Гоголь-мистик. Дар или проклятие?

06.11.2017

В истории человечества немало гениальных имён, среди которых видное место занимает великий русский писатель XIX века Николай Васильевич Гоголь, который вопреки тяжёлому душевному недугу создавал шедевры литературного искусства!

Из письма Гоголя к историку М.П. Погодину, 1840г.: «Тот, кто создан творить в глубине души, жить и дышать своими творениями, тот должен быть странен во многом»

Писатель был тружеником: для придания законченного вида произведениям, чтобы сделать их максимально совершенными, он переделывал, уничтожал слабонаписанное.

Поговорим о странностях знаменитого классика. Откуда это могло пойти?

НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ

По воспоминаниям родных и близких, дед и бабка по линии матери Гоголя были суеверны, религиозны, верили в приметы и в предсказания.

Тётка по линии матери (воспоминания младшей сестры Ольги) была со «странностями»: 6 недель смазывала голову сальной свечой, чтобы «предотвратить поседение волос», была нерасторопной и медлительной, «приходила только ко второму блюду», «сидя за столом, гримасничала», пообедав, «просила дать ей кусок хлеба».

Племянник Гоголя (сын сестры Марии), сирота в свои 13 лет, по воспоминаниям родных, «помешался в уме» и покончил жизнь самоубийством.

Младшая сестра Ольга до 5 лет плохо ходила и «держалась за стенку», отличалась плохой памятью, с трудом усваивала иностранные языки. В зрелом возрасте сильно боялась смерти, ежедневно посещала церковь, где подолгу молилась.

Другая сестра среди ночи будила горничных, выводила в сад, заставляя их петь и плясать.

Отец писателя, Василий Афанасьевич, был крайне пунктуален, педантичен. Имел литературные способности.

А.Н. Анненский писал о нём: «Отец Гоголя необыкновенно остроумный, неистощимый балагур и рассказчик. Написал комедию для домашнего театра своего дальнего родственника Дмитрия Прокофьевича Трощинского (отставной министр юстиции), и тот оценил его оригинальный ум и дар слова
Николай Васильевич от отца унаследовал юмор, любовь к искусству и театру. Василий Афанасьевич был мнительным, искал у себя разные болезни, верил в чудеса и предначертания. Женитьба его носила странный, похожий на мистику характер»

Свою будущую жену он увидел во сне в 14-летнем возрасте. Ему приснился странный, но довольно яркий сон, запечатлевшийся на всю жизнь.

У алтаря одной церкви Пресвятая Богородица показала ему девочку в белых одеждах и сказала, что это его суженая. Проснувшись, он поехал к знакомым Косяровским и увидел их дочь, красивую годовалую девочку Машу, копию той, которая лежала у алтаря. С тех пор он нарёк её своей невестой и ждал много лет, чтобы жениться на ней. Сделал предложение, когда ей минуло только 14 лет. Брак оказался счастливым.

Мать Гоголя, Мария Ивановна, была неуравновешенной, легко впадала в отчаяние. Периодически отмечались резкие смены настроения: оно менялось безо всякой причины - из оживлённой, весёлой и общительной она вдруг становилась молчаливой, замыкалась в себе, по нескольку часов сидела, глядя в одну точку, не реагируя на обращения.

По воспоминаниям родственников, Мария Ивановна в быту была непрактичной, покупала у разносчиков ненужные вещи, которые приходилось возвращать, легкомысленно бралась за рискованные предприятия, не умела соразмерять доходы с расходами.

Эти странные свойства легко узнаются в поступках таких известных гоголевских персонажей, как «исторический человек» Ноздрёв или четы Маниловых.

Семья была многодетной. У супругов родилось 12 детей. Но первые дети появлялись на свет мёртворождёнными или умирали вскоре после рождения.

Отчаявшись родить здорового и жизнеспособного ребёнка, она обращается к святым отцам и к молитве. Вместе с мужем в 1809 году посещает храм, где перед иконой святого Николая Угодника просит послать ей сына и клянется дать имя Николай.

В тот же год в ведомости Спасо-Преображенской церкви появилась запись: «В местечке Сорочинцы месяца марта, 20-го числа у помещика Василия Афанасьевича Гоголя-Яновского родился сын Николай. Восприемник Михаил Трофимовский».

