Месть ирландки

09.01.2018

Природа, наделив Колю Шутова особой манерой мыслить, убила в нём шаблонное восприятие мира. Даже очевидные «дважды два» не брались им на веру, а принимались за этакие интригующие и загадочные туторки-матуторки.

Ходить в гости к феноменальному Николаю было по-особому приятно. Наша дружба не знала границ и условностей. Даже подробности интимной жизни доверялись друг другу без оговорок.

– Коля! – радостно кричу, едва переступив порог его дома. – Трам, там-там, тим-тим, тум-тум!

– Опять филопед припёрся! – пробурчала Колина жена, закрывая за мною дверь.

– Коля, чем Дашка не довольна? У неё что, месячные перешли в годичные?!

– Не обращай внимания. У Дарьи от пирожек и блинов пошла вширь зона бикини, и теперь она от злости кусает всех подряд. Сам ты чего такой довольный?

– С работы уволили.

– Что ж тут весёлого.

– Меня уволили, а остальных посадили. Но это ещё не всё! Месяц бессонных ночей ушёл на расшифровку каракулей таинственного папируса. И теперь я счастливый обладатель древней тайны.

– Не интригуй, дай позырить! – Коля попытался выхватить из моих рук исписанный лист бумаги.

– Не-е-е, так не годится! Сам зачитаю потрясшие меня строки. В спешке не успел перебелить черновик, так что прости, буду читать с запинками, – и я загнусавил, подражая говору пещерных людей: – «Если ты, падла, хоть однажды наступишь на муравья, прихлопнешь комарика, бросишь окурок мимо урны или обидишь грубым голосом голубя, какнувшего тебе на пустую башку, то знай: мы за себя и за тебя не в ответе. Мы в ответе за тех, кого приручили». Ну, как?

– Сильно! Тон письма не оставляет сомнений: кто-то кого-то очень достал. Ультиматум написан в жёсткой форме и, вероятно, в последний раз. Твоя трактовка папируса оригинальна, более того – самобытна. Правда, с окурком и урной для каменного века ты переборщил. В этих предметах нет ощущения глубокой древности, но мои слова не повод посыпать голову пеплом. Всё равно ты – молодец! И чашка доброго чая тебе от меня в награду. Шагай на кухню.

– Коль, на кухне Дашка по телефону с кем-то долдонит. Давай в коридоре на пуфиках посидим.

– Да ну её! Заманала бесполезным трёпом. У неё из-за пирсинга в пупке отвис живот. Переставила на ягодицы – отвисла жопа. Теперь обзванивает подруг, советуясь, куда поставить это чёртово колечко. Но Дарья нам не помеха! Ей всё равно не понять, о чём мы будем говорить.

К слову говоря, Дарья была вовсе не Дарьей, а Дэрин Дойл – девушкой ирландских кровей. Папа Дэрин, Бродерик Дойл, известный скотопромышленник на западном побережье Ирландии, приезжал в Москву вместе с дочерью на Международный симпозиум свиноводов. На благотворительной вечеринке Дэрин познакомилась с Николаем и решила задержаться на неопределённое время. Свои отношения Коля и Дэрин оформили брачным договором сроком на три года с правом пролонгации по соглашению сторон.

К нашему обоюдному счастью, я и Колька знали две дюжины иностранных языков и легко прятали свои откровения за ширму диалектов коренных народов разных материков.

За душевной приятельской беседой неприметно побежало время.

– Удивительные вещи происходят, если удаётся использовать каждую возможность распробовать жизнь на вкус. На днях судьба свела с девушкой, – допивая третью чашку «цейлона», перешёл Николай на китайский. – Она, конечно, не совершенство. Но шедевр ещё тот.

– Зная тебя, могу предположить, что девушка была жгучей блондинкой!

– Не просто жгучей блондинкой, а платиновой блондинкой! Она забавно морщила лобик, вспоминая марку машины своего друга, а когда вспомнила, я чуть не помер от смеха. Мочевой пузырь чуть выдержал дикий хохот, охвативший меня. Значок на капоте «Мерседеса» она обозвала - «стринги в кружочке». Представляешь! «Стринги в кружочке!» Более парадоксального сравнения придумать невозможно.

– Где ты подцепил платиновое чудо? – на хорошем испанском спросил я.

