Фраер

Иллюстрация Федор Крамской
Иллюстрация Федор Крамской

- Соломоныч тот ещё фраер, и он стоит того, чтобы о нём рассказать поподробнее. Коммунисты в открытую поддерживают Соломоныча и радуются бегству из страны капитала. После бегства капитала в стране остаётся, как они считают, больше социализма. Некоторые очень влиятельные люди, выдающие себя за реформаторов, крышуют бизнес Зельбермана. Они же не дают окошку на границе захлопнуться, и они же создали миф о Зельбермане, как о добропорядочном бизнесмене, владельце фабрик, гороховых полей и тепличного хозяйства «Палестына». К слову будет сказано, в теплицах под видом укропа выращивают дурман-траву, любимую забаву тусовщиков ночных клубов. Вся беда покровителей Зельбермана в том, что их определённо роняли аисты. Ох, роняли! По-другому не могу объяснить их попытки обелить Соломоныча.

Понятно, что вся бравада хапунистых людишек независимо от размера их кошельков способна пениться до поры до времени. Расчёт по их жизненным счетам с учётом набежавших процентов всё равно неизбежен. Но пока изворотливому Зельберману всё сходит с рук. Мало того, что он склеил дружбу с важными чинушами, так он и в уголовном мире «свой» человек.

- Так уж свой?!

- Свой, свой! Мне это, ёбышки-воробышки, доподлинно известно. Когда криминал стал пощипывать Соломоныча, тот пошёл к людям заправляющим городским общаком и прямо сказал: «Не мешайте габотать! Ваш воговской жаггон пгидумал мой пгадедушка Янкель. - И предъявил пожухлую фотографию царских времён. - Уважайте память стагика и не лезьте в мои дела».

- За базар ответить придётся, - сурово прозвучало на кругу.

И Соломоныч ответил. С его пламенных слов всем стало понятно, что воровской жаргон вошёл в обиход из еврейского языка, на котором разговаривал прадедушка Янкель во времена царя-батюшки. Сколотив преступную группировочку, прадедушка обязал соратников общаться между собой на иврите и идише. Полицейские не понимали болтовню хитроватых преступников, а брать евреев на службу в полицию запрещал царский Указ. Постепенно непонятные полицейским словечки переросли в устойчивый блатной жаргон.

- Вы это серьёзно говорите?

- Факты, ёбышки-воробышки, упрямая вещь и убедят любого недоверу. Возьмём, к примеру, всем нам хорошо известный «сидор» - мешок с личными вещами заключённого. Казалось бы, что в этом привычном для нашего слуха слове есть еврейское?! Оказывается, есть! В «сидоре» должен быть строго определённый для заключённого набор предметов. Порядок на иврите – седер. Еврейское «седер» с течением времени превратилось в русское «сидор». Следующее слово «шмонать», то есть обыскивать, искать. В тюрьмах царской империи было принято делать в камерах обыск в восемь часов вечера. Кстати, эта традиция сохранилась и по сей день. Восемь на иврите «шмоне», отсюда «шмонать». Слово «шухер». «Стоять на шухере» означает охранять совершающих кражу и предупреждать о появлении полиции. «Шухер» происходит от ивритского слова «шахор», что означает «чёрный». Связь чувствуешь?

- Нет.

- Мундир полиции в царской России был чёрного цвета, - Засунец многозначительно посмотрел на Фалапаева. - Далее. «Ботать по фене», - говорят русские. «Битуй беофен», - говорили евреи. «Фраер» в переводе с идиша – свобода. Фраер в уголовном мире – человек, не имеющий тюремного опыта. «Блатной» с идиша – тот, кто устраивался по блату, то есть по записочке или бумажке от нужного человека. В воровском жаргоне «блатной» - свой, принадлежащий к уголовному миру.

- Удивительные вещи вы говорите.

- Слушай дальше. «Марвихер» - вор высокой квалификации. А с идиша это слово означает зарабатывающий деньги. «Шахер-махер». «Махер» - продавать, «шахер» - товар. Помнишь, в легендарном фильме «Джентельмены удачи» Микола Питерский говорит: «А не кажется ли тебе, деточка, что твоё место у параши». «Параша» с иврита – дурно пахнущая история. Ну, как?

- Убедительно.

- То-то же! Ты что напрягся?

- Пытаюсь разглядеть, есть ли у Соломоныча на руках татухи говорящие о его связях с преступным миром.

- Соломоныч не босс якудзы, как старик Хиро из фильма Такеши Китано. Он принадлежит к тем опасным преступникам, которые носят костюмы и галстуки, а не татухи. Ему же, кстати, приписывают авторство правил «Как стать богатым назло соседям». Основные постулаты этих правил дословно звучат так: никогда ничего не проси - просто отними, пусть просят у тебя, а ты думай и решай, как тебе поступить; не будь жмотом, дари с любовью свои проблемы даже тем, кто в них не нуждается; не бегай за женщинами, пусть они бегают за тобой, ты им нужен на всю жизнь, они тебе на одну ночь; не бери в долг, бери насовсем; не спорь с хамом, мягко улыбнись и молча врежь ему в бубен; не говори, забив стрелку: «Я на тебя хрен ложил»! Хрен надо не ложить, а впендюривать по самые амстердамы.

