Бабловая хатка

09.01.2018

Эта история заварилась летом в вопиюще элегантном двухэтажном коттедже, прозванном в народе «Бабловая хатка». В подобных «хатках» авторы ироничных детективов обожают приканчивать дочек миллионеров и отрезать уши самим миллионерам преступивших законы порядочности и чести.

Поначалу в «Бабловой хатке» смертями не пахло. Хотя из распахнутых настежь окон отчётливо доносился звон ножей, а всю округу покрыл въедливый духман пригоревших пирогов и потеющих от жары гостей.

Гостей собралось в хатке больше маминой уймы. Приглашённые расселись на скамьях, создавая иллюзию тёплой компании, присевшей отдохнуть перед дальней дорогой.

Не прошло и часа, как события в коттедже, пригревшемся на изумрудном откосе заброшенного мелового карьера, стали развиваться стремительно и неудержимо, будто дело шло к большой драке. Общего ропота ещё не наблюдалось, но отдельные личности уже готовились к праведному возмущению.

- Тесно, чёрт бы всех побрал! Не повернуться! – проворчал за спиной Каябова кто-то не по времени трезвым, но уже недовольным голосом. Обернувшись, Каябов увидел совершенно незнакомого ему мужчину.

- Кирилл Платонович! – неожиданно расплылся в доброй улыбке наголо обритый и крепкий телом ворчун. – Как я рад вас видеть!

Названный по имени и отчеству, Каябов, несклонный к случайным знакомствам, на всякий случай отшил крепыша:

- Простите, но ваше лицо мне не знакомо! А память на лица у меня, дай Бог каждому участковому.

Получив отлуп, бритый и не думал отступать.

- Как же незнакомо?! – изумился он. – Хотя, верю! При вашем положении и достатке немудрено забыть случайно мелькнувшее перед глазами чьё-то лицо. Позволю себе себя напомнить! Гусаров Арсений Петрович. Синоптик. Думаю, вам не раз приходилось кричать в телефон: «Синоптик! Дай погоду!» Я на крикунов не обижаюсь. Понимаю, погода нужна всем: лётчикам, футболистам, дворникам. Вот и шаманю, глядя в небеса, стараясь всем угодить и никого не обидеть.

- Неужели, ваши прогнозы всегда сбываются?

- Представьте себе – да! Бывает даты не всегда совпадают, но, чтобы прогнозы не сбылись, такого за собой не припомню. Главное правило синоптика знаете?

- Нет.

- Дождь состоится при любой погоде.

- Тогда послушайте стишок из детской классики!

Не хочу быть дворником.

Не хочу быть лётчиком.

Очень уж ответственно.

Лучше быть синоптиком!

На рассвете розовом

Предскажу прогнозы вам!

Сбудется, не сбудется,

Завтра всё забудется!

- Ваш стишок попал прямо в точку! – рассмеялся Гусаров и перешёл на доверительный шёпот, - говорят, сегодня особенный вечер. Прохор Шарабанов презентует новые коктейли. Чародей обзавёлся уникальной коллекцией рецептов. Пунши, флипы, джулеты. Кроме этого богатства он владеет внушительным арсеналом миксеров, шейкеров, выжималок, сотрясалок.

Прохор Шарабанов был известен в топовых кругах как человек с большими возможностями. Поговаривали о его родстве с самим… Ну, с тем, чьё имя упоминают с особым почтением и многозначительным покачиванием высоко поднятого над головой указательного пальца. Злые языки шептали, что Прохор сам распустил этот слух о себе. Но болтунам пришлось заткнуть рот, когда шпионившие энтузиасты убедились, Шарабанова из особого по важности дома взашей никто не выгонял, а дворники мётлами два квартала не гнали.

- Вовремя сказанное там, где надо, словечко, - Прохор делал особое ударение на словах «там» и «где надо», - либо возвышает человека до небес, либо превращает в прах.

Шарабанову поверили, а поверив, зауважали, а зауважав, полюбили, а полюбив, стали искать подходящий случай попросить замолвить словечко перед всесильным. Оно и понятно, ведь только земной владыка способен помочь мирянам утрясти чирями всходящие житейские проблемуськи. Шарабановские мерзкие смеси стали пить в охотку, не забывая втихаря перекреститься, а в голос безмерно восхвалить вкус дрянных по своей сути напоев.

