1264 subscribers

Закинул старик невод...

4,6k full reads
5,4k story viewsUnique page visitors
4,6k read the story to the endThat's 85% of the total page views
1,5 minute — average reading time
Закинул старик невод...

– Тятя, тятя! – ломились в избу дети, колотили в дверь, стучали и царапались в окна.

Старик не отзывался. Плотно надвинув засов и наглухо задернув ветхие застиранные занавески, он прятался на полатях, лучину загасил и тихо бурчал себе под нос: "Кто там стучится в поздний час? Уходите, нету дома никого, съехал я отсель..."

По уму-то так давно и надо было сделать – уехать из этого проклятого места куда глаза глядят. В безводную пустыню Кара-Кум, лучше всего. Еще когда проезжий китайский человек по имени Сунь внимательно поглядел на него мудрыми узкими глазами, поставил на землю лоток со своими товарами, поклонился и сказал: "Ты слишком долго сидишь тут, на берегу. Смотри, рано или поздно мимо проплывет такое, что и Будде не приснится..."

Зря не послушал, послал умного китайского человека: "Ступай себе, ходя, своим дао!", – думал, тот собирается ему свой контрафакт навяливать, крючки из порошкового металла, которые и пескарь перекусит, или невод такой расцветочки, что у щуки зубы сводит. Но нет – поклонился китайский человек еще раз и пошел.

А вскоре оно все и началось.

Старик покосился в угол избы на груду всяческого хлама, что притащили его сети.

Старый резиновый мяч в красно-зеленую полоску. С виду безобидный, но с той поры, как вытащил его старик, преследует несчастного по ночам детский плач. Громкий и безутешный, Пробовал снова выкинуть в речку – ан нет! Мяч, хоть и наполовину сдутый уже, не тонет. Покачается-покачается на речной волне, уплывет вниз по течению, а на следующий день – снова тащат его сети. Бросил старик эти попытки. Когда совсем уж невмоготу, затыкает уши свечным воском.

Рваный хитон и одна сандалия, левая. Всё, что на этом свете осталось от Греки. Ехал он назад к своим из варяг, неосторожно сунул руку в реку. Сети старика притащили его на берег еще живым, но сразу видно было – долго не протянет. Уже через пару дней пришлось снова отвести его на берег, покричать на ту сторону, чтоб забирали. Харон приплыл, только посмотрел на распухнувшее тело со впившимися черными раками, сразу кивнул: "Четвертая стадия, неоперабельно, полезай на корму".

Собачий ошейник, ржавые обручи от омулевой бочки, выбитое донышко – это уже от другой, почти сгнивший букетик из всякой дребедени – та безумная девица, от песен которой сам старик чуть не свихнулся, говорила, что в нем у каждого цветочка свой смысл, слипшийся от воды томик Карамзина, груда коньков с заскорузлыми ремешками...

Старик вздрогнул от грохота, очнувшись от неприятных воспоминаний. В двери-окна заколотили с новой силой, вот-вот вышибут, бесенята персидские! Все в мамку, такая же была – огонь-девка! Сама-то, как поплыла дальше, так больше и не возвращалась, зато эти – в день урочный каждый год.

Старик не выдержал, распахнул дверь утлой избы, выглянул наружу:

– Вы, щенки! За мной ступайте! Будет вам по калачу...

К слову, если уж зашла речь о персидской княжне, то, может быть, кому-то будет небезынтересна вся правда о том запутанном мокром деле. Она здесь.

***

Ну, а краткая антология жизни замечательных утопленниц - здесь.