Своего первенца она считала посланным ей Богом и прочила ему великое будущее. Всем говорила, что он гениален. Мать приписывала ему открытие железной дороги, паровой машины, авторство литературных произведений, написанных другими...

После кончины мужа в 1825-м вела себя неадекватно, разговаривала с ним, как с живым, требовала выкопать для неё могилу и положить её рядом. Потом впала в оцепенение: перестала отвечать на вопросы, сидела, не шевелясь, глядя в одну точку. Не принимала пищу, при попытке накормить сопротивлялась, бульон вливали в рот насильно. Такое состояние продолжалось 2 недели.

Николай Васильевич, 12 августа 1839, письмо из Рима сестре Анне Васильевне: «Слава богу, наша маменька теперь стала здоровой, я имею в виду её душевную болезнь».

Однако, Мария Ивановна отличалась добросердечностью, была гостеприимной. Анненский писал, что Гоголь «от матери унаследовал религиозное чувство и стремление приносить людям пользу».

На этих основаниях можно предположить, что на развитие душевных недугов и на склонность к мистике писателя оказала частичное влияние психическая неуравновешенность матери, а литературный дар унаследовал от отца.

ДЕТСКИЕ СТРАХИ

Детство прошло в селе Васильевка Полтавской губернии, недалеко от знаменитой Полтавской баталии.

Писатель рос болезненным и физически слабым. На теле появлялись нарывы и высыпания, на лице – красные пятна; а глаза часто слезились. По словам сестры Ольги, его постоянно лечили травами, примочками, народными средствами. Тщательно оберегали от простуды.

Первые признаки душевного расстройства с уклоном в виде детских страхов были замечены в 5 лет.

Рассказ о них самого Гоголя был записан его приятельницей Александрой Осиповной Смирновой-Россет: «Мне было лет пять. Я сидел один в одной из комнат в Васильевке. Отец и мать ушли. Со мной осталась одна старуха няня и та куда-то отлучилась.
Спустились сумерки. Я прижался к углу дивана и среди полной тишины прислушивался к стуку длинного маятника старинных стенных часов.
В ушах шумело. Что-то надвигалось и уходило куда-то.
Вдруг слабое мяуканье кошки нарушило тяготивший меня покой. Я никогда не забуду, как она шла, потягиваясь, ко мне и мягкие лапы слабо постукивали о половицы когтями, а зелёные глаза искрились недобрым светом. Мне было жутко. Я вскарабкался на диван и прижался к стенке.
«Киса, киса», – позвал я, желая приободрить себя. Я соскочил с дивана, схватил кошку, легко отдавшуюся мне в руки, побежал в сад, где бросил её в пруд и несколько раз, когда она хотела выплыть и выбраться на берег, отталкивал её шестом.
Мне было страшно, я дрожал и в то же время чувствовал какое-то удовлетворение, может быть, это была месть за то, что она меня испугала. Но когда она утонула и последние круги на воде разбежались, водворились полный покой и тишина, мне вдруг стало ужасно жалко кошку.
Я почувствовал угрызение совести, мне показалось, что я утопил человека. Я страшно плакал и успокоился только тогда, когда отец высек меня».

В 10 лет перенёс тяжёлое душевное потрясение: во время летних каникул в 1819 году заболел 9-летний брат Иван и через несколько дней скончался. Никоша, как называла его мама, долго рыдал, стоя на коленях у могилы. Домой приведён после уговоров. Будучи гимназистом написал балладу «Две рыбки» о своей дружбе с ним.

По воспоминаниям самого Гоголя, он в детстве «отличался повышенной впечатлительностью». Мать рассказывала о леших, демонах, о загробной жизни, о страшном суде для грешников, о благах для людей добродетельных и праведных.

Позже Гоголь писал: «Она так страшно описывала вечные муки грешников, что это потрясло меня и разбудило самые высокие мысли».

ЗАГАДОЧНОСТЬ НАТУРЫ

Многое в жизни Гоголя было необычным, даже его появление на свет после молитвы в храме у иконы Николая Угодника.

Писал родным: «Я почитаюсь загадкой для всех. Никто не разгадал меня окончательно».

Из-за его скрытности и загадочности гимназисты называли его «таинственный Карла», а из-за того, что он во время разговора мог замолкнуть и не закончить фразу, его стали называть «человеком мёртвой мысли».

