом своей мочи каждый раз, когда ходишь отлить. Если она бесцветная, всё нормально. Если же бледно-жёлтая, надо больше пить, чтобы не заработать головную боль. Моя была именно такой - мне надо было больше пить.

Мы просыпались, запрягали собак и ехали от 6 до 8 часов, или пока они были способны бежать. Потом ставили палатки, делали короткий перерыв на сон (около 4 часов) и снова мчались вперёд, пока у собак не кончались силы. Смена дней там не имеет значения, потому что темно просто не бывает.

Любая прогулка может вызвать гипотермию, обморожения и ещё кучу всяких неприятностей из тех, что не случаются на саррейском треке.

Остров Батёрст хорошо просматривается на фоне остального бесконечного снежного пространства, так как возвышается над ним массивным белым холмом. Чтобы до него добраться, нам пришлось преодолеть широкую равнину. Она называется Тропа Полярных Медведей, потому что они проходят именно через неё во время своей миграции. Их здесь тысячи. И сейчас как раз тот самый период… Чудесно. Если меня не прикончат холод, медведи и расщелины, то это сделает запор. И люди находят это интересным? Да им лечиться надо. И немедленно.

Долина была большой, широкой и отвратительной, вся в невысоких холмиках. Кое-где ветер отполировал их склоны так, что снег сверкает чёрным цветом. Я посмотрел вперёд и увидел то, что показалось мне знакомым, и райские птицы запели у меня в душе. Это было узкое строение, не больше метра в ширину, высотой с человеческий рост. У него была одна дверь, и я не мог ошибиться в том, что это такое. Я со всех ног бросился бежать к съёмочной группе, выкрикивая на ходу:

«Парни, там сортир! Я нашёл его. Он прекрасен. Надо убедиться, что это не мираж. Дайте мне ружьё. И рулон бумаги. Если я не вернусь через полчаса, скажите моей семье, что я умер счастливым человеком».

И это действительно был туалет. Или типа того. Типичная деревянная постройка, как те, что украшают сельскую местность. Но для меня он был величественнее, чем кафедральный собор, и привлекательнее, чем Бленхеймский дворец. На него я легко бы променял Тадж-Махал, Эйфелеву башню и здание сиднейской оперы.

Водопровод был рудиментарным - его не было. Что-то вроде арктического биотуалета. Но он работал. Там было сиденье и ощущение уединённости. И мне было плевать, сколько белых медведей ошивалось вокруг, затачивая свои клыки и споря, кому достанется нога, а кому голова. Им всё равно придётся подождать, пока я не выйду наружу. Новость о том, что мы проиграли гонку, догнала нас, когда мы пересекли ещё один участок, забитый ледяными глыбами, расположенными в хаотичном порядке. Джереми не мог скрыть свою радость, когда говорил мне, что их команда достигла пункта назначения. Их навигационная система это подтвердила.

Они много чего пережили и сделали то, чего до них не делал никто - доехали на машине до магнитного северного полюса. Так что они были просто переполнены гордостью. Я взглянул на собак, которые подняли морды и смотрели, как я что-то говорю в коробочку в своей руке. Я не знал, смогут ли они простить меня за то, что я их подвёл. За то, что не смог помочь им выиграть. Самолёт должен был приземлиться на полюсе тем же вечером, а потом отправиться за нами.

Использовав три снегохода в качестве катков и грейдеров, мы выровняли площадку для самолёта. После этого мы сели пить холодный кофе из наших фляжек и пытаться согреться. Но тут прозвучал звонок телефона.

Голос на том конце сказал, что возникла проблема. Самолёт приземлился на полюсе и забрал команду, но при этом сломал одну из своих лыж. Теперь он мог приземляться только на обычные шасси. Нам надо было ждать, пока они доберутся до Резолюта, починят поломку и вернутся за нами.

Потом мне сказали, что я потел, не переставая, целых 40 минут. Мы забрались в палатку, думая о своей судьбе далеко не с таким самообладанием, как команда Роберта Скотта, когда они встретились лицом к лицу со смертью в этой ледяной пустыне 100 лет назад.

Они сделали то, чего до них не делал никто - доехали на машине до магнитного северного полюса. Так что они были просто переполнены гордостью

Мы нервно озирались вокруг и представляли из себя жалкое зрелище. Мы были, естественно, небриты и наши бороды были либо густыми, как шерсть медведя, либо скудной неприятной растительностью, как, например, у меня.

Мы понимали, что должны вернуться в цивилизацию с высоко поднятой головой, как бывалые исследователи. Было решено достать из рюкзаков и сумок разные бритвенные принадлежности. Но никто не взял пену для бритья. Мы не ожидали, что она нам понадобится.

Но мы обнаружили, что если подержать голову над только что вскипевшей водой, то борода становится мягче, и криков мучения и боли стало меньше. Мне, правда, несмотря на мои шекспировские усики и тонкую бородку сдержаться не удалось.

Прошло ещё какое-то время. У некоторых из нас были айподы, и они помогли нам сохранить рассудок во время долгих часов блуждания по снежной пустыне. Мы изобрели новый вид рулетки. Всё просто. Все игроки берут свои девайсы, а потом независимый участник, у которого айпода нет, называет случайные букву и цифру.

Все должны набрать эту букву в меню, а потом выбрать номер трека. Смысл в том, чтобы попасть на самую идиотскую песню, которую нужно дослушать до конца, пока все беззастенчиво над тобой издеваются.

За этой игрой мы провели ещё несколько часов. Наконец, прилетел самолёт, и мы начали долгое путешествие обратно в цивилизованный мир, где куртки нужны для комфорта, а не для спасения от смерти. К моим собственным собакам, которые никогда не будут столь бесстрашными, преданными и стойкими, как те, с кем я был в Арктике. Но меня вполне устраивает их верность и добродушие. И к моим жене и дочерям - женщинам, которые составляют весь смысл моей жизни независимо от того, где я нахожусь.