- Честно говоря, меня манит сюда флёр таинственности и загадочности, - Гусаров говорил с лёгкой задумчивостью на лице. – Перешагиваю порог «хатки», и неспокойное любопытство, как быстро сегодня поплохеет, овладевает мною.

Каябову чувство неспокойного любопытства было тоже знакомо. Он настороженно прислушался к нестихающему таинственному шуму. За ширмой звякало, стучало, жужжало, булькало, и Каябов с содроганием ждал начала дегустации. Вот-вот кудесник гламурного питья выкатит легендарный столик на колёсиках с фужерами до краёв, наполненных кошмаром. Угощая, Шарабанов всегда выглядел, будто сотворил чудо, а не намешал какой-то дряни. Гости нюхали, восторгались, глядели на свет и восхищённо ахали, хваля запах, вкус и особенно послевкусие. Хотя толком никто не мог объяснить в чём должно состоять пресловутое послевкусие.

- В прошлую среду, - произнёс Каябов, не снимая задумчивости с лица, - довелось мне сполна хлебнуть гадчайшего пойла. Огромным усилием воли удалось всосать в себя отраву, которую доморощенные «знатоки» упорно называли «салонный коктейль». Тогда упитые коктейлисты просидели в «хатке» двое суток. Если кто и успевал добежать до двери, то тут же сломя голову нёсся обратно, моля о не занятом стульчаке унитаза.

- Но позвольте! – вырвалось у Гусарова, - говорят, Шарабанов в тот вечер был расстроен больше всех. Извинялся, оправдывался, искренне сочувствовал.

- Виноватой, с его слов, оказалась запоздавшая посылка со священной травой от Далай-Ламы. Травку пришлось заменить с виду похожей, сорванной на пустыре в районе городской свалки. Вот она и дала печальный эффект. Сегодня Шарабанов пообещал искупить свою вину коктейлем «по фирме». Настоящим коктейлем! Непревзойдённым коктейлем!

- Хочется в это верить! Опять пить что-нибудь гадкое, напрягая свой организм, нет никакого желания.

- Дамы и господа! Маэстро экзотических смесей готовит небывалый сюрприз, – не дал потухнуть горящему нетерпению гостей кто-то из шарабановских помощников. - Малость терпения, и вы получите наслаждение с первым глотком. Не скучайте, развлекайтесь!

- Кирилл Платонович, коль судьба нас свела, а начало презентации затягивается, не откажите в удовольствии сыграть с вами в покер, – и синоптик кивнул на колоду карт лежащую на крепконогом дубовом столе. – Опостылели одни и те же рожи, фужеры, полные зелёного мракобесия, никчёмные канапешки, бестолковые разговоры при полном отсутствии интеллекта на лицах пришедших сюда людей. Одно развлечение – картишки.

- Как я вас понимаю! - оживился Каябов. - У меня те же ощущения. Прихожу сюда ради хорошей живой музыки. Два месяца мотался по Африке. Дикие визги аборигенов, сумасшедшие пляски под грохот тамтамов. Звон в ушах по сей день стоит. Другое дело рояль! Звуки настоящей музыки приносят душевное равновесие.

- В Африку по делу ездили?

- По делишкам, мой друг, по делишкам. Как говорится, «покой мне только снится». Тамошние военные бюджеты распухли от бананового промысла, вот и втюхиваю диктаторским режимам всё, к чему на Родине сумели руки дотянуться.

Разговаривая, новые знакомые не приметили, как все свободные места за их столом заняли желающие сыграть. Каябов сделал вялую попытку отказаться от карт, но смалодушничал и дал себя уговорить разыграть один банчок.

За рояль сел музыкант, и волшебная мелодия растеклась по залу.

- Гершвин! – обрадовался Каябов. – Хороший знак к началу игры.

Ставки подросли, превратившись из младенца в отрока. Кирилл Платонович верный себе скорее делал вид, что играл, чем играл на самом деле. Тоскливые трефи, идиотские бубны, ведьма-дама пик не разогревали игровой азарт. Потому он был немало удивлён, когда при последней раздаче обнаружил в своих руках комбинацию из четырёх королей. Соблазн взять куш оказался велик. Каябов внюхивался в карты, пытаясь учуять, не таят ли они в себе хитро расставленную ловушку. Чутьё, уставшее от томительного ожидания коктейля, молчало, и Каябов осмелел:

- Мне, как истинно русскому, не привыкать рисковать. Менять карты не буду. Остаюсь при своих.

