Сургут – ключ к Средней Оби

1,3k full reads

Около вырезано государева земли Сибирские Сургуцкого города

Присоединение Сибири не стало одномоментным событием. Как разгром Кучума на Чувашском мысу не означал покорения Сибирского ханства, так и строительство на месте бывшей Кучумовой столицы - Искере (Сибир) русского города Тобольска на являл собой окончательного покорения народов Приобья.

Строительство нового русского города в Западной Сибири зачастую был результатом рейдов в еще непокоренные территории. Вектор волны русского продвижения был обращён к Северу Западной Сибири, на Пелым, Самаров, Березов, Обдорск… Но сложная обстановка на только что возведенных восточных рубежах Русского государства заставила обратить внимание военную и административную власть на не менее грозную, нежели Пелымское княжество политию – Пегую Орду.

Сургут – ключ к Средней Оби

Под этим наименованием русские источники скрывают целый конгломерат селькупских и кетских племен, объединенных в довольно мощное протогосударственное образование, располагавшееся в течении Средней Оби. Не исключено, что в состав Пегой Орды так же могли входить и представители прочих местных Сибирских народностей – остяки, самоеды и даже татары. Источники фактически безмолвны по отношению к Орде до «Сибирского взятия». Однако дальнейший ход событий позволяет предполагать о наличие если не союза с Кучумовым царством, то, по крайней мере, некой политической лояльности Орды к Сибирскому ханству и явной антипатии к новой Московской администрации. Наличие крупного конкурента, возможного союзника Кучума, не могло не беспокоить русского государя, однако в его руках находился «козырь», сын местного князя Вони - Урунк, уже находящийся в аманатах в Тобольске, и готовый в случае обострения ситуации к «размену». Кроме того, в Сургутском Приобье раскинуло свои владения и еще одна, довольно самостоятельная, полития – Бордаково княжество. А это значит, что дело покорения Средней Оби только начиналось, а только закрепившуюся в Сибири русскую администрацию поджидало еще не одно препятствие.

Сразу после строительства первых укреплений Берёзова, московские власти направляют отряд служилых людей под руководством князя Ф. П. Борятинского и письменного головы В. Оничкова в самое сердце земель Бардака – в область, именуемую Сургут [Очерки…, с. 105]. Место было выбрано далеко не случайно. Новый город должен был стать не только «резиденцией» русской администрации в землях Бардака, но и обеспечить контроль над путем далее на восток – в земли Пегой Орды. Судя по наказам, данным воеводам, командиры отряда должны были дождаться личного прихода князи Вони и привести его «под государеву руку». В противном же случае следовало «ту Пегую Орду воевать» [там же]. Указ о начале приготовлений был отдан 19 февраля 1594 года, а уже к осени того же года на правом берегу Оби в устье небольшой речки Саймы уже был срублен город, получивший название по всей окружаемой его местности – Сугрут.

Сургут – ключ к Средней Оби

Существует несколько версий о происхождении данного топонима. Есть версия, скорее умозрительная, что название происходит от слова сургуч, полагая это место, где местные остяки изготовляли из смолы и нефти это вещество для продажи татарским купцам. Достаточно реалистичной выглядит версия о происхождении из двух слов: сор — заливная пойма и кут (от хант. кут, кутв) — средний, т.е. средний сор. Нам же, довольно любопытной кажется селькупская этимология происхождения этого топонима – Сурый (зверь) Кут (запор, забор, ограда), т.е., вероятно, Звериный городок.

Расчет русской администрации оказался верным. Сразу после воздвижения Сургута, к новому городу пришел князь Воня с богатыми подарками для государя. Урунк был опущен и с Воней вернулся в родные места. Однако, то, что русские власти посчитали за первую, прецедентную дань, на деле оказалось лишь выкупом за княжеского сына и в следующем году сборщики ясака вернулись со сборов с пустыми руками.

Грозные события следующих двух лет, связанные с повсеместными восстаниями остяков на вновь приобретенных Московским государством территориях, заставили на время отвлечься от восточных соседей [Зыков А.П., с. 113-114]. Только к весне 1596 года русской администрации удалось добиться компромисса с князем Бордаком, которому, к слову, были даны очень широкие привилегии и свободы на подвластных ему территориях. Вскоре за свою лояльность Бардак получает свою волость в вотчину, а случилось это при следующих обстоятельствах.

Сургут – ключ к Средней Оби

Уже весной 1596 года Бардак доносит о якобы готовящемся бунте Пегой Орды - князь Воня заключил союз не с кем-нибудь, а с самим Кучумом, грезившим о реставрации своего ханства, и собирается в поход к Сургутскому городу [Зыков А.П., с. 114]. На сколько правдивы были эти слухи говорить сложно, но ответ Москвы был решительным и молниеносным: весной 1597 года русские отряды при поддержке кодских остяков захватили резиденцию князя Вони в Нарымском городке.

Вместе с тем, «автономность» Бардака и явное недоверие русских властей к его действиям не позволяли оставлять без внимания вверенную ему волость. И повод покончить с самостоятельностью этой политии вскоре нашелся. В 1610-е года начинается внутренний конфликт в Бардаковой волости. Приемник Бардака, князь Кинема, начал вести агрессивную политику по отношению к лояльным русской администрации остякам. В 1616 году он собирает поход на аганских, аслыпских и юганских остяков, развертывает грабежи на Оби, а в 1618 году – громил обоз томских служилых людей [Зыков А.П., с. 116]. Этот мятеж был окончательно подавлен только в 1619 году, а окончательное объясачивание сургутских остяков завершилось только к 1625 году. В Жалованных книгах Московского государства содержится интереснейшая запись от 4 января 1622, красноречиво повествующая об этих событиях. Суть записи такова: в 7127 и 7128 годах (1619/20 года) сургутский казак Ивашка Петров во время подавления мятежа «съ Сургутскими съ изменники с Кинемою Бардаковым (сын Бардака – авт.) съ товарыщи и с Кунною Самоядью бился явственно, взялъ мужа», за что награжден был царем и одарен сукном [Газенвинкель К.Б. (а), с. 9].

Сургут – ключ к Средней Оби

смотря на то обстоятельство, что территория Сургутского уезда выступала крайне важным экономическим регионом, обладавшим богатыми запасами наиболее ценной, товарной «мягкой рухдляди», ясачный сбор на протяжении XVII столетия ежегодно сталкивался с крупными недоимками. В.Д. Пузанов приводит этому факту следующие объяснения. Во-первых, после умиротворения выступлений, связанных с жесткими методами сбора ясака, сургутские воеводы пошли на смягчение политики и стали собирать не установленный сверху ясак, а столько, сколько физически мог выплатить каждый ясачный остяк. Во-вторых, на протяжении этого столетия наблюдается постепенный отток остяков в отдаленный районы – на Таз и Енисей. И, наконец, продолжающиеся внутренние конфликты не способствовали окончательному складыванию унифицированной ясачной системы [Пузанов В.Д., 138-139]. В отношении первого стоит добавить, что уже в 1608 году указом царя Василия Ивановича Шуйского Сургутским воеводам было велено огласить первые льготы тем ясачным, которым «ясак положен тяжел, не в силу» [Сословно-правовое положение…, № 4]. Показателен и другой пример: в 1610 году грамотой царя Василия Шуйского, направленной Сургутским воеводам, было предписано существенно снизить нормы сбора ясака (с 9 до 2 соболей с человека) для служилого Пегой Орды князя Кирши Кунязева, который, не имея возможности уплатить ранее назначенный ясак был вынужден заложить вместо него свою жену и двух сыновей [там же, № 7]. Естественно, все люди были выкуплены.

И все же старания ясачных сборщиков Сургутской волости отмечались на самом высоком уровне. В 1614 году стрельцам Сургутского города, прибывшим «Сибирским приездом» (то есть привезшим из Сибири в Москву пушную казну) Офоне Лызлову, Федьке Аменову и Давыду Данилову было жаловано царем 4 поприща сукна [Газенвинкель К.Б. (б), с. 4]. Кроме того, 31 января 1626 года двое Сургутских воевод – Иван Безобразов и Федор Шишкин за то, что они «Будучи на Государевой службе, Государю служили, в денежныхъ и хлебных доходахъ, и въ ясачных людях, перед прежними года, многую прибыль учинили» были пожалованы дорогими наградами – серебряным с позолотой кубком (стоимостью в 6 рублей), серебряным ковшом (на 9 рублей 12 алтын 5 денег), соболиной шубой с серебряными пуговицами (стоимостью в 114 рублей), и сороком соболей (на 50 рублей) [Газенвинкель К.Б. (а), с. 18-19]

