Опыт одиночной пикетчицы Лизы Михалёвой

В том году я переехала в Лондон и там впервые вышла на одиночный пикет в поддержку сестёр Хачатурян возле посольства РФ. Я считаю, что любой вклад в активистскую деятельность важен, поэтому использую свои 8000 подписчиков с пользой: рассказываю о том, что происходит, провожу опросы, веду диалог.

Летом я вернулась в Москву и подняла вопрос о харассменте у себя в сториз. Я получила более пятидесяти историй девушек про то, как они сталкиваются с кэт-коллами, домогательствами в метро, угрозами при отказе дать номер и изнасилованиями.

После того, как московский марш в поддержку Хачатурян не согласовали, я присоединилась группе
«Марш Сестёр» на фейсбуке. Это сообщество, где не только освещают историю сестёр, но и выступают за закон о домашнем насилии и подписание Стамбульской Конвенции в России.

Моя политическая неудовлетворенность, связанная с бездействием государства по отношению к насилию, росла не по дням, а по часам. Убийство активистки Елены Григорьевой и появление Пилы сменили часы на секунды.

24 июля я увидела пост в «Марше Сестёр» об одиночных пикетах против насилия над активистами в ответ на убийство Елены и решила пойти к администрации президента. Я ознакомилась с памяткой об одиночных пикетах правозащитного проекта ОВД-инфо (ссылка на телеграм-канал), ушла с работы пораньше и побежала за маркером и листом А3.

Придумывать и наносить на бумагу лозунг я принялась перед Большим Театром. «Можно ли назвать людьми тех, кто уничтожает и преследует людей, борющихся за людей?» гласила одна сторона, а вторая – «Нет насилию над активистами!». Сначала я не особо думала о последствиях своих действий, но вид на Красную Площадь меня отрезвил.

Одиночные пикеты в России, в отличие от массовых, не требуют согласования. Но зачастую участников задерживают по разным причинам: от курения в общественном месте до приписывания журналистов к пикетирующим, таким образом создавая массовый пикет. Обычно задержанных отпускают без составления протокола – то есть целью полиции является прикрыть публичные выступления. Вот так они «разрешены».

Я шла на пикет, чтобы дать знать о своём голосе, который кричит против насилия. Который кричит за долгожданное появление в нашей стране толерантности.

И вот я приближаюсь к маленькой группе людей около администрации президента с зонтом в руках и надёжно спрятанным в сумку плакатом (одну активистку чуть не задержали за то, что у неё плакат торчал из сумки, а рядом стояла ещё одна девушка со свёрнутым плакатом).

Присутствующих можно было разделить на группы: полиция, участники, СМИ, наблюдатели и провокаторы. Про последних позже мне рассказала моя подруга, опытная участница протестов и юристка. Это мужчины из националистической радикальной группировки SERB с девизом «Мы не толерантны!» (поговаривают, что их поддерживает Кремль). Их задачей является провокация оппозиции на высказывания и действия, преступающие закон. Они агрессивно и без воображения тараторили о развращении молодежи, о нудистском пляже в Сосновом Бору, где такие как мы обитают, и оскорбляли участников фразами а-ля: «Будь нормальным, и нечего будет бояться».

Один из них «толерантно» поинтересовался, девушка я или парень. А далее заявил, что понять это смог бы лишь «пощупав меня». И хотя в тот момент я не знала, кто они (они представлялись как «независимые блогеры» и снимали свои нападки), но догадалась, что не стоит им пытаться что-то объяснить, а тем более грубить, поэтому позитивно отшучивалась. Я не осветила информацию о пикете в своём профиле из страха привлечь именно таких персон, но оказалось, что они всегда найдут дорогу.

Я также познакомилась с участницами и участниками пикета. Кто-то стоял в очереди (пикетная очередь образуется, чтобы каждый высказывал свои требования на одном и том же месте, вместо нескольких одновременных пикетов, чтобы не провоцировать полицию), кто-то уже своё дело сделал, а кто-то беседовал с провокаторами и воздерживался от выплеска эмоций.

В мероприятии приняли участие около двадцати-тридцати человек. Большинство плакатов и требований пикетирующих были связаны с ЛГБТК+ сообществом и требованием отменить закон о пропаганде гомосексуальности (провокаторы сфокусировались именно на этом и именовали акцию «мини-гей-парадом»). Я бисексуалка. Поэтому, хотя цель моего присутствия и заключалась в толерантности к активизму в целом, я чувствовала солидарность с пикетирующими.