Один из воспитанников гимназии, И.В. Любич-Романович, вспоминал:«Гоголь иногда забывал, что он человек. Бывало, то кричит козлом, ходя у себя по комнате, то поёт петухом среди ночи, то хрюкает свиньёй. Он производил впечатление человека глубоко занятого чем-то, или суровым субъектом, пренебрегающим всеми людьми. Наше поведение он считал кичливостью аристократов и знать нас не хотел».

Позже один из воспитателей Нежинской гимназии, преподававший французский язык, писал о загадочности превращения Гоголя в гениального писателя:

«Он был очень ленив. Пренебрегал изучением языков, особенно по моему предмету.
Он всех передразнивал и копировал, клеймил прозвищами.
Но характера был доброго и делал это не из желания кого-либо обидеть, а так, по страсти.
Любил рисование и литературу. Но было бы слишком смешным думать, что Гоголь-Яновский будет знаменитым писателем Гоголем. Странно, право странно».

Впечатление загадочности Гоголя придавала его скрытность.

Гоголь вспоминал: «Я никому не поверял свои тайные помышления, не делал ничего, что могло выявить глубь моей души. Да и кому и для чего высказал бы себя, чтобы посмеялись над сумасбродством, чтобы считали пылким мечтателем и пустым человеком»

Но особенно странным и непонятным показался случай, взбудораживший всю гимназию. В этот день Гоголя хотели наказать за то, что во время богослужения разрисовывал какую-то картину. Увидев экзекутора, Гоголь так пронзительно вскрикнул, что напугал всех.

Воспитанник гимназии Т.Г. Пащенко так описал этот эпизод: «Вдруг сделалась страшная тревога во всех отделениях: «Гоголь взбесился»! Сбежались мы и видим: лицо у Гоголя страшно исказилось, глаза сверкали диким блеском, волосы натопорщились, скрегочит зубами, изо рта идёт пена, бьёт мебель, падает на пол и бьётся.
Прибежал Орлай, осторожно дотронулся до плеч. Гоголь схватил стул и замахнулся. Четыре служителя схватили его и отвели в особое отделение местной больницы, где находился два месяца, отлично разыгрывая роль бешеного».

Посещавшие его гимназисты не верили, что это был приступ болезни.

Один из них писал: «Гоголь до того искусно притворился, что убедил всех в своём помешательстве». Это была реакция его протеста, выразившаяся в бурном психомоторном возбуждении.

Гоголь не особенно следил за своей внешностью. В юности был небрежен в одежде.

Воспитатель П.А. Арсеньев писал: «Наружность Гоголя непривлекательна. Кто бы мог подумать, что под этой некрасивой оболочкой кроется личность гениального писателя, которым гордиться Россия».

Непонятным и загадочным для многих осталось его поведение, когда в 1839 году Гоголь сутками просиживал у постели умирающего юноши Иосифа Виельгорского.

Он писал своей бывшей ученице Балабиной: «Я живу его умирающими днями. От него несёт запахом могилы. Мне шепчет глухо внятный голос, что это на короткий срок. Мне сладко сидеть возле него и глядеть на него. С какой радостью я принял бы на себя его болезнь, если бы это помогло возвратить ему здоровье».

ПОГРУЖЕНИЕ В РЕЛИГИЮ

«Я ходил в церковь потому, что приказывали, стоял и ничего не видел, кроме ризы попа, и ничего не слышал, кроме противного пения дьячков, крестился потому, что все крестились», – вспоминал Гоголь позже.

Будучи гимназистом он не крестился и не клал поклоны. Религиозные чувства появились имеются после смерти отца, когда был на грани самоубийства.

Религия стала доминирующей в его жизни в начале 40-х годов XIX века. Но мысли о том, что в мире есть какая-то высшая сила, которая помогает ему создавать гениальные произведения, появились у него в возрасте 26 лет.

В 1847 году он писал В.А. Жуковскому: «Здоровье моё так хило и временами бывает так тяжко, что без Бога не перенести».
А своему другу Александру Данилевскому: «свежесть, которой объемлется душа, готов идти по пути, начертанному свыше. Надо покорно принимать недуги, веря, что они полезны. Не нахожу слов, как благодарить небесного промыслителя за мою болезнь»

Набожность Гоголя с годами все больше углублялась. В 1843 году его приятельница Смирнова заметила, что он «до того погружен в молитвы, что не замечает ничего вокруг».