- О-о-о! – вырвался восхищённый возглас игроков, когда Каябов открыл своих королей.

- У-у-у! – новый возглас, лёгким бризом, пролетел, не касаясь стола, когда поверх королей легли четыре туза.

- И карта бита, и я побеждён! – кисло улыбаясь, прошептал Каябов.

Проигранные шестьдесят тысяч долларов не особо его расстроили. Вопрос был в другом. Вернее, в другой. Жена Каябова, как это не парадоксально звучит, была партнёром по бизнесу, и положить неприметно от супруги в свой карман несколько тысяч долларов было чревато унизительным объяснением. Каябову всегда тяжело давались разговоры о случайно возникших нелепых расходах.

- Кирилл Платонович, вижу, вы огорчены! – Гусаров состроил участливое лицо. – Фортуна – дама взбалмошная. Сегодня она тешит, а завтра, извините, подставляет жопу для поцелуя. Карточный долг по правилам заведения вы обязаны вернуть до полуночи завтрашнего дня. Так что ситуация не смертельная. Ужаться на шестьдесят тысяч при ваших оборотах - сущий пустяк. Расслабьтесь и наслаждайтесь прекрасной музыкой, попутно ведя душевные беседы.

- Не всё так просто, как хочется, чтоб оно было, - сдерживая раздражённость, Каябов чуть было не проговорился, но вовремя сумел сдержать себя от излишних откровений. Не хотелось перед незнакомым человеком делиться душевной болью. – Выигрывает только тот, кто не играет, – по-философски значимо ушёл он от прямого ответа.

- Вы определённо чем-то озабочены! Это отчётливо читается на вашем лице. Не уж-то дела фирмы пошатнулись, и упущенный выигрыш был последним шансом поправить дела?

- Милейший… извините, запамятовал как вас величать.

- Арсений Фёдорович! – подсказал Гусаров.

- Милейший, Арсений Фёдорович, с фирмой всё в шоколаде! - и Каябов на верочку постучал костяшками пальцев по дубовому столу. – Я давно уверовал в правило: не я ищу деньги, а деньги ищут меня. Потому живу не благодаря, а вопреки всем трудностям. Но есть сугубо личный моментик. Эдакий малюсенький гнойничок на здоровом теле. Жить не мешает, но и особого удовольствия не доставляет.

- Смею предположить, что упомянутое вами «сугубо личное» вошло в жёсткий стык с деловой репутацией?

- Отчасти вы правы… - Каябов стал ещё задумчивее. И, необъяснимо ломая преграду сомнений, перешёл на доверительный шёпот. – Все финансовые документы на фирме подписывает моя жена Татьяна Геннадьевна. «Делаю это для твоего блага, милый», - решила она за меня с присущей ей прямотой. «Теперь деньги тебя не испортят. Одним росчерком пера я сняла эту порчу». Объяснить ей, зачем мне шестьдесят тысяч долларов, будет мучительно хлопотно. Случай в моём положении аховый.

- Как же вас угораздило под жёнин каблук подлезть?

- Сам не понимаю. Сначала моя лягушка прикинулась царевной, а через год сделала из меня дурака. Год прожили спокойно, а потом началось: «Носки себе каждую неделю покупаешь, а я, как дура, одну и ту же шубу вторую зиму ношу». Смалодушничал, и теперь у неё шуб больше, чем у меня носков.

- Винюсь перед вами! - Гусаров приложил правую руку к сердцу, - ведь это я втянул вас в игру.

- Ах, бросьте! Я играл, не рискуя, но четыре короля вызвали у меня помутнение рассудка. Не устоял перед соблазном забыв золотое правило картёжника: в карты везёт только хорошему шулеру.

- Вы поступили как совершенно нормальный человек. А я как нормальный человек обязан протянуть вам руку помощи покрыв за вас карточный долг. Это дело моей чести.

- Нет-нет я против каких-либо жертв. Любая благодарность чего-то стоит, а я боюсь, что уже в случае с вами окажусь не состоятельным.

- Я, как честный и порядочный человек, буду поступать по велению своей совести, и не препятствуйте моему душевному порыву, - мягко надавил Гусаров. – Не вижу плохого в том, чтобы делать иногда хорошее.

- Ну, право, не знаю…, впрочем, дарёному коню под хвост не заглядывают. Мне даже любопытно, что в ответ я буду обязан сделать для вас?

