Почему половине программистов вообще не нужен университет, и о чем думают на собеседовании в Apple

Российская IT-отрасль не заканчивается на границах Москвы и Санкт-Петербурга. В каждом регионе России есть свои IT, отличающиеся по масштабам развития, но одинаково интересные. Вдобавок информационные технологии меняют жизнь в стране гораздо больше, чем в Москве, и основу этих перемен закладывают региональные вузы.

Сколько айтишников нужно стране?

Зачем программисту высшее образование, если можно и без него?

Почему IT-специальности по уровню хайпа затмили экономические и юридические?

О чем думают во время собеседования в Apple?

Об этом и много (действительно многом!) другом мы откровенно поговорили с Константином Федутиновым, заместителем декана факультета прикладной математики, информатики и механики Воронежского государственного университета.

Константин Федутинов
Константин Федутинов

Как вы думаете, сколько новых IT-специалистов ежегодно требуется Воронежской области?

– На одном известном портале по поиску работы сейчас около 1200 незакрытых IT-вакансий по области. Но опираться на эту цифру, думаю, не очень верно, потому что количество IT-компаний в регионе и их кадровые аппетиты напрямую зависят от того, с какой скоростью вакансии закрываются. Если мы однажды удовлетворим нынешний спрос, в область придут новые компании, и вместо тысячи вакансий будет три. Или семь.

На одном из столичных совещаний говорили о том, что стране не хватает три миллиона айтишников. Даже если в этой цифре есть некоторое художественное преувеличение, все равно потребности огромные. И если в каком-то регионе научатся готовить больше специалистов, каждому из них найдется работа. Если говорить конкретно о факультете прикладной математики, информатики и механики ВГУ, то бакалавриат и магистратура каждый год выпускают около 350 молодых специалистов.

В то же время надо понимать, что IT-специалист – это не столько образование, сколько склад ума, количество обладателей которого в любом регионе ограничено. К сожалению, IT-образование в последние годы стало таким же хайповым, каким раньше было экономическое или юридическое. Многие абитуриенты, посмотрев популярные сериалы, просто не осознают, что в основе программирования, за которое платят серьезную зарплату, лежит не менее серьезное знание математики и алгоритмов. И «высидеть» такой диплом невозможно, здесь надо иметь определенные способности, а также силу воли, чтобы их развивать.

Поэтому после первого курса мы теряем до 12% студентов, что на фоне других специальностей довольно много. И, замечу, до отчисления по инициативе университета доходит нечасто, в основном студенты переводятся по собственной инициативе.

Воронежский государственный университет
Воронежский государственный университет

Компаний-варягов из других регионов в Воронеже много?

Сотни их. И процентов 80 занимается оказанием аутсорсинговых услуг. Тех, кто занимается разработкой своих продуктов, гораздо меньше. Но есть очень яркие проекты. Например, Russian3DScanner, где создаются действительно уникальные решения для 3D-графики и создания реалистичных 3D-моделей. Есть компания РЕЛЭКС, развивающая собственную СУБД Линтер. Ее используют Гознак, концерн «Созвездие», НИИСИ РАН, «Алмаз-Антей», «Сургутнефтегаз», Курчатовский институт и многие другие серьезные организации. Mail.ru уже много лет ведет в Воронеже разработку игровых продуктов. Тем не менее, повторюсь, большинство компаний все же аутсорсеры. Баланс смещен в сторону небольших студий, а относительно крупных работодателей, где работает больше сотни людей, в Воронеже около трех десятков.

Вы отслеживаете судьбу выпускников? Много работает по полученной специальности?

По моей информации, около 70%. Мы довольно агрессивно продвигаем своих выпускников среди работодателей, и у тех, кто правда этого хочет, не возникает больших трудностей найти профильную позицию.

А какую позицию?

Послушайте, давайте будем откровенны. Есть известная градация – junior, middle и senior. Про «синьоров» говорить не приходится, но может ли вуз готовить хотя бы «мидлов»? Мне кажется, пока нет. У всех выходят «джуниоры». Но правильный вуз может дать набор знаний и умений, чтобы быстро вырасти.