С 1844 года стал говорить о влиянии «нечистой силы».

Аксакову он пишет: «Ваше волнение – это дело чёрта. Эту скотину бейте по морде и не смущайтесь. Хвалился чёрт всем миром владеть, да Бог не дал власти».

В письмах всё больше звучит поучительный тон проповедника.

Однажды в гостях у Смирновой читал главу из второго тома «Мёртвых душ», и в это время неожиданно разразилась гроза.

«Невозможно представить, что стало с Гоголем. Он трясся всем телом, прекратил чтение, а позже объяснил, что гром – это гнев Бога, который погрозил ему с неба за то, что читает неоконченное произведение».

Приезжая в Россию из-за границы, Гоголь обязательно посещал Оптину пустынь. Познакомился с епископом, с настоятелем и братией. Стал опасаться, что Бог покарает его за «кощунственные произведения».

С середины 40-х годов Гоголь стал находить много пороков в себе.

В 1846 году составил молитву для себя: «Господи, благослови на сей грядущий год, обрати его весь в плод и труд многотворный и благотворный, весь на служение тебе, весь на спасение души. Осени светом высшим своим и прозрением пророчества великих чудес твоих. Да снидет на меня Святой дух и двигнет устами моими и уничтожит во мне греховность, нечистоту и гнусность мою и обратит меня в свой храм достойный. Господи, не отлучайся от меня».

С целью очищения от грехов Гоголь предпринимает в начале 1848 года поездку в Иерусалим.

Прежде чем отправиться к святым местам, Гоголь написал для себя заклинание в виде обращения к Богу: «Душу его наполни благодатной мыслью во все время его поездки. Удали от него духа колебания, духа суеверия, духа помыслов мятежных и волнующих пустых примет, духа робости и боязни».

По возвращении из Иерусалима он пишет письмо Жуковскому:

«Я удостоился провести ночь у гроба Спасителя и приобщился «святых тайн», но не стал лучше».

Друзьям писал, что после посещения Иерусалима увидел у себя еще больше пороков.

«У гроба Господня я был как будто за тем, чтобы почувствовать, как много во мне холода сердечного, себялюбия и самомнения».

Вернувшись в Москву, посетил в сентябре 1848 года С.Т. Аксакова. В такие дни, когда по его словам, «наступало освежение», он писал второй том «Мёртвых душ». Первый вариант книги он сжёг в 1845 году, чтобы написать лучший. При этом объяснил:

«Чтобы воскреснуть, надо умереть». К 1850 году он написал 11 глав уже обновлённого второго тома.

Хоть он и считал свою книгу «греховной», но не скрывал, что у него материальные соображения: «много долгов московским литераторам», с которыми хотел расплатиться.

В конце 1850 года предпринял поездку в Одессу, так как зиму в Москве переносил плохо. Но и там он был рассеян, задумчив, усердно молился, говорил о «страшном суде» за гробом. По ночам из его комнаты слышались вздохи и шёпот: «Господи, помилуй».

Из Одессы в мае 1851 года Гоголь поехал в Васильевку. По воспоминаниям родных, во время пребывания у них ничем не интересовался, кроме молитв, читал ежедневно религиозные книги, с собой носил молитвенник.

Идеи греховности все больше укреплялись в его сознании. Перестал верить в возможность очищения от грехов и в прощение от Бога.

Временами становился тревожным, ждал смерти, ночью плохо спал, менял комнаты, говорил, что ему мешает свет. Часто молился, стоя на коленях. В то же время вел переписку с друзьями.

С конца 1851 года и до смерти Гоголь из Москвы не выезжал. Жил на Никитском бульваре в доме Талызина в квартире Александра Петровича Толстого. Был полностью во власти религиозных чувств, повторял заклинания, написанные им еще в 1848 году:

«Господи, отгони все обольщения лукавого духа, спаси бедных людей, не дай лукавому возвеселиться и овладеть нами, не дай врагу поглумиться над нами».

Из религиозных соображений стал соблюдать пост даже не в постные дни, очень мало ел. Читал только религиозную литературу.

Переписывался со священником Матфеем, который призывал его к покаянию и к подготовке к загробной жизни.

После смерти Хомяковой (сестра его умершего друга Языкова) стал говорить, что он готовиться к «страшной минуте»: «Всё для меня кончено». С этого времени стал покорно ждать конца своей жизни...