- Пустячок! – доверительно улыбнулся Гусаров. – Окажите маленькую услугу, которая совершенно вас не затруднит.

- К сожалению, тайнами Родины я не владею, да и вы не похожи на Джеймса Бонда, промышляющего у проходной секретного завода. Честно признаюсь, меня уже разбирает интерес, что за услугу вы ждёте от меня, стоящую шестьдесят тысяч долларов.

- Видите ли, уважаемый Кирилл Платонович, современная жизнь ставит на первый план принцип удовольствия. Жизнь быстротечна. Что-то не успел. На что-то не решился. С годами запал сходит на нет, да и случай подходящий может больше не подвернуться. Я не скуплюсь, когда есть возможность постичь новизну ощущений, испытать гамму новых эмоций. Моё предложение может показаться вам диким. Не спешите с ответом, взвесьте всё за и против. Лично вам и вашей семье ничто не угрожает.

- Так что же вы, в конце концов, от меня хотите?

- Переспите со мной. И шестьдесят тысяч долларов ваши. Я плачу за удовольствие от тесного общения с уважаемым человеком. Таких людей как вы наперечёт среди тех, с кем я дружен. Тайну нашей сделки зарою глубоко в себе. Слово синоптика.

Каябов был настолько потрясён дичайшим предложением, что в нём заклокотало законное возмущение.

- Да, как вы посмели мне предложить такое? Вы в своём уме?! Я высоконравственный человек, а не кусок дерьма, разлагающийся на солнце.

- Ради Бога, не так громко. Мы начинаем привлекать внимание членов клуба. Поостыньте, наберитесь терпения дослушать меня до конца. Итак, я даю вам шестьдесят тысяч долларов, вы гасите свой долг и с лёгкой душой имеете меня один раз. Как результат: вы избавлены от объяснений с супругой, а я получаю свою порцию удовольствия. Удовлетворённые разбегаемся по своим делам. Вы в Африку, я в обсерваторию. Прогнозируются новые вспышки на солнечном светиле.

- Но я не этот… как его… не педераст. Я не умею это делать.

- Я тоже, как вы изволили выразиться, «не педераст». И профессионально этим не занимаюсь. Но именно наша с вами неумелость и даст ту новизну ощущений, о которой я мечтаю. Разве жизнь нас балует особым изыском?! Всё приходится добывать в поте лица своими руками и не только, как видите, руками. В этом мой «принцип получения удовольствия». Я, если так можно сказать, лесбиян. Люблю женщин, но с недавних пор захотелось побыть в их шкуре. В этом нет ничего ненормального. Всё дело в наследственности. Одна половина моих предков принадлежит к мужчинам, другая к женщинам.

- Любой человек – продукт межполовых отношений.

- Не спорю. Но не каждому дано почувствовать в себе вибрации на тонком уровне. Как следствие, я, будучи человеком по природе наблюдательным, заметил за собой, что порой веду себя, как настоящий мужчина. Но! Могу вести себя и как самая настоящая женщина. Себя в женщине, когда я мужчина, мне не раз доводилось ощущать. А вот мужчину в себе, когда я мыслю себя женщиной – ни разу. Лишь бы с кем испытать это состояние противоречит моему внутреннему «я». Да и есть боязнь, что мои позывы к мужской плоти могут неверно истолковать и посчитать мои действия извращением. Но с вами, интеллигентнейшим человеком, я буду чувствовать себя защищённым.

Вы, человек ворочающий миллионами долларов, не можете наскрести в личном кошельке несколько тысяч. Да это насмешка над вашим усердием в бизнесе. Так будьте же выше этого. Докажите, в первую очередь, самому себе, что вам по силам добыть любую сумму на собственные нужды, не делая прорехи в семейном бюджете. Откликнувшись на моё предложение, вы будете совершенно свободны от унизительных объяснений с уважаемой Татьяной Геннадьевной. А главное, не я вас буду того-этого, а вы меня за мои же деньги.

Каябов призадумался. Внезапно возникший карточный долг мог погаситься без утомительного объяснения с Танюшкой. Спокойствие и благополучие в доме останутся непорушенными! Но какой ценой?!

- В бездуховное время живём. Одно спасение, смачно сплюнуть, чтобы не захлебнуться слюной пороков переполнившей человека.

- Духовности мало. Вы правы… - Гусаров выжидательно замолчал.