– Ты же знаешь, – перешёл на португальский мой друг, – когда наступает время весеннего блуда-флуда, я живу по принципу: если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт в гарем. К пяти часам подхожу к остановке у швейной фабрики и сажусь в автобус вместе с закончившими смену швеями. Плакат на фасаде швейной фабрики «Швейники, поднимем юбки выше мировых стандартов», вселял в меня здоровый оптимизм. В битком набитом салоне все пассажиры слипаются, как вареники в сметане. Не разлепить. Это очень удобный момент полапать с отрешённым видом прижатых ко мне симпатичных девушек. Обычно вольность сходила с рук. Грешок легко списывался на давку. Но в этот раз я неожиданно получил решительный отлуп:

– Не хами, чувак! Держи руки в карманах своих брюк и лапай своё, а не тянись к чужому!

– Ты что, дурочка охреневшая? – сгрубив, я попытался перехватить инициативу.

– Дурочка, дурочка! Не сомневайся. Быть умницей нервов не напасёшься.

– Послушай, разве давка ещё не началась?

– Начнётся, когда автобус поедет! – сказала будто отрубила дородная тётка. – Шофёр за сигаретами в киоск побежал. А тебе, милая, давно пора знать: автобус – это джунгли. И если на тебя имеет виды обезьяна, у девушки на этот случай должен быть в руках мачете. Оп-с! И жулик остался без жулёнка! – тётка захохотала, а вместе с ней весь переполненный автобус.

Когда над тобой смеются – не страшно, успокаиваю себя. Страшно, когда над тобой плачут. Сделав невинное лицо, извиняюсь и попутно приглашаю блондинку в ресторан. Ресторан – отличное место замылить обиду и подружиться для новых встреч. Шагая рядом, тишком изучил новую знакомую. Скажу откровенно: фигура, осанка, походка – фантастика. Слепой впечатлился бы, дай ему пощупать это упругое тело.

В ресторане автобусное недоразумение быстро забылось. Мы пили, смеялись, дурачились, получая удовольствие от общения друг с другом. Когда зазвучал медляк, я потянул девчонку танцевать. Слившись в романтичном танце, легко отканифолить отношения на весь оставшийся вечер. Она положила мне голову на грудь и неожиданно прошептала на французский манер:

– Николя! Я удалила волосики под мышками и теперь очень по ним скучаю. Мне нужен скукосниматель на один вечерок.

– Я тебя очень понимаю. У самого часть волос на голове потеряна безвозвратно.

Вспышка взаимного очарования сменилась ровным горением спокойной любви.

– Ты женишься на мне? – вдруг спросила она.

– Прямо сейчас не могу.

– Твои родители будут против?

– Не совсем родители, – замялся я. Не мог же я ей прямо сказать, что против будет моя жена. Пришлось деликатно сменить тему разговора. – Ты почему, как мегера, кинулась в автобусе на меня? В давке мужская рука где угодно может оказаться на женском теле.

– Я была в трансе, когда после отдыха в Турции обнаружила три новые морщинки под мышками со стороны спины. Мне пришлось пережить настоящий шок. В отеле я переспала с сорокалетним стариком и только сегодня в автобусе поняла, что он во всём виноват. А может, я не права? Скажи, можно заразиться от старика морщинами?

– Не знаю. Мне не приходилось иметь дело с обнажёнными старушками.

– Вот и ты не знаешь. Никто не знает. А мне очень важно это знать. Я зареклась ездить в Турцию, но быть всегда загорелой очень хочется. Как ты думаешь, можно загореть, сунув лицо в микроволновку с грилем?

– Не пробовал! – замотал я головой, очумев от вопросов.

– А под крышкой работающего ксерокса загар возьмётся?

– Не заморачивайся на ксероксе. Просто сходи в солярий.

– Боюсь. Говорят, в солярии опасно загорать. А если обесточить солярий, то вреда будет меньше?

– Посоветуйся с электриком, он наверняка знает.

– Мой муж электрик, но задавать ему подобные вопросы я не решаюсь. В последнее время он стал засматриваться на красивых юношей. Как увидит кого-нибудь в моём шкафу или под кроватью, долго смотрит остекленевшим взглядом. А на меня ноль внимания. Обидно. Может, он что-то от меня скрывает? В любом случае скрытный человек не бывает искренним. И я не смогу поверить словам мужа о солярии, как бы красиво они ни звучали.

– Ты когда-нибудь совершала необдуманные поступки? – неожиданно спросил я. – Если нет, поехали со мной. Есть одна тихая квартирка в укромном месте. Ключи от неё лежат в моём кармане. Там нет солярия, но есть замечательный ночник. При его свете ты будешь казаться безумно красивой, а не просто красивой, как сейчас. Ты супер! И я не устану это говорить, пока мы будем вместе.