Царский посланник Эбергард Избранндес во время путешествия в Китай обычным тогда путем из Тобольска по Иртышу и вверх по Оби, посетил Сургут летом 1692 г. В своих записках он отметил высокое качество местной пушнины и привел пожалуй самый странный способ зверового лова с помощью собаки – «…очернил белую свою сабаку, дабы лисица ее не узнала, и отвел ее одну в лес, которая духом сыскивать горазда, нашла скоро след той лисицы, и лисица увидела издалека, и признала оную сабаку за тое черную, которая с нею играла, а вреда ей никакова не учинила, и прибежала тотчас к ней встречу, и начела играть, как она обыкла с другою сабакою, но токмо сия смышленная чертовка, лестя лисице и нашед такое время, и ухватя за шею, задавила до смерти, и отнесла хозяину своему, которой за кожу взял сто рублев».

Играя немаловажную роль в администрировании территории, Сургут, как и прочие города и остроги Западной Сибири, получает в 1625 году свою печать. Ее описание дошло до нас в труде знаменитого картографа С.У. Ремезова «Служебной чертежной книге»: «На сургуцкой две лисицы, меж ими соболь», а около вырезано: «Печать государева земли Сибирские Сургуцкого города». Очевидно, что, став важным пунктом на пути не только на север, но и восток, Сургут не мог существовать без крупного, боеспособного гарнизона. В условиях севера, естественно, что основу его составляли пехотные подразделения, представленные казаками и стрельцами, но кроме них набирались так же и иноземцы – уже знакомые нам литва и черкесы. Численный состав гарнизона за 1625-36 года представлен ниже.

Сургут – ключ к Средней Оби

Скука отдаленных гарнизонов, неустроенность и непременное недовольство служилого сословия своим начальством нередко приводили к беспорядкам. Так, 1650., в Тобольске был учинен розыск о "непристойных речах" сургутских служилых людей. Невольным подстрекателем оказался сургутский воевода Смирной Демской сообщивший гарнизону дурные вести о Соляном бунте в Москве. - "грехом учинился на Москве пожар большой, и в Белом городе за Неглинною многие дворы выгорели. Да в теж-де поры заворовали черные люди и стрельцы убили до смерти человек: окольничево Петра Траханиотова, да Левонтья Плещеева, да думного дьяка Назара Чистого, и многие домы пограбили!.." . И вроде все в маленьком Сургуте друг друга знают, и воевода вряд ли был косноязычен, однако тут же подробности из грамоты были преумножены и приукрашены – «многих бояр, и окольничих, и дворян, и гостей, и жен их побили, а иных лошадьми раздергивали и младенцев накопья встыкали, а вперед чаят на Москве и по городам и больши того дурна будет" и мол на Москве разграблено больше 70 дворов (для Сургута чьи размеры едва ли превышали в лучшие годы 9 десятков дворов это было равнозначно катаклизму). Слухи об ужасном бунте от сургутян дошли и в Нарымский острог. Тамошний воевода Афанасий Нарбеков говорил на "розыске", что когда услышал от приехавших в Нарым сургутских казаков те "воровские вести", то не решился отдать их "за пристава", так как "в то время была в Нарыме во всяких людех от тех воровских вестей шатость большая и воровской завод, и он-де боялся от них смертново убойства. А в Томском-де и до таких вестей была шатость". Об этой "шатости" писал и томский воевода кн. Осин Щербатой. Накопившаяся неприязнь к начальству, помноженная на память о Смуте и вестях о беспорядках чуть не послужили поводом к бунту и в самом Нарыме. Из «розыскного дела» известно, что что Нарымские служилые люди угрожали Нарбекову: "не старая-де пора вам воровать и над нами наругатца! И на Москве-де которые над их братьею наругались — и они сами, и жены их, и дети от их братьи побиты до смерти, и домы их розграблены... И всем де вам тож будет"!

