Обессилевших сестёр милосердия сменили «сердобольные вдовы»

31.07.2018

Женщины из состоятельных и знатных русских семей, причислявших себя к сливкам общества, на призыв великой княгини Елены Павловны не откликнулись и предпочли проявлять высокие патриотические чувства в уютной домашней обстановке.

Только Екатерина Бакунина, единственная представительница старинной дворянской фамилии, по своей инициативе несколько дней провела в больнице, где наблюдала, как делаются операции.

Поэтому Елена Павловна пригласила её жить в своём дворце. «Некоторые доктора смеялись надо мной, - писала Бакунина в своих мемуарах, и говорили: «Какая сестра милосердия получится из той, которая едет на перевязочный пункт в царской карете?».

5 ноября 1854 года в церкви Михайловского дворца состоялась церемония открытия общины, на которой будущие сёстры милосердия приняли торжественное обязательство. Ни одна из женщин, выстроившихся в церкви в форменных коричневых платьях с белыми передниками и золотыми крестиками на груди, даже отдалённо не представляла себе, что их ожидало впереди.

После официальной церемонии отправились в путь. С этого момента для сестёр милосердия начались испытания и в самом деле подвижничество. К югу от Москвы железных дорог в России не существовало. Сотни километров грунтовых дорог во время дождей становились непроходимыми. Женщины ехали в уродливых тяжёлых четырёхместных тарантасах.

Тарантасы запрягли волами, а в Крыму – верблюдами. В некоторых местах повозки так глубоко застревали в грязи, что вытащить их могла только дюжина волов. Повозки ломались, переворачивались, иногда вместе с пассажирками. На тарантасе, запряжённом восемью парами волов, за час проезжали только три версты.

Первую группу из 29 сестёр милосердия, добравшуюся до Симферополя, Пирогов там и оставил. Старшей назначил вдову капитана Александру Стахович. Впоследствии её повысили до руководительницы всех сестёр милосердия.

1 декабря 1854 года женщины приступили к выполнению своих обязанностей в военных госпиталях. Сёстры милосердия работали посменно днём и ночью, без выходных. Их обучение проводилось по ходу дела. Помимо чисто медицинских обязанностей, Пирогов возложил на них и некоторые хозяйственные: распределять чай и вино.

Деятельность сестёр милосердия в симферопольских госпиталях была крайне напряжённой. На три десятка женщин приходилось свыше четырёх тысяч пациентов. Неопытность, неумение распределить свои силы, а отсюда и работа на износ, привели к тому, что через двадцать дней они совершенно выбились из сил. Почти все переболели тифом, эпидемия которого свирепствовала в госпиталях.

Четыре сестры милосердия (вдова купца Матрёна Аленева, вдова лейтенанта Александра Домбровская, вдова штабс-капитана Екатерина Шперлинг и жена художника Екатерина Эльберг) умерли от тифозной горячки.

Чтобы спасти положение, из Петербурга последовало распоряжение временно заменить сестёр милосердия так называемыми сердобольными вдовами, которых направила в Крым императрица Александра Фёдоровна (урождённая принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская).

По её поручению из вдов набрали выразивших желание отправиться на войну, выдали им металлические кресты на зелёных лентах, обозначавшие статус этих женщин.

Сердобольные вдовы не относились к Крестовоздвиженской общине сестёр милосердия, считались самостоятельной организацией и выполняли обязанности сиделок, а не сестёр милосердия. В основном это были малограмотные женщины из нижних слоёв общества, оказавшиеся в безысходной нужде.

Руководила прибывшей группой из 60 «сердобольных» вдова коллежского советника Надежда Распопова. Нужно отдать должное этим самоотверженным женщинам: они работали ничем не хуже сестёр милосердия, практически часто выполняли те же обязанности.

В течение нескольких месяцев от переутомления и болезней скончались двенадцать сердобольных вдов. Тогда правила приёма в общины сестёр милосердия и сердобольных вдов упростили: требовалось постоянно пополнять их ряды, поэтому старались набирать туда женщин из числа местных жительниц.

К концу войны в общинах работали свыше четырёхсот человек. И только «...одна оконфузила себя самым лёгким поведением, хотя между тем показывала себя всегда очень смышлёной и деятельной женщиной. Другая – за всё про всё, кстати и некстати, повторяла заученные ею слова: «Я с крестом и за Христа», что, впрочем, не мешало ей иногда страдать от излишнего употребления крепких напитков.

У двух сестёр было подмечено стремление к платонической взаимной любви. Одна монашка, довольно образованная, отличалась невыносимым талантом к смутьянству и сплетням...» - писал в воспоминаниях Пирогов.

Из рассказов Владимира Врубеля