- Крутые правила. Жить по ним не у каждого получится.

- У Соломоныча получилось. Орден на груди этой незаурядной во всех отношениях личности лучшее тому подтверждение.

- Неужели этот прохвост действительно заслужил орден?

- Орден Соломоныча - по своей сути уникальное стечение странных обстоятельств. Начиналось всё до банального просто. Подловив момент, когда весь городской солидняк ушёл намывать золотишко и умываться нефтью, Соломоныч за бесценок приобрёл спичечную фабричку. Местным крутнякам, «Спичка» выглядевшая серой, мрачной, примитивной, показалась несолидным объектом для вложения капитала. «Умники» долго дразнили Зельбермана «Аркашка – серная какашка». Но они не учли, что подслеповатый Соломоныч способен видеть возможности, мимо которых все остальные проходят, как мимо пустого места. В исключительной финансовой зрячести ключ к успеху оборотистого еврея. Череда удивительных событий заставила всех по-другому взглянуть на покупку Соломонычем городского неликвида. Пропойский блокбастер с участием Зельбермана в главной роли начался шумно. Деклассированные личности, сообразив на троих, подготовили теракт на военном аэродроме. Но, когда они попытались поджечь цистерну с керосином, спички пшикали и не разжигались. Теракт был сорван, а заслугу приписали спичкам Соломоныча. И никого не волновало, что пустая цистерна стояла на тупиковой ветке в километре от аэродрома.

- Фантастика!

- Наша жизнь, ёбышки-воробышки, круче любой фантастики! Общественность, угостившись и напившись за деньги Соломоныча, потребовала наградить Зельбермана орденом «За заслуги перед Отечеством». Правда, по городу долго ходили слухи, что террористы на самом деле не террористы, а люди нанятые самим Соломонычем. Слухи были не беспочвенны. Мистификация теракта понадобилась Зельберману, чтобы сбить нарастающую волну людского возмущения бракованными спичками. И это ему удалось. Народное негодование переросло в народное ликование. Спички признали антитеррористическими, а Соломоныч вдобавок к ордену получил солидные субсидии на реконструкцию фабрики. После реконструкции фабрика освоила выпуск обезглавленных спичек или, говоря по-другому - зубочисток. Полученный на экономии серы барыш хитрец Соломоныч тут же вдул в раскрутку своих тёмных делишек.

- Да ваш Зельберман просто гений разводов и интриг! Но хоть как-то можно определить, когда Соломоныч врёт, а когда говорит правду?

- Можно. Когда он врёт, у него губы шевелятся. На этом орденская эпопея проходимца не закончилась. От самой границы следопыты неприметно шли за человеком, который по агентурным данным должен был доставить резиденту новые коды для шифровок. Главной целью, конечно же, был резидент. В районе коттеджного посёлка человек, преследуемый пограничным нарядом, исчез, будто сквозь землю провалился. Собаки след не брали, лишь виновато скулили, нанюхавшись рассыпанной дряни. Посёлок блокировали и стали проверять дом за домом. Коттедж Соломоныча был в это время полон гостей. Гости, уставшие пить и гулять, вышли в сад покормить фазанов. Кто не мог идти, тех просто вынесли подышать свежим воздухом. Пользуясь случаем, человек пришедший с той стороны проник в дом Соломоныча и с жадностью набросился на остатки еды. Когда он хлебнул вино из любимого кубка Соломоныча, то буквально сразу забился в судорогах. Падая, шпион схватил рукой скатерть, и на пол полетел дорогущий «Шарм-эль-Шейхский» сервиз. Услышав грохот бьющейся посуды, Соломоныч, а за ним и часть гостей, способная бегать, вбежали в дом. Корчась на полу, но продолжая упорно сжимать в руке кубок, шпион прохрипел:

- В кубке был яд, и я его выпил…

- Спаситель мой! - воскликнул Соломоныч.

Когда в дом вошли пограничники и опознали в трупе личность, которую обязаны были взять с поличным, Соломоныч влез на стул и под аплодисменты собравшихся объявил:

- Тгебую пгедставить Агкадия Соломоновича Зельбегмана к очегедной пгавительственной наггаде!

Этому «гегою» не даёт покоя гирлянда моих орденов. Соломоныч спит и видит, чтобы в городском историко-краеведческом музее был зал Славы Соломоныча и непременно в два раза больше, чем зал Славы в мою честь.

- Я фанатею от всего услышанного и благодарю судьбу за возможность наяву видеть невозможное. Что ни человек, то клубок невероятных историй. Моё внимание привлекла семейная парочка, сидящая через два стула от Соломоныча. Есть в этих людях чуть уловимый шарм, присущий давно ушедшему в историю времени.

- Та парочка, о которой ты говоришь, это эс и эс?

- В каком смысле эс и эс?

- В самом прямом. Сёма и Соня. Слышать о них слышал, но лично не знаком. Своё маленькое счастье семейка обрела благодаря близости к Соломонычу. Несомненно, эта парочка много интересного знает о своём патроне, и послушать, о чём шепчутся эти с виду милые люди, я был бы очень не прочь.