Поверхность, в которой всё есть и ничего нет

10.02.2018

Предыдущая статья по теме: "Над тем, что есть должно быть то, что тоже есть"

Перед этим тут долго базарили и добазарились до того, что времени и пространства по существу нет, а есть только специфические ощущения не без помощи сознания.

Но от этих ощущений мы конечно не избавились, ничего толком не поняли и вновь задались желанием понять, отчего в нас возникает идея-фикс времени.

Кто-то будет спорить на предмет того, что наше чувственное восприятие – как подглядывание в «глазок закрытой двери»? Если это так, то мы, вероятнее всего, только видим в мире изменения, создающие иллюзию движения. И фокус нашего сознания всё время перебегает туда-сюда по миру явлений, подкрепляя действующие стойкие иллюзии.

Но тогда возникает ещё один вопрос: почему наше сознание не может расширить свой диапазон? Ну, хотя бы с помощью новых датчиков и компьютеров, раз само не тянет?

Тут без пол-литры не обойтись. Вернее, без видений и образов. В чём-то они  помогали, чего ж теперь этим пренебрегать? Разве не так, други медитаторы?

И вот – один эпизод из «медитативной практики».

Я воспарил высоко, вижу Землю. Понятно, что воспарил не в теле. Будем считать, что в «пузыре мысли». Поверхность земли свысока видится почти ровной. И вот над ней появляется и растёт огромный, эластичный и перекатывающийся пузырь, совсем как пузырь воды в невесомости!

Интересно, что он своим видом полностью идентичен пузырю воздуха в воде.

И вот земля и пузырь касаются друг друга. Пузырь не лопается, как я опасался, он обнимает поверхность земли. И то, что было на поверхности, уже находится в этом пузыре, но в него не проникает. Если проникнет – тогда пузырь лопнет! И всю поверхность накроет вода. И будет уже другая поверхность – поверхность воды.

Поверхность есть отношение одного к другому – эта мысль отчего-то кажется важной. И ещё – я сильно опасаюсь, как бы мой «пузырь мысли» не соприкоснулся с поверхностью жидкого пузыря. Я тогда сольюсь!

Уже когда «выхожу из пузыря» этого образа и начинаю кумекать, что к чему, прилетает мысль, что поверхность жидкости  такая эластичная из-за действия поверхностного натяжения, которое создаёт свойства её поверхности. А уже внутри жидкости действуют силы и законы её, жидкости.

Поверхность – интересная «вещь»! Если рассмотреть её как нечто, лежащее между двумя телами. Она не имеет веса, не вполне уловима, но служит для передачи вибраций и энергии из одного тела в другое. Она не похожа на какое-либо вещество. Какую бы пустоту ни образовали между двумя телами, в этой пустоте будет столько же этого «вещества поверхности», сколько было раньше.

Материя и энергия свободно гуляет сквозь эту, назовём так, - среду. И вибрации этой среды могут разрывать на куски части материи. Эта среда находится во всякой пустоте, проникает во все тела и при этом невесома и неощутима. Это не вещество, а только «поверхность», «граница» чего-то. Но чего же?

Может быть, наше пространство действительно есть поверхность, то есть место соприкосновения двух пространств высшего порядка?

Опять же - не вещество, а только поверхность, граница, предел одной формы восприятия и начало другой...

Таким предположением ломаются стены и заборы материалистического тупика, и перед мыслью открываются широкие просторы неизведанных полей. Ну да, это же – полЯ, это они могут имитировать пространства и формы, как хотят! Но более вероятно – не как хотят, а по действующим (или заданным) программам. 

В тему, что за программы и кто программисты, втягиваться пока не будем – увязнем. Лучше расслабимся, упростимся и снова представим Вселенную в виде плоскости, два измерения которой составляют время и  пространство.

Если смогём представить себе отношение нашего сознания к этой плоскости, то легко предположить, что наше сознание живёт на самой плоскости всегда в какой-нибудь точке пересечения линии времени с линией пространства и никогда не поднимается над этой плоскостью.

Когда я стою на земле, я вижу только то, что вокруг и при этом не вижу того, что закрывают более приближённые ко мне объекты. Поднимаясь на гору или взлетая на воздушном шаре, я уже вижу одновременно и сразу много того, чего нельзя одновременно и сразу видеть, стоя на земле.

И так же сознание, поднимаясь над плоскостью бытия, на которой оно обыкновенно живёт, должно увидеть одновременно явления, для обычного сознания разделённые моментами времени. Явления, которые обычное сознание никогда не видит вместе: причину и следствие, восход и закат; весну, лето, осень и зиму; рождение, жизнь и смерть человека. Диапазон зрения при таком подъёме будет увеличиваться, охват моментов будет расширяться.

Если мы допустим наличие сознания, находящегося выше нашего сознания, обладающего бОльшим диапазоном восприятия, то это сознание будет в состоянии схватывать как одновременность всё происходящее, то есть как момент. Такое сознание не будет разделять на «прежде, сейчас и после», — всё для него будет «сейчас».

Свойства так называемого «нового взгляда» на время, выводимые из всего ранее молвленного, вполне позволяют рассматривать Вселенную как плоскость, которая, если на неё посмотреть в одном направлении, является пространством, а в другом направлении — перпендикуляром к пространству — временем.

При этом всякое движение по направлению пространства является движением по направлению времени, то есть перемена в пространственных отношениях является переменой во временных отношениях.

Мы этого не замечаем, ну так что? Кому сейчас легко? Не сподобились ещё.

Мы можем представлять и оперировать пространством-временем только линейно или на плоскости, а это очень условное представление. В действительности их отношение невообразимо сложнее. Пространство имеет протяжение по трём измерениям. Время перпендикулярно к каждому из них. Всякая перемена в пространственном положении будет переменой во временном положении.

Интересное вдруг «прилетело» сравнение: перекрёсток ещё называется росстань, это название осталось в белорусском языке. Перекрёсток – это перпендикуляр. Направления на нём для людей чаще расходятся. Но ведь могут и сходиться. А когда в каждой точке плоскости или сложнее, - трёхмерного пространства, всё перпендикулярно, то бишь не параллельно и независимо расходится – сходится? Ещё интереснее, что слово росстань имеет второе значение: ситуация, при которой приходится делать выбор.

И мы с полным правом можем сказать, что не «время» выводится из «движения», а движение ощущается благодаря чувству времени. У нас есть это чувство, поэтому мы ощущаем движение. Не будь у нас чувства времени, мы бы не ощущали движения.

Само же «чувство времени» есть в сущности граница или поверхность нашего «чувства пространства». Там, где кончается «чувство пространства», начинается «чувство времени».

Мы выяснили, что «время» по своим свойствам тождественно с «пространством», то есть оно имеет все признаки протяжения пространства. Однако мы не ощущаем его как протяжение пространства, а ощущаем как время, то есть как нечто специфическое, не передаваемое другими словами, неразрывно связанное с движением.

Эта неспособность ощутить время пространственно проистекает от того, что чувство времени есть туманное чувство пространства, чувством времени мы смутно ощущаем новые характеристики пространства, выходящие из сферы трех измерений.

Создатель дифференциальной геометрии, «отец» метрического тензора или просто метрики, маячивших в преддверии общей теории относительности, математик Риман понял, что в вопросе о высших измерениях время каким-то образом переходит в пространство, и рассматривал материальный атом как отпечаток, след от вступления четвёртого измерения в пространство трёх измерений.