- Правда?! Интересно слышать это от вас после столь дерзкого предложения. Впрочем, чёрт с вами, я согласен. Но прежде хочу услышать ответ на волнующий меня вопрос. Откуда у скромного синоптика такие немалые деньги?

- Вы правы, деньги немалые. Но это лишь часть гонорара, полученная мной за обеспечение солнечной погоды на время военного парада.

- Припоминаю, действительно был солнечный день, хотя все, опасаясь дождя, пришли на парад с зонтами.

Пожав друг другу руки, «единомышленники» поднялись в номер, предварительно заказав коньяк, фрукты и, для отвода глаз, свод биржевых новостей.

- Прямо, неловко перед вами раздеваться, – стушевался Каябов.

- Всё это условности, и прошу вас по этому поводу не заморачиваться. Рубикон перейдён. Обратного пути нет. Лично я раздеваюсь всегда, когда вижу от этого пользу. Причём необязательно пользу для себя. Миссия человека нести людям добро, пытаться облагоденствовать как можно больше нуждающихся. Всё делается, уважаемый Кирилл Платонович, для чего-то или во имя чего-то. Я об этом стал очень сильно задумываться. А чтобы от навязчивых мыслей не переклинило голову, к любой ситуации отношусь с должной долей юмора.

- Извините, Арсений Фёдорович, что вас перебиваю, но мой пенис на вас не реагирует. Не престало ему подыматься в сугубо мужской компании.

- Экий вы, однако, не ловкий! Держите в помощь чудодейственную варежку на беличьем меху. Видите, как с варежкой дело сдвинулось! Не забудьте о вазелинчике. Я принимаю колено-локтевую позицию, а вы, Кирилл Платонович, приступайте. Только попу мне не откусите. Шучу я, шучу!

- Туго заходит, даже с вазелином! Как вам эта процедура? – поинтересовался Каябов.

- Нор-маль-но! – прохрипел Гусаров.

Хорошо, что Каябов не видел его лицо. Ужасное зрелище. Полыхающие фиолетовым багрянцем щёки, трепещущие ресницы, широко открытые глаза с накатившимися слезами. Это скупо рыдала оскорблённая мужская честь. Вся жизнь пронеслась перед Гусаровым одним ярким мгновением.

- Ска-жу без це-ре-мо-ний. Зри-мо и грубо. Тварь я по-до-пыт-ная! – жутко прорычал синоптик.

В распахнутое окно влетел воробышек. Открыл крохотный клювик, чирикнул, тряхнул крылышками и сронил малюпасенькую мерзкую какашку. Глядя на пташку, и Каябов отправил своих головастиков в бездонный фиорд гусаровской задницы.

- Я кончил! – объявил он.

Прошло пару дней. Мир вновь стал для Каябова сияющим и безмятежным. Горящее чувство стыда рассеялось, а жизнь вошла в привычное деловое русло. Тут-то разомлевшего безмятежника и подстерёг телефонный звонок.

- Ну и делов мы с вами натворили, милейший Кирилл Платонович, - Каябов не сразу признал голос Гусарова.

- В чём собственно дело? – насторожился Каябов. – Обязательства сторонами надлежащим образом исполнены, и я вам лично очень признателен.

- Винить вас в чём-либо не смею, сам виноват. В суматохе забыл предупредить: предохраняться нам следовало.

- Не понимаю, от чего предохраняться?

- Как путник идёт по степи от вешки к вешке, так и я предельно осторожно двигаюсь к изменению пола. Хочу немножко побыть женщиной, родить и вернуться обратно в мужское обличие. Наш контактик пришёлся, как оказалось не в лучшее время. Прочитал в газете, что симптомы беременности: сонливость, рассеянность, неуравновешенность. И теперь спешу поделиться своей радостью - есть ощущение всех названных мною симптомов. Я беременен! Беременность прекращать не намерен! Экспериментирую ради науки!

- Бред! Однозначно бред! Вы что, обкурились?! – негодование пёрло из Каябова, как пепел из исландского вулкана.

Но Гусаров говорил уверенно, на душевном подъёме, давая понять, что сложившаяся ситуация его не тяготит.

- Буду делать кесарево сечение! - бравировал синоптик.

- Вы хоть понимаете, какую дикость несёте?! Беременный мужчина! Ха-ха! Вам что, Нобелевская премия покоя не даёт?! Вы хоть понимаете, куда я вас имел? Оттуда ни один ребёнок за всю историю человечества не появлялся.

