Село у дороги

До замка дракона, где томилась в неволе принцесса, было уже рукой подать.

Но дорога, сбегая с холма, пролегала через небольшое селение.

Принц туго натянул поводья и огляделся, не спешиваясь.

Странный вид был у селения. Неприглядный. Обгорелые избы, грязь непролазная…

Жизнь здесь, однако, была. Избы, хоть и закопчённые дочерна, но явно тёплые, жилые. Даже сюда, на вершину холма ветерком тянуло запахи свежевыпеченного хлеба и кваса.

На лугу за околицей конные играли в какую-то странную игру. Меж ними металась со смехом румяная красавица в сбившемся на ухо платке. Тяжёлые русые косы то перелетали с одной смуглой груди на другую, то покрывали её босые ноги, мешая взглянуть, а уж бегать — и того пуще! Тогда селянка спотыкалась и падала в грязь, но та странным образом к ней не липла. А конные всё равно никак не могли её словить.

Тут зазвонили к обедне. Красавица величаво, со спокойной важностью встала, отвела косы руками и пошла с луга. У крайней избы она ловко подхватила с земли ползающего ребенка годков двух от роду, посадила его на грудь, как на стул, а следом уже семенил еще один, постарше. Постепенно сзади гуськом пристроилась вся большая семья.

Эта картина была бы по сердцу любому, кто любит простой народ. Но принц лишь поморщился: «Пейзане…», представив как в окне башни нежно воздымает худенькие ручки навстречу герою-освободителю хрупкая принцесса.

— Аллюр три креста!!! — издал принц вопль, полный любви и отваги, дал коню шенкеля и во весь опор помчался с холма, решив быстрее проскочить некуртуазное место.

Но не тут-то было! Едва наш всадник вихрем влетел на середину селения, наперерез ему метнулась в прыжке фигура, повисла, вцепившись в уздечку. Конь, дико всхрапнув, на всём скаку остановился, как влитой, запрокидывая голову. Мелькнули его дикий налитый кровью глаз, чьи-то красивые ровные зубы…

«Как крупные перлы!..», — успел подумать принц, вылетая из седла наземь.

…Первое, что почувствовал он, очнувшись, был едкий запах гари. Со стоном открыв глаза, он обнаружил, что лежит на обугленных половицах. Вокруг ещё плавали лохмотья дыма и оседали хлопья сажи. Но жизнь в избе уже, по всему видать, налаживалась.

Туда-сюда так и сновала, ко всякой работе ловка, красавица, миру на диво. Увидев, что принц пришел в себя, глянула на него неодобрительно:

— Вольно ж без работы лежать! Не люблю я безделья этого по будням!

— А…, — начал было принц, но красавица не дала продолжить:

— Некогда лясы точить, косить пора! — и подняв его, вытолкала на крыльцо.

Ошеломлённый принц огляделся. На завалинке сидел босоногий паренёк, бруском звонко отбивая лезвие косы. При виде принца он встал, учтиво подтянул порты и, поклонившись, представился:

— Принц.

— Взаимно, — ответил принц, слегка удивившись.

— Ага, все мы здесь — наши высочества, — согласился паренёк. — Ни один не прорвался...

Тут из избы выглянула хозяйка, и он заспешил, потянув нового товарища за порваный рукав камзола:

— Всё, всё! Уже идём, идём, красавица! Идём, идём, желанная!..

…Когда сметали последний на сегодня урочный стог и присели отдохнуть, принц из новеньких упрямо сказал:

— А завтра я всё равно сбегу!

— Не сбежишь, не такие пробовали по-первости, — покачали головами старожилы. — Да скоро и сам не захочешь.

— Э-эх!! – мечтательно вздохнул самый молодой, вытащил из скирды лютню, уселся поудобнее, тронул струны, запел приятным тенором, романтическое, из Гейне:

Не знаю, что стало со мною,

Печалью душа смущена…

А все дружно подхватили:

— … Я видывал, как она косит:

Что взмах — то готова копна!

Село у дороги-2 →

А с другим принцем вот как вышло →

И со Злушкой у принца ничего не будет →

А целую книжку не желаете?