2453 subscribers

Архимандрит Филипп: "Это самое страшное, если монах начинает думать о семье"

20k full reads
29k story viewsUnique page visitors
20k read the story to the endThat's 68% of the total page views
2,5 minutes — average reading time
Архимандрит Филипп (Симонов)
Архимандрит Филипп (Симонов)
Архимандрит Филипп (Симонов)

Директор департамента Счётной палаты, действительный государственный советник, доктор экономических наук, заведующий кафедрой истории Церкви на историческом факультете МГУ. Это всё о нём, о Вениамине Симонове. Но не только это. Ещё он православный монах, архимандрит Филипп.

- Какой у Вас сейчас распорядок дня? У Вас и Счётная палата, и кафедра…

- У меня распорядок дня очень сложный. Его надо как-то составлять, отслеживать. И день всегда расписан. День на день не приходится, потому что в один день у меня есть поточные занятия, в другой день у меня есть занятия по специальным дисциплинам на моей кафедре, в третий день у меня лекционные курсы на магистратуре высшей школы государственного аудита. Плюс я естественно должен быть на работе, руководить департаментом, как бы об этом мы не говорим. Поэтому всё далее вписывается в этот график. Потом есть богослужебный график, который накладывается на это на всё. Есть личный график. То есть, нужно какое-то время отвести и для правила и утром, и вечером. Поэтому день компонуется всегда по-разному, но очень плотно.

- Не мешает внутреннему сосредоточению такое количество дел?

- Ну, я не зря говорил о том, что надо учиться и надо ловить то, что тебе дают. Мне кажется, я научился. По крайней мере, балансировать в рамках этой загрузки, но опять-таки возникают некоторые моменты, которые говорят, что и годы уже не те, и силы уже не те, и от чего–то надо отказываться. Какие-то занятия начинаешь сокращать, и от чего-то, когда предлагают почитать, ты начинаешь уже отказываться. Потому что необъятное объять нельзя. Это будет уже мешать, это будет уже в ущерб. Во вред и учебному процессу, и в личный вред. Поэтому лучше от этого отказаться.

- В каком возрасте больше всего искушения?

– Я не знаю, для каждого возраста попускаются свои искушения. Потому что без искушения не бывает спасения. Когда пень сидит в лесу, и ничего не происходит, он не спасается, потому что он пень и неподвижен. А поиск спасения, работа за спасение требует какого-то движения. Движения души, движения тела, терпения. Сказано в Евангелии: «терпением вашим стяжите души ваши». Значит, нужно что-то терпеть, в каждом возрасте свое. В 30 лет одни искушения, в 40 другие, в 60 третьи это уже третьи, когда глазами бы все сделал, а ить.

- Духовный путь, который Вы прошли, к чему Вас привел? Человек, которым Вы стали сейчас, чем отличается от того, что был много лет назад?

– Я учусь не хотеть. Не так давно у меня начало получаться. Всё, что мы хотим, мы хотим от своеволия и от себя. А задача монаха – отказаться от воли. А когда её нет, Бог даёт. Не думайте о том, что вам есть, во что одеться, посмотрите на птиц небесных, Господь кормит их и питает, на лилии полевые, Господь так их одевает, что такой красоты больше нет. Вот наша задача – быть как лилии полевые.

- Сегодня в чем Ваша жизнь - монашеская?

– Святейший Кирилл любит повторять: Бог да душа - вот и весь монах. В организации своей жизни таким образом, чтобы в итоге оставались Бог да душа. Все остальное это как бы внешние прикрасы монашеского бытия. Посмотрите на келиотских монахов, скажем, на афонских, никто не знает, что он делает. Ну есть, у него там два ученика, которые видят, что он делает, а что у него внутри происходит, никто не знает, но никто не сомневается. Потому что он монашествует и монашествует, так как надо. Всегда на Афоне было такое присловье: посмотрим, как будет умирать. Это показатель правильности праведности всей жизни, монашеской в частности. Как Бог дает человеку умереть, есть показатель того, как он жил. Если он славно прожил жизнь, славно и умрёт.

- Никогда не жалели, что у Вас нет семьи? Не ощущаете одиночество?

- Нет. Это самое страшное, если монах начинает думать о семье. О детях и так далее. Значит, получается, неудачное решение было когда-то принято. Но поскольку у меня не было встрясок эмоциональных, потрясений и так далее, меня Бог спокойно вёл в одну сторону. И привёл. Я постригся в 34 года. Наверное, до этого можно было завести семью, и 28 детей и всё, что хотите. Но я же не завёл. Здесь, наверное, решение было немножко не моё.

А что такое одиночество? Возвращаемся опять-таки к любимой фразе Святейшего. Бог да душа. Если одна душа, то это одиночество. А монах – это Бог и душа. Никогда один не бываешь. Поэтому я не очень понимаю, что такое одиночество для монаха? Я никогда не один. Эта ситуация меня совершенно не тяготит.

Полностью интервью с архимандритом Филиппом (Симоновым) - в книге Юлии Варенцовой "Люди неба. Как они стали монахами" (по мотивам цикла программ на телеканале "Спас":

https://www.labirint.ru/books/745621/

книга с автографом автора:

https://book24.ru/product/lyudi-neba-kak-oni-stali-monakhami-s-avtografom-5954151/