Когда студент приходит в университет с желанием стать программистом, он обычно не очень понимает – кем же он хочет стать на самом-то деле? Например, когда бывший школьник идет «на врача», он не всегда осознает, что между стоматологом и хирургом лежит целая пропасть. Точно также программист 1С и программист iOS – это очень разные программисты. У нас нет интернатуры, как у медицинских специальностей. Но в наших руках обеспечить студентов достаточным кругозором и скилами, чтобы они могли выбрать подходящую ветвь развития.

Какая доля выпускников остается в Воронеже?

Боюсь, точные цифры назвать трудно. Я знаю, что все местные IT-компании и филиалы федеральных постоянно растут. То есть спрос на кадры очевиден, и если ты не хочешь уезжать – это не обязательно. К слову, к нам в последнее время поехали московские компании, которые уже просто не выдерживают зарплатных аппетитов столичных жителей. Зачем платить 250-300 тысяч рублей в месяц в Москве, когда можешь получить не худший результат в Воронеже за 150?

Конечно, отток тоже имеется. Но мне кажется, что приток все равно больше.

Вы можете вспомнить крупные изменения в учебной программе, сделанные для большего соответствия потребностям IT-рынка?

Перед тем, как ответить на этот вопрос, есть смысл озвучить один тезис. Есть крупнейшие вузы – МГУ, СПбГУ, ВШЭ и еще несколько. Вся система всероссийских олимпиад (да и другие проекты по работе с одаренными детьми) построена, чтобы стянуть туда самых-самых лучших выпускников. И вузы действительно сильные, и выпускников они получают отличных, здесь никаких сомнений нет. Именно топовые вузы первыми адаптируют учебные программы, реализуют различные инновации, однако даже там вопросы к качеству образования нет-нет, да и возникают.

Что такое образование в региональном вузе? К нам приходят студенты с очень хорошими баллами ЕГЭ, средний балл по факультету 78.6. Это действительно хорошо, с учетом того, что бюджетный прием составляет 235 человек.

Но данный показатель – формальный. Копнув поглубже, мы обнаружим, что у нас в единицах школ осталась хорошая математика. А последняя – вообще основа основ, потому что если в школе есть сильный преподаватель, от него придут замечательные дети, хорошо обучаемые, с большим потенциалом.

В абсолютном большинстве школ нет хорошего преподавания информатики. И еще у школьников очень, очень низкий уровень владения английским языком. Уровень B1 есть буквально у единиц. Без английского в IT-сфере, как мы понимаем, довольно трудно.

Это не значит, что ребята плохие. Наоборот. Но первые два года надо тратить на то, чтобы сломать школьное мышление и показать – что такое настоящая математика. Еще мы подтягиваем английский, даем основы всего спектра информационных технологий – в общем, закладываем пресловутую базу. И только после этого начинается специализация – по машинному обучению, по компьютерной графике, по SAP, по мобильным платформам и т.д. Алгоритмы, объектно-ориентированное программирование, СУБД должны знать все, остальное накладывается поверх.

Лично я убежден, что без знания математики вырасти в серьезного IT-профессионала невозможно, как невозможно построить дом приличной высоты без фундамента. И у нас в распоряжении очень короткий срок, когда в бывшего школьника можно этот фундамент заложить – по моим наблюдениям, это как раз первые два курса. Если потом пытаться рассказывать что-то про математический анализ – все, поезд ушел. Люди уже считают себя взрослыми, они «знают», что им нужно, а что нет, и КПД усилий оказывается невысоким.

И вот теперь мы возвращаемся к вашему вопросу. В последние годы мы сделали бОльшую ставку на дополнительное образование. Это разнообразные учебные центры, технологические школы и практики. Все перечисленное бесплатно для студентов. И только так можно не отставать от реалий рынка.

Дело в том, что академический преподаватель по множеству причин не может подстроиться под постоянно меняющиеся реалии. Новых технологий появляется много, не все из них оказываются перспективными, и если бросаться осваивать каждую – ничем хорошим это не кончится.