- Как раз в то место, которое вы упомянули, и были имплантированы женские яйцеклетки для обживания и адаптации. Ваше «ха-ха», сударь, неуместно! Я уже отчасти женщина, хотя, внешне выгляжу, как мужчина. Доказывать факт вашего отцовства не собираюсь. Так что вы благополучно избежите скандала, который мог бы взорвать вашу счастливую жизнь. Сделав обратную операцию, смогу побыть в одном лице и папой, и мамой. Этим положу начало невиданному демографическому прорыву.

Повисла долгая напряжённая пауза. Стал слышен скрип каябовских мозгов, попавших в ступор от неожиданной новости. Зато Гусаров чувствовал себя королём положения.

- Генетика, уважаемый Кирилл Платонович, таит в себе немало непознанных тайн. Нам с вами повезло добраться до сути одной из них. Такие вот дела, папаша! Извините за фамильярность.

Раздались гудки. Из оцепенения Каябова вывела вошедшая в комнату жена.

- Танюнь, у меня неприятности. Личные, - Каябов слишком уважал свою Татьяну Геннадьевну и не мог позволить, чтобы кто-то третий сообщил умопомрачительную новость, превратив его сексуальную слабость в орудие шантажа.

Геннадьевна сразу всё поняла и, прижав голову мужа к своей груди, нежно зашептала:

- Бедненький! Ты попался на крючок. Я уже представляю эту фурсетку: крепкая грудь, молодые ляжки, раздирающие туго натянутую короткую юбчонку. Какие же вы беззащитные, наши мальчишки! Ну, не расстраивайся, что-нибудь придумаем.

Она подошла к бару, закурила сигарету и, налив полстакана коньяка, залпом выпила.

- Эта шлюшка шантажирует тебя, родной? Говори мне прямо, ничего не тая. Впрочем, пусть рожает, всё равно родит. Дашь ей денег и приноси ребёнка домой. Будет наш.

- Таня, рожать будет не она, а он.

- Ты что, сдурел?! Тебе африканский носорог ничего не оттоптал?!

- Когда у меня с ним случилось то, что случилось, он был в процессе изменения пола. Хотел со мной испытать, каково быть женщиной, не став ею до конца. И забыл меня предупредить, что надо предохраняться.

- Так ты… это… того…с мужиком, что ли?

- Ну, не совсем с мужиком. Он как бы уже не мужик, но ещё и не женщина. Процесс перехода из пола в пол дело не одного дня. Обстоятельства непреодолимой силы, вынудили меня войти с ним в половую связь.

- Давай-ка с этого места поподробнее. А то мне непонятно, как ты вообще решился трахнуть мужика.

- Танюсь, ты прекрасно знаешь, как я фанатично предан тебе. Но власть и сила дают мне возможность помогать и другим несчастным.

Будучи в клубе на презентации Шарабановского бухла, я пристально вглядывался в лица гостей, пытаясь определить, кому бы мог без сожаления передать часть своего денежного успеха, в разумных пределах, конечно.

Гусаров сам подошёл ко мне. Я был холоден с ним, как пельмень из морозилки. Выскочки и попрошайки не вызывают у меня сожаления. Но его горькая исповедь растопила лёд моей души. Судьба, действительно, исполосовала этого человека, и на вопрос, чем я могу быть полезен, он предложил то, чем всё и закончилось. Но я спас его от зависимости. Гусаров дал слово! И теперь он больше никогда не будет нюхать кокаин из сахарницы, которую всегда носил с собой. Он выбросил сахарницу вместе с наркотиком! Понимаешь, Таня, вы-бро-сил! Я горд собой! Пусть необычным способом, но я спас человека от более чем тяжкого греха.

- Верно люди говорят: никакое добро безнаказанным не остаётся. Веди своего Гусарова. У Светланы в клинике мы лишим его удовольствия родить от тебя ребёнка, а зачаточек новой жизни перекинем в меня. К чужому добру мои руки не тянутся, но и своё, то есть твоё, разбазаривать по всяким мужланам я не намерена. Буду в себе донашивать маленького Каябова.

- Танечка, разве такое возможно?

- Не морочь мне голову сомнениями. Ты своё дело сделал. Я решилась на этот поступок ради репутации нашей семьи и сохранения твоего реноме в обществе. Не беспокойся, у меня хватит сил вытащить тебя из дерьма, в которое ты вляпался по собственной бесхребетности. Гормональные изменения – дело не одного дня. Есть ещё время красиво завершить эту историю.