Впрочем, сменилась эпоха и вот Герхард Миллер прибывший в Сургут 21 июня 1740 года в своих путевых заметках описывает этот некогда кипевший в неспокойных волнах вольнолюбивого XVII в. заштатный городок следующим образом:

«Сургут, маленький город на правом берегу Оби… В центре города близ берега находится маленькое укрепление из палисада в виде четырехугольника со сторонами 30-40 саженей, защищенное боевыми башнями на обоих углах стены со стороны суши и на нижнем углу стены с речной стороны. Верхний угол с речной стороны башни не имеет. Однако вместо этого недалеко от него сооружена башня над воротами в стене между верхним углом верхним углом с речной стороны и верхним углом со стороны суши. Напротив этих ворот с нижней стороны города имеются еще ворота, но без башни. В этом укреплении… имеются канцелярия, дом воеводы, обычные амбары и винный погреб. В нем была так же двухэтажная главная церковь, посвященная Святой Троице и празднику Введения Богородицы, которая в прошлом 1739 году, после того как она была вновь построена и едва освящена, от возникшего в ней пожара сгорела дотла… Частные жилища состоят из 165 дворов. Вокруг города имеется различный крупный и мелкий лес» [Северо-Западная Сибирь…, с. 48-49].

Литература

  1. Газенвинкель К.Б. (а) Государево жалованье послужникам Сибирским. К истории Сибири XVII века. Тобольск, 1892
  2. Газенвинкель К.Б. (б) Расходная книга товарам и вещам казенного приказа за 122 год (1613-1614 гг.)//Тобольские Губернские ведомости. Тобольск, 1893
  3. Зыков А.П. Барсова гора: очерки археологии Сургутского Приобья (Средневековье и Новое время). Екатеринбург: изд-во «Уральский рабочий», 2012
  4. Очерки истории Коды/В.М. Морозов, С.Г. Пархимович, А.Т. Шашков. Екатеринбург, 1995
  5. Пузанов В.Д. Сургутский уезд в конце XVI-XVIII в. Историко-этнографический аспект колонизации Сибири// Вестник угроведения №4 (15). Ханты-Мансийск, 2013 – с. 135-150
  6. "Русская Старина". Т. LXXIII. Спб, 1892
  7. Северо-Западная Сибирь в экспедиционных трудах и материалах Г.Ф. Миллера/ Пер. и подгот. текста, предисл., коммент. А.Х. Элерта. Екатеринбург: НПМП «Волот», 2006
  8. Сословно-правовое положение и административное устройство коренных народов Северо-Западной Сибири (конец XVI - начало XX века): сборник правовых актов и документов/ редактор-составитель А.Ю. Конев. Тюмень, 1999
  9. Георги И.Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов.. – СПб, 1799
Оригинал статьи размещен в июньском номере журнала Уральский следопыт за 2020 год здесь http://www.uralstalker.com/uarch/us/2020/06/40
авторы:
Сабаров Александр Николаевич
Окончил Тобольский государственный педагогический институт им. Д.И.Менделеева. Старший инспектор отдела гос. охраны Госкультохраны Югры (г. Ханты-Мансийск). Автор печатных работ по истории и охране памятников культурного наследия Западной Сибири.
Окончил Тобольский государственный педагогический институт им. Д.И.Менделеева. Старший инспектор отдела гос. охраны Госкультохраны Югры (г. Ханты-Мансийск). Автор печатных работ по истории и охране памятников культурного наследия Западной Сибири.
Перцев Никита Викторович
Окончил Курганский государственный университет. В 2019 окончил аспирантуру КГУ. Научный сотрудник сектора археологии и этнографии ГБУ ЯНАО МВК им. И.С.Шемановского (г. Салехард). Автор более 20 печатных работ по истории и археологии Западной Сибири, в т.ч. коллективной монографии «Тюменское и Сибирское ханства»
Окончил Курганский государственный университет. В 2019 окончил аспирантуру КГУ. Научный сотрудник сектора археологии и этнографии ГБУ ЯНАО МВК им. И.С.Шемановского (г. Салехард). Автор более 20 печатных работ по истории и археологии Западной Сибири, в т.ч. коллективной монографии «Тюменское и Сибирское ханства»
обложка июньского 2020 года номера журнала "Уральский следопыт"
обложка июньского 2020 года номера журнала "Уральский следопыт"
Подписывайтесь на материалы, подготовленные уральскими следопытами. Жмите " 👍 " и делитесь ссылкой с друзьями в соцсетях