Но в наших силах пригласить специалиста из компании, который прочитает соответствующий спецкурс. Звучит, как хорошее решение задачи, верно? Однако на практике есть ряд нюансов.

Ведь как это зачастую происходит? Специалист должен быть действительно хорошим. Он должен уметь понятно объяснять. Хороший специалист, умеющий объяснять, скорее всего, занимает в своей компании не самую низкую должность. Мы его забираем в рабочее время на несколько часов, и это минимум раз в неделю. То есть компания несет реальные потери.

Он ведет занятия, скажем, для 25 человек. Из них десять находятся в процессе осознания, что вообще не хотят быть программистами, пятерым интересен SAP, трем Android, двум iOS, и только оставшимся пяти интересно, о чем говорит специалист. Причем реально рубить в предмете начинают, скажем, двое. Интерес компании, выделяющей сотрудника на целый семестр, как раз в том, чтобы эти двое влились в ее коллектив, но случится это или нет – большой вопрос. Вероятность, скажем так, невысока. КПД уверенно стремится к нулю. В компании нарастает недовольство сотрудником, впустую тратящим время. Ну и сам ведущий курса быстро выгорает, потому что он пришел с горящими глазами нести знания, а встретил вежливое равнодушие большинства.

В ВГУ пошли по пути, более комфортному и верному для всех. Мы предлагаем компаниям помещение и доступ к студентам. Причем не только своим – обычно дорога на курсы открыта для всех желающих, независимо от факультета и даже вуза. Отсев происходит либо в виде входного тестирования, либо естественным путем, потому что занятия проходят вечером, с 18 до 21 часа, и те, кому там скучно, быстро перестают ходить. Записывается человек 80, через две недели остается 40, через месяц 20, но это та двадцатка, ради которой не жалко тратить время.

В традиционной схеме мы вынуждены стимулировать студентов, потому что существует регламент – оценки, зачеты, экзамены. А тут все максимально просто: нет у тебя собственной мотивации – всего хорошего. Занятия, повторюсь, остаются бесплатными – мы берем некоторую доплату только за курсы английского языка и вебдизайна.

И вот ответ на ваш вопрос. Да, программа меняется. Сейчас мы вносим большие блоки по машинному обучению, по робототехнике. Но, когда речь заходит о чем-то действительно новом, «хайповом», это можно оперативно принести в аудитории только со специалистами, использующими конкретные технологии в своей работе.

Знаете, а я слышал от HR очень крупных международных компаний, что на джуниора можно выучиться самостоятельно, если есть хоть немного усердия и желания. Полгода бесплатных онлайн-курсов, ну или немного платных, и можно выходить на работу.

Во многих случаях так и есть. Больше того, примерно для половины IT-специальностей высшее образование совершенно излишне. Звучит несколько крамольно, однако даже когда речь идет о такой сложной штуке, как машинное обучение, можно почитать немного про математическую статистику, немного про линейную алгебру, добавить небольшие познания в Python, ну и понеслась. Библиотеки уже все созданы, знай подставляй.

На днях открытых дверей я всегда говорю, что есть образование, а есть профессия. В университет идут за образованием, потому что стать тестировщиком, программистом 1С и много еще кем можно, не тратя несколько лет на университетской скамье. Это одна сторона правды. Но есть и другая. Одного нашего студента пригласили на работу в Apple. И он рассказывал, что во время собеседования в Купертино мысленно благодарил каждую домашнюю работу по математическому анализу, по дискретной математике и алгебре. Без них бы точно ничего не получилось.

То есть да, если есть определенная склонность и везение, можно начать работать и без высшего образования. Но есть риск упереться в потолок своих возможностей гораздо раньше, чем хотелось бы.

Этот потолок зависит от изначального настроя?

Как я уже говорил выше, на старте многие приходят под влиянием красивых картинок про большие деньги, путешествия, увлекательные проекты, меняющие мир, и прочих образов из сериалов. Образ айтишника, как гражданина мира, очень притягателен.