– Да, я супер-женщина, но почему-то бессильна противостоять соблазну. Я готова на всё. Я жажду отдать себя в твои руки и быть той, кем должна быть в твоём мире. Люби и балуй меня. Тебе важно, чтобы при свете ночника я красиво лежала или просто лежала, но уже без включённого света? Ты не подумай, я не зануда. Я люблю отношения, когда в них соседствуют толк и порядок.

– Давай не будем вот прямо сейчас говорить, как будет потом. Поверь, чем быстрее поедем, тем быстрее поймём, как будет нам лучше на самом деле.

Обнявшись, мы вышли на улицу. Сажаю подружку в такси. Она уже платье подбирает, чтобы сесть, ничего не защемив, как вдруг откуда ни возьмись выскакивает очумелая тётка, дёргает девушку за рукав и с диким криком: «Марина, ты совсем охренела! Тебя муж дома ждёт!» – тащит мою новоявленную подругу в другую машину. – Совсем от рук отбилась. Твоя попа требует ремня, а не то, о чём ты мечтаешь.

Я в ступоре. Но, преодолев мгновенную растерянность, успеваю спросить у тётки:

– Ты кто такая?

– Тёща мужа этой бестолочи! Забудь её. Крашеные у неё волосы, а сучка она натуральная.

Тут-то я по-настоящему прифигел.

– У красивой женщины не может быть хорошей репутации, – вынес я окончательный вердикт.

– Идиот! – это Дашка напомнила о себе, закончив мыть кастрюлю. – О своих похождениях рассказывай, когда меня нет дома.

Женская логика создана для того, чтобы офигела мужская психика. От неожиданности я поперхнулся чаем, а Николай опрокинул стакан.

– Какие похождения, Дэрин?! Как тебе такое в голову могло прийти?! Ты прекрасно знаешь, что Димон филолог и пришёл ко мне поговорить о неправильных глаголах в немецком языке. Немецкий язык – наше общее с ним увлечение, которому мы посвящаем всё свободное время.

– Неправильные глаголы немецкого языка – твоя слабость. Когда ты о них говоришь, твои глаза масленеют. Ты нехороший человек. Тебя осталось засунуть в унитаз и смыть.

Дэрин, не стесняясь меня, превращалась в мегеру. Это был очень плохой знак. Занервничав, Коля шепнул мне на ухо по-монгольски:

– Какова бестия! Насквозь видит. Ни бельмеса в языках не смыслит, знает только ирландский и русский в объёме достаточном для общения со мной, а всё поняла. Что делать?! Как быть?! В окружении красивых и привлекательных девушек трудно оставаться святым. А чем моложе находишь подружку, тем меньше остаётся времени на все остальные дела. Димон, я погиб!

– Коля, не сдавайся! – запутывая Дэрин, я перешёл на фарси. – Паниковать – удел слабых. С такой проницательной женой надо быть вдвойне осторожным. Но даже если она сумела тебя с кем-то застукать, отрицай очевидное. Всё отрицай! Главное, когда в суматохе одеваешься, не перепутать трусы. Оказаться перед женой в чужих кружевных панталончиках – не лучший способ доказательства своей верности.

– В спешке не заметишь, как в чужие трусы влезешь!

– Если всё же на тебе оказались женские трусики и тебя собираются съесть с потрохами, помни: у съеденного всегда есть два выхода! И плевать, что они не эстетичны. Коль, что-то мне твоя жена совсем перестала нравиться. Её рука потянулась к сервизным тарелкам. Разобьёт посуду – на чём есть будешь?! Женская месть хоть и осмысленная, но беспощадная.

– Не кипишуй! – сквозь сжатые губы процедил Николай по-японски. – У меня вся посуда на кухне пластиковая. Многоскандальная. Пусть пар выпустит. Перегрев опасен для здоровья. Психика у неё сильная. В чём-то слабая, но в основном сильная. Может выйти из себя только в двух случаях: по необходимости, как сейчас, или просто так.

Когда Дэрин вышла, Коля встал из-за стола и подошёл к мойке, где лежала гора грязных тарелок.

– Коля, ты что задумал? – опешил я. – Ты нарушаешь жёсткий принцип разделения обязанностей по дому прописанный в брачном договоре.

– Нормально, всё нормально, старик! Слышал, в спальне лязгнуло железо? Это Дэрин сейф открыла, в котором хранится моё охотничье ружьё. Самый свирепый из зверей – это человек. Он убивает, даже если не голоден. На моей стороне судебная статистика. Ещё ни одна жена не застрелила мужа, моющего посуду. Провинившийся супруг – самая полезная вещь в домашнем хозяйстве, лишаