Начало войны в воспоминаниях

Как поется в одной песне:

«Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа,

Киев бомбили, нам объявили,

Что началася война».

В тот день, 22 июня 1941 года, мы играли в футбол и когда услышали, что началась война, то... обрадовались! Почти все мальчишки находились под впечатлением от просмотренного кинофильма «Если завтра война». В этом фильме наша доблестная Красная армия успешно отразила нападение врага и разгромила его. Мы не понимали тревогу и озабоченность наших родителей, которые знали о войне не по кинофильмам.

Вскоре радио стало сообщать об оставленных нашими войсками городах, стали образовываться очереди за продуктами, порядок в них определялся по написанным на ладонях людей или на одежде многозначным номерам. Однако в нас была воспитана такая вера правительству, партии, товарищу Сталину, что, несмотря на все трудности, мы верили, что «…наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!».

Начались бомбежки по ночам, особенно запомнилась первая воздушная тревога. Были многократные объявления воздушной тревоги по радио, сменяющиеся холодящим душу воем сирен, потом нас загнали в бомбоубежище – вырытую в саду зигзагообразную траншею глубиной в человеческий рост, покрытую сверху настилом бревен и засыпанную дерном и землей.

Темно, по небу шарят прожекторы в поисках вражеских самолетов, слышны глухие выстрелы зениток и разрывы зенитных снарядов вверху, сопровождаемые яркими вспышками, стук по крышам домов падающих осколков.

Холодно, страшно и непонятно, что будет дальше. В некоторых местах обвалилось покрытие траншеи, сооруженное по русскому обычаю на «авось».

Действительно, как написал Ф. Тютчев:

«Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить:

У ней особенная стать –

В Россию можно только верить».

Эта вера и помогла нам выстоять и победить более сильного, с немецкой пунктуальностью организованного противника.

На следующий день мы узнали, что все происходившее ночью было вызвано пролетающим над городом немецким самолетом-разведчиком. Как говорится в известной всем пословице, «у страха глаза велики».

А во время следующей ночи Курск подвергся настоящей бомбежке. Утром я с моим другом Левой пошли посмотреть на ближайшее место взрыва авиабомбы. Мы увидели большую, метра три в диаметре, заполненную водой воронку, на краю которой громоздилось то, что осталось от дома с обвалившейся крышей, обнажившей открытую часть жилой комнаты. Убитые горем люди выносили из нее носилки, на которых лежала белокурая, как будто живая, голова девушки и накрытые одеялом оставшиеся части ее тела. Вот тут-то я понял, что такое война!

Бомбежки продолжались каждую ночь.

Вспоминается один кошмарный эпизод, пережитый мною и оставшийся в памяти на долгие годы. Вот как это было.

Объявлена воздушная тревога. Завывание сирены и нарастающий гул от моторов немецких бомбардировщиков, осветительные ракеты, медленно опускавшиеся на парашютах над городом. Все спустились в погреб, а я остался в квартире. И тут послышался вой падающих бомб, резкие, как близкие разряды молнии, два взрыва и полная, звенящая тишина. Пыль, запах взрывных газов и свет осветительных ракет в проемах окон, оставшихся без ставен и стекол, пол усыпан осколками стекла, а в стене торчит металлический осколок разорвавшейся бомбы. Молча, в каком-то тупом оцепенении, мы собираем стекла, поднимаем разбитые горшки с цветами, стулья. Ни о чем не думается, но ощущается какое-то подобие радости тому, что остались живы.

Через несколько дней все больше чувствуется приближение немцев. Уже бомбят днем и ночью, особенно вокзал. Над городом с жутким шелестом пролетают снаряды дальнобойных орудий. Улицы перегораживают баррикадами из мешков с песком и сваренными из рельсов «ежами» - препятствиями для задержки немецких танков.

Горят фабрики, склады, мельницы, магазины. Немцам остается выжженная земля.

Затем через город проходят наши отступающие войска. Ночью были слышны отдельные пушечные выстрелы, пулеметные очереди. К утру все стихло – немецкие войска вошли в город. Немецкие солдаты показались и на нашей улице. Двое с автоматами зашли к нам, прошли по комнатам, заглянули под кровати, осмотрели чердак, подвал, шкаф со съестными припасами. Не найдя ничего подозрительного, они ушли, забрав с собой кое-что из продуктов.

Всех найденных взрослых мужчин заключили под стражу в выделенных помещениях в каждом районе города. Задержанные полагали, что после проверки их выпустят, а когда отсчитывали десять человек, все старались попасть в это число. Но оказалось, что их взяли в качестве заложников, чтобы за каждого убитого немца расстреливать 10 человек.

После фронтовых частей, прошедших через город, появились тыловые части – жандармерия, полицаи, строительные подразделения, устанавливающие «новый порядок». Появились расклеенные приказы об обязательной регистрации всех жителей, о сдаче оружия, о том, что евреи должны носить шестиконечные звезды и быть последними в очередях. Эти приказы заканчивались словами: «за невыполнение - смерть!».

Как-то с другом Левой Пивоваровым мы шли по улице, разговорились и оба получили «по зубам» от идущего навстречу немецкого офицера за то, что не посторонились. Из его раздраженного окрика мы поняли, что русские свиньи должны ходить по проезжей части улицы, предоставляя тротуары господам немцам.

Это оскорбление обожгло мое сердце, и я принял решение всеми силами и жизнью доказать, что мы, русские, - более «человеки», чем презирающие и унижающие нас немцы.

Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной И.А. Абрамова