Оставшись в 1943 г. сиротой, 15-летняя Тоня решила пойти в Вологду за 200 км, чтоб наняться там водолазом

Познакомилась я с бабой Тоней, когда войне уж минуло 53 года. Волею случая жизнь свела нас на соседних больничных койках.Невысокая полненькая старушка, как пончик. Мой вопрос об имени-отчестве она не расслышала, а товарки с соседних коек хором: «Да, зовите её бабой Тоней – весь Затон её так зовет».

Память уже стала подводить бабу Тоню, не помнила, что утром было, а войну баба Тоня помнила хорошо. Особенно холодную зиму 42 года.

Сначала умерла её мама. Труд в колхозе и в мирное время не был лёгким, а тут все мужики на фронт ушли. Работы прибавилось. Осенью в поле ночевали – непогода началась рано. Пошли дожди, потом морозы ударили, а убирать надо. Мёрзлую картошку выковыривали из каменной земли. Прибавился лесоповал, бабы плечо под комель подставляли – всё для фронта, всё для победы. Надорвалась мать бабы Тони на тяжёлой работе и тихо угасла после Нового года.

А следом с фронта похоронка на отца. Так в одночасье осталась баба Тоня круглой сиротой 15 лет от роду. Сердобольные односельчане помогли только советом. Кто возьмёт к себе ещё один голодный рот, когда в избе своих с пяток?

Жила баба Тоня – девочка Тоня тогда в небольшой тотемской деревне недалеко от реки Сухоны. 200 километров до столицы Вологды. Соседи и посоветовали: «Иди, Тоня, в город, там и работу найдешь, а в деревне пропадешь ты».

Собрала Тоня нехитрый узелок с пожитками, из еды одна картошка, да, клюквы взяла, и пошла. Вологодчина – огромная, лесная, болотистая. Повезло Тоне со зверьём – медведи-шатуны не попались, да и волки все больше в стороне выли. Раз только бежала она от волка-одиночки, повезло – деревня рядом оказалась, и волк, видно, больной да старый был. Вот это чудо настоящее – до сих пор волки по вологодским деревням и пригородным дачам собак из будок крадут.

С людьми же не всё просто было. Где в хату пустят. Ряднину на пол кинут в кухоньке: «Ночуй, здесь тепло», а утром к столу пригласят, похлёбки какой плеснут. Не разносолы, а всё горячее. А где через дверь: «Иди в сарайку, сено надысь завезли, да огня не жги». Не обижалась, тяжёлая година, зароется в сено с головой – тепло и не страшно.

10 дней шла маленькая Тоня до Вологды. В городе отправилась в пароходство. В войну в нём мест много освободилось. Женщины постарше даже к штурвалу вставали вместо ушедших мужиков. Определили пятнадцатилетнюю Тоню разнорабочей – грузчик-уборщица. А весной перевели в водолазы.

С началом навигации вывезли водолазов на Сухону. Река красивая, но своенравная. Тридцать тысяч лет назад, когда ледник накрыл большую часть Вологодчины, река прорвалась через лед, песок, камни, пробила себе русло на север. Но камни не сдаются, каждый ледостав и ледоход затягивает вода камни в фарватер. Чистить его надо. На такую работу подрядилась Тоня.

Водолазного костюма по размеру не нашлось. Смеялись мужики, засовывая Тоню в большой скафандр, она в одной штанине поместится. А в реку опустили – от смеха по палубе катались. Самым тяжелым в этой конструкции из Тони, скафандра, шлёма, шланга, сетки и молотка оказался шлём. Он-то первым и стал уходить под воду.

Не по уставу работать вверх ногами. Отсмеявшись, мужики багром выловили Тоню. Выдали вторую сетку, которую набили камня и привязали к поясу. Эта сетка её тянула на дно. Была Тоня водолазом с двумя сетками камней.

А жизнь у бабы Тони потом сложилась. После Победы вернулись сверстники с фронта, вышла замуж, детей родила, внуков дождалась. Из водолазов она ушла осенью 42. Смеялись на реке над ней – водолаз- лягушонок. Пошла работать маляром. Так всю жизнь и красила пароходы.

Дети и внуки часто бабу Тоню навещали в больнице. Выписались мы в один день и разошлись в разные стороны. 20 лет прошло, я уж думала фамилию её забыла. Нет, вспомнила сейчас – Быкова баба Тоня.