«Талантливый и храбрейший военачальник» по словам Жукова. Судьба командарма-33 Ефремова

Только в конце жизни маршал Жуков расщедрился на похвалу в отношении этого генерала, сказав, что Ефремов был «талантливым и храбрейшим военачальником». Почему он признал это только через много лет после войны? Все просто. Жуков бросил его армию в прорыв. Жуков ей ничем не помог, когда все пошло не так и армия вместе со своим командармом полегла под Вязьмой.

Михаил Ефремов был из банальной батрацкой семьи. Но был толковым парнем, уехал в Москву, устроился работать гравером. Когда началась Первая Мировая война, в 18 лет, в 1915 году был призван в армию и отправлен в школу прапорщиков. Принимал участие в Брусиловском прорыве. Потом была Гражданская война, в которой он добровольно вступил в Красную армию и командовал группировкой красных сил на 4 бронепоездах. Интересно то, что в ходе этой войны он первым в военной истории опробовал тактику «глубокого прорыва». Танков тогда не было. Зато были бронепоезда, на которых он совершил со своей группировкой бросок на 300 километров в сторону Баку.

Вступление Красной Армии в Баку
Вступление Красной Армии в Баку

В 1938 году находился под домашним арестом в гостинице «Москва» по подозрению в связях с Тухачевским. На очной ставке со своим бывшим непосредственным командиром Павлом Дыбенко был оклеветан им: Дыбенко заявил, что завербовал Ефремова в антисоветскую организацию. Не сдался, вины не признал, ничего не подписал, наоборот написал письма Ворошилову и Микояну. После этого состоялся допрос в присутствии Сталина, после чего с Ефремова были сняты все обвинения. Это к вопросу о режиме и репрессиях.

Потом началась война. В тяжелом 41-м Ефремов последовательно командовал 21 армией, потом вновь формировавшейся 10-й, а с октября 1941 года его назначили командармом-33.

17 января 1942 года Жуков отдал 33-й армии приказ, приведший к катастрофе – наступать на Вязьму и овладеть этим городом. Вязьма находилась в 150 км за линией фронта, что по фронтовым меркам – глубокий тыл. Ударная группа армии по силам равнялась дивизии, танков не было.

Тем не менее, прорыв удалось организовать и армия пошла на Вязьму. И даже фактически дошла до ее окраин. В это же время Жуков пишет безобразную характеристику на командарма:

«…Оперативный кругозор крайне ограничен. Во всех проведенных армией операциях неизменно нуждался в постоянном жестком руководстве со стороны командования фронта, включительно тактического применения отдельных дивизий и расположения командного пункта армии. Приказы выполняются не в срок и не точно. Приходится все время подстегивать, за что имеет выговор в приказе…»

Тем временем, немцы, прекрасно понимая всю важность удержания Вязьмы, перебрасывают свежие силы и наносят танковый удар, после которого армия Ефремова вынуждена откатиться от Вязьмы, а западная часть армии вместе с командармом оказалась в котле.

Тем не менее, рассеченная и окруженная армия без помощи извне продолжала сражаться. Ефремов запросил разрешение на прорыв своими силами. Жуков такого разрешения не дал. Было предпринято несколько попыток нанести удар в направлении окруженной армии, но они ничего не дали. Фактически 33-я армия была брошена командованием фронта на произвол судьбы. При этом окруженные отряды, теряя силы, продолжали держаться, находясь практически в постоянном огневом контакте с немцами.

Понимая, что положение катастрофическое, за Ефремовым прислали самолет. Но он отказался покидать своих бойцов и только отправил с самолетом знамена армии. По легенде он заявил:

«… С армией сюда зашел, с армией и выйду…»

Приказ на отступление был дан только в апреле. Потом, после войны, Жуков в своих мемуарах признает, что был неправ. Но погибшей армии и командарму от этого не легче.

Ночью с 13 на 14 апреля Ефремов собрал ударную группу и повел ее на прорыв. Пушки и технику уничтожили. Прорваться всем не удалось, из котла вышли только разрозненные группы. Сам Ефремов, получив тяжелое ранение, предпочел последний патрон истратить на себя.

Смелость и военные заслуги Ефремова признали даже немцы. Ярый нацист Артур Шмидт приказал похоронить русского генерала, не трогая личных вещей, с отданием воинских почестей, сказав, что немцам надо сражаться за великую Германию так же, как этот русский генерал сражался за Россию.

В дальнейшем, в 1943 году после освобождения Вязьмы, Ефремов был перезахоронен. Честный был генерал. Дрался со своей армией до конца, как и положено настоящему офицеру.