Все перечисленное имеет место быть, однако в самих профессиях гораздо меньше романтики, чем показывают в кино. Зато гораздо больше въедливости, умения сконцентрироваться, плюс ненормированный рабочий день и много, много труда. Есть огромное количество безумно сложных вещей, которые надо просто взять и сделать, сжав зубы. И постепенно студенты понимают, что IT – это не весело.

Мы, как вуз, начинаем бороться за трудоустройство каждого студента с первого сентября первого же курса. И, как показывает практика, наша борьба успешна. Те, кто избавляется от завышенных ожиданий о легкости жизни программиста, или изначально не питает никаких иллюзий на этот счет и просто любит технологии, достигают высокого дохода и вообще качества жизни в молодом возрасте.

Все вузы хотят, чтобы к ним шли лучшие абитуриенты. Что вы делаете для привлечения сильных выпускников?

Знаете, самая лучшая реклама – это то, как вуз учит своих студентов. И самый мощный рекламный канал – первокурсники, довольные своим выбором. Эти ребята еще не утратили связь со школой, они с удовольствием рассказывают о том, как все происходит, и один довольный первокурсник может сделать больше, чем самая искусная таргетированная реклама в соцсетях и интернете.

На днях открытых дверей я говорю: «Друзья, мы можем вам здесь долго показывать красивые картинки и рассказывать о собственном величии, но есть надежный способ проверить любой вуз и любой факультет. Все вы зарегистрированы в ВКонтакте. Не поленитесь, сделайте поиск людей по месту учебы – Воронеж, ВГУ, факультет прикладной математики. Посмотрите, как сложилась судьба закончивших университет пять или десять лет назад – как они живут, чем занимаются, где отдыхают. Найдите тех, кто на год-два старше вас, задайте им волнующие вас вопросы – как учат, нравится ли, не жалеете ли о выборе. Все перечисленное займет немного времени, но вы получите полное представление о том, фантазируем мы тут, или все действительно неплохо».

В вашем университете подготовкой IT-кадров занимается два факультета (интервью с деканом факультета компьютерных наук ВГУ Эдуардом Константиновичем Алгазиновым находится в работе – прим. автора). А какие еще воронежские вузы работают на том же поле?

Воронежская область готовит в год около двух тысяч «технарей», или тех, кто может быстро на них переучиться. Подготовкой кадров занимается Воронежский государственный технический университет, Воронежский институт высоких технологий, Международный институт компьютерных технологий, Воронежский государственный университет инженерных технологий, и Воронежский государственный педагогический университет. Есть еще Военно-воздушная академия, где тоже готовят айтишников с соответствующим уклоном. Мы с ними сотрудничаем в области разработок для беспилотных аппаратов и математического моделирования.

Количество кузниц кадров внушает уважение. А где же взять столько квалифицированных преподавателей?

Если честно, это вообще самая большая проблема. И особенно остро она стоит даже не перед вузами, а перед школами, с которых все начинается. Если молодой человек закончил вуз и немного разбирается в IT, его охотно возьмут на джуниорскую позицию с зарплатой 30-35 тысяч. Это не так много, но столько же получает учитель высшей категории со стажем 20 лет. А на старте все куда скромнее. И как мотивировать идти в учителя? Непонятно.

Выходом было бы поднять зарплату учителям информатики, но тогда остальные учителя справедливо спросят – что за дискриминация? Или большими специалистами по информатике вдруг станут завучи или преподаватели физической культуры, потому что они просто самые сильные в школе.

Я думаю, всем школам, которые хотят помочь нам и другим вузам утолить кадровый голод IT-индустрии, надо делать ставку на математику и физику. Они настраивают голову на нужный лад, и нам уже есть, с чем работать.

У вузов, как непосредственных «поставщиков» кадров, простор для маневра больше, хотя, конечно, и нам бывает непросто найти новых преподавателей. Но университеты могут привлекать к решению образовательных задач частные компании, как это и делается во всем мире.

Сегодня мы практически полностью закрываем потребности области в джуниорах. Это хорошо заметно по вакансиям, где в большинстве случаев требуются специалисты уровня middle и выше. Думаю, наступает время задуматься и об этом.

Материал подготовлен в рамках проекта “Россия со скоростью цифры” при поддержке компании МегаФон