Гусаров и Татьяна Геннадьевна встретились в клинике и прошли в любезно предоставленный Светланой кабинет.

- После того, как ваш муж фактически надругался надо мной, была бы уместна компенсация натурой с вашей стороны, - нахально предложил Гусаров без надежды услышать положительный ответ.

- А это видел! - и Каябова, скрутив дулю, не без удовольствия ткнула её в нос нахалу. – Не наглей. Я с тобой в расчёте. Деньги, согласно договорённости, ты получил от карточного шулера. Добавку натурой тебе никто не обещал. Часик посидим и разбежимся. Нельзя давать моему мужу ни малейшего повода для сомнений.

Татьяна Геннадьевна ликовала. Задуманное получилось на удивление легко и изящно. Правда, и страха бедняжка натерпелась в достатке. Пока Каябов два месяца колесил по Африке, у неё случился скоротечный роман с гастролёром из Гарлема, «королём» пинг-понга. Белая в тисках чёрного! Эта фишка вогнала её в лёгкий ступор и сорвала с тормозов. Бдительность притупилась, и легкомысленная Татьяна непринуждённо «залетела». Прервать беременность в этот раз не хватило отваги, побоялась, что больше не сможет забеременеть и родить желанного ребёнка. А теперь она могла рожать хоть белого, хоть чёрного, хоть серобуромалинового. Мало ли как могли мутировать каябовские спермики после африканской жары в гусаровском «чреве».

Знакомство с «королём» целлулоидного шарика произошло неправдоподобно просто. Две подруги, одна красивая, другая так, на любителя, та, что на любителя, и была Татьяна Геннадьевна с тонкой и кривой шеей, как у лебёдушки, сговорились прошвырнуться по бутикам в поисках модного хламца. Набегавшись, транжирки зашли насладиться ароматным кофе в модный барчик гостиницы «Алконавт». Буквально сразу к столику весёленьких женщин подошёл чернокожий малый пижонистого вида и, на удивление, чисто по-русски произнёс:

- Случайно слышал, вам нужен заморочистый халатик с перламутровыми пуговками. Могу предложить изумительную по красоте вещь. По достоинству оценить вещь можно поднявшись ко мне в номер.

- Иди, Таня, я тебя здесь подожду.

- Может, вместе? Посмотришь, как халатик на мне сидит.

- Иди, иди. Халат один, а нас двое. Продавца нельзя искушать, кто больше даст. Напряга в том, что ты останешься наедине с американцем, не вижу. Теннисист больше похож на дипломата, решившего подзаработать на шмотках, чем на звезду спорта.

Глядя вслед бело-чёрной парочке, Анжела злорадно ухмыльнулась. Наконец-то ей удалось элегантно подставить подругу.

- Извини, Танька, но ты Каябову не пара. Оракул, выбирая из нас троих, назвал тебя лишней. Измену с негром Каябов тебе не простит. Это мой шанс завладеть Кирюшей, и я не дура его упускать.

Чернокожий пижон на удивление выглядел достойно и вёл себя галантно.

- Располагайтесь в кресле. Я мигом. Представлю халатик в очень выигрышном виде.

Когда «торгаш» вернулся, Татьяна, готовая ко всему, волей-неволей залюбовалась халатом, накинутым на плечи атлета.

- Как вам халатик? Вижу, нравится. Но есть нечто, что вам понравится гораздо больше. У меня на вас прекрасные, но неприличные планы.

«Неприличные планы» из уст молодчика прозвучали интригующе, и Татьяна Геннадьевна легко пошла на сделку с совестью. Женщине надо обязательно кого-то любить, иначе она всех возненавидит. Так устроена женщина, и с этим явлением нельзя бороться, с этим явлением надо мириться. Мириться по той простой причине, что ничто в этом мире не происходит просто так. Всё имеет некий смысл, хотя, порой, смысл подобных женских выходок долго недоступен мужскому пониманию.

Расставшись с Каябовой, Гусаров дал волю сомнениям.

- Как я должен к себе относиться после того, что позволил с собой сотворить?! Хвалить за те немалые деньги, что добыл странным для порядочного человека способом?! Или беспощадно растоптать себя любимого, что смалодушничал и поддался искушению деньгами?! Деньги! Всему виной только деньги! Хочу в отместку потратить их прямо сейчас. Конечно, не все! В разумных пределах и сугубо для своего удовольствия.