Ксения Щенина – активистка, борющаяся с туберкулёзом, говорила о том, что «Пила Против ЛГБТ» добивается прекращения антиретровирусной терапии для ЛГБТК+ персон за счёт государства. «Мировоззрение и ориентация не причина для смерти», – терпеливо повторяла она. Были и те, кто непосредственно поднимал вопрос преследований и ненависти в сторону активистов и активисток.

Наконец наступила моя очередь. Мне не хотелось никому доставлять правовых проблем, поэтому я дождалась, пока мой предшественник полностью уберёт плакат и отойдёт. Под крики провокаторов: «Кто следующий, трансформеры?» я достала свою А3 и сразу заметила приближающегося ко мне полицейского. Он подходил ко всем пикетирующим до меня, но задержали лишь двоих, и то — из-за провокатора, вставшего рядом.

Мужчина в форме просит мои документы на проверку, я отдаю их ему в руки, он фотографирует документы и меня с плакатом, возвращается к автозаку. Я стою перед камерами с плакатом и иногда говорю. Всех очень интересует мой внешний вид и чемодан (я стилистка – у меня были разные тени на глазах и чемодан с вещами для съемки). Одна девушка попросила мой плакат, но я, держа в голове закон, дала ей лист и маркер – не хотела нести ответственность за массовый пикет. После меня полиция наградила вниманием ещё одну активистку, но затем проверка закончилась – больше ни к кому не подходили. Это меня насторожило, но нужно было ехать на съемку.

Впоследствии я сильно тревожилась из-за документирования моего участия в пикете. К интернету, юристам и активистам у меня были одинаковые вопросы: «На каком основании мои документы проверили и сфотографировали?». Ответ был прост – ни на каком.

«Почему перестали подходить к другим?» – «Скорее всего выполнили план». Я также спросила о том, что с этой информацией делают правоохранительные органы. «Собирают базу активистов», «Захотите в ФСБ, вряд ли возьмут», – ответили мне.

Скрывать мне нечего и в ФСБ я не рвусь, но гарантии, что меня, как и десяток невинных людей, не приписали к чему-то страшному, не было. Полиция грубо нарушила мои права – мои действия были законны. И хотя для проверки документов полицейский мог бы найти причину, брать их в руки, фотографировать их и меня он не имел права — для этого мне нужно было дать согласие на обработку персональных данных.

При таких нарушениях важно узнать имя сотрудника и номер на его нагрудном знаке, мне была известна только фамилия. Я думала позвонить в ОВД и потребовать удалить фото, но люди, ранее столкнувшиеся с полицейским беспределом, сказали, что ничего не добьюсь.

Увидев эту же сцену до своего пикета, у меня бы возник вопрос на каком основании это происходит, и почему пикетирующий этого не уточняет. Я думаю, что нам всем знакомы ситуации, в которых наш мозг по непонятным причинам переходит в энергосберегающий режим и не отдаёт приказ телу делать то, что нужно. Почему я это не прогуглила? Почему я не спросила рядом стоящих людей? И главное, почему я не потребовала объяснений у полицейского?

Возможно, поддалась примеру и авторитету более продвинутых активистов, следующих указаниям. Возможно, слишком расслабилась в Лондоне с доброжелательной полицией. А, может быть, так проявилась моя подсознательная безнадёжность по поводу контакта с тем, кто должен меня «защищать», а на деле бьёт таких, как я, дубинками. Я очень пожалела, что заранее не прочитала закон «О полиции». Позже узнала, что такая манипуляция с запечатлением личности очень распространена на пикетах – и ей поддаются.

«Люди аполитичны до того, как их это коснётся». Меня слегка касалось много лет, но вот задело посильнее. В ответ на мои истории мне писали о том, какая я смелая, и что намного больше людей должны были стоять рядом. Это придало сил и помогло выбросить из головы ненужную паранойю из-за моей фотокарточки, хранящейся у полиции — пускай любуются. На фоне более серьёзных проблем, связанных с московскими протестами, я поняла, что важнее всего сейчас продолжать раскрывать свою позицию. Пикет оставил меня в состоянии гражданской эйфории от того, что это возможно.

Выходить на улицу в роли активистки страшно и непросто. Будь готова к реальным последствиям, а главное — знай свои права и права госорганов наизусть. Неизвестно, снизится ли уровень насилия над активистами и активистками и отменят ли закон о гей-пропаганде, но очевидно, что люди будут продолжать бороться за свободу.

Не знаю, что будет дальше, но надеюсь, что мы ещё увидим новые лица на пикетах. Ведь мирное выступление — не преступление.

Трансляцию пикетов можно посмотреть у
Рупора Москвы. Лиза выходит начиная с 18:45, а в 20:04 к ней подходит полицейский.

Инстаграм-аккаунт Лизы —
@liza_mikh.