Найдя виновника своему неоднозначному поступку, Гусаров присмирел и зашёл в барчик отметить находку рюмочкой коньяка.

Коньячок вернул было благодушие, и Гусаров с немалой долей иронии припомнил начало цепочки удивительных событий, закончившихся безнравственным в его понимании поступком.

Знакомству с Татьяной Геннадьевной он был обязан Серёже Звягину. С Серёжей Гусаров дружил с весёлых студенческих времён. Гусаров был далёк от понимания особенностей Серёжиного бизнеса, но деньги на издание очередной монографии о климатических парадоксах с благодарностью принимал.

Когда очередной Звягинский транш неожиданно стопорнулся, Сергей верный своей прямоте не стал скрывать проблему:

- Извини, старик. Все деньги в обороте и даже выдернуть на поездку к монахам Шаолиня не получается. Сам позвоню, когда смогу пробашлять твою книгу.

Позвонил Сергей неожиданно быстро.

- Арсений, пляши! – Звягин был на подъёме. – Есть возможность солидно подзаработать. Надо выручить хорошую женщину. За простенькую услугу тебе отвалят кучу бабла.

- Не могу представить, чем может помочь хорошей женщине обычный синоптик?! Впрочем, если ты полагаешь, что ожидаемая помощь в моих силах, я согласен. Нужны деньги. Причём, очень нужны. Хочу поехать в Арктику, на пуп Земли, и попытаться проникнуть в истинные причины погодных катаклизмов.

- Вот и ладненько. Услуга требует дисциплины и строгого соблюдения плана, в который тебя посветят. За прилежание и старание ты получишь шестьдесят тысяч долларов.

- Сколько??? – у Гусарова пересохло в горле. - Повтори!

- Шестьдесят тысяч долларов. Для её бизнеса взволновавшая тебя сумма – это капля в море, песчинка в пустыне, льдинка, прилипшая к айсбергу.

- Что я должен сделать?

- Переспать с её мужем.

- Бред какой-то.

- Не спеши с однозначной оценкой. Лучше ответь, тебе деньги нужны?

- Нужны.

- За шестьдесят тысяч долларов тебя один раз трахнут. На большее ты ей не нужен.

- Подобным делом мне не приходилось заниматься.

- Сходи к урологу и пожалуйся на простату. Он пальцем в резиновой перчатке сделает тебе то же самое, что и муж женщины сделает с тобой один раз, но не пальцем. Ты так упрямишься, как будто тебе не нужны деньги!

- Деньги нужны. Но способ их добывания меня не впечатляет.

- Когда есть возможность положить в карман шестьдесят тысяч долларов, я не задумываюсь о том, каким способом их заработаю. Извини, что побеспокоил. Поищу более нуждающегося в деньгах человека.

- Не ищи. Я согласен.

- Извините! - к Гусарову за столик подсел прилично одетый мужчина! - Из всех присутствующих в баре вы один, кто показался мне человеком с отпечатком интеллекта на лице. Делиться с кем бы то ни было личными проблемами не в моих правилах. Но неоднозначность ситуации вынуждает действовать вне правил.

Гусаров насторожился. Начало разговора напомнило ему недавний калейдоскоп событий в «Бабловой хатке».

- Моя работа – сплошные командировки. Приезжаю домой и есть ощущение, что жене-блондинке доставляет удовольствие моё отсутствие. Может всё дело в цвете её волос?

- Вряд ли причина порождающая желание согрешить кроится в цвете волос. Даже будь женщина лысая, она не упустит возможности согрешить. Грех – генетическая особенность женщин. Их жгли на кострах, лишали головы, разбирали на партактивах, но воз, как говорится, и ныне там. Избавиться от беспокоящих мыслей достаточно просто: берите с собой супругу в каждую командировку.

- Доля разумности в ваших словах есть, но только доля. Не могу же я, образно говоря, ездить в Тулу со своим самоваром.

- Уважаемый, жизнь постоянно ставит нас перед выбором, - назидательно произнёс Гусаров. Пережитое злоключение давало ему повод говорить в подобном тоне. - Во многом именно выбор определяет судьбоносные повороты в отношениях между людьми. Если вы делаете выбор в пользу одиночных командировок, то не удивляйтесь рождению в своей семье рыжего ребёнка, когда вы брюнет, а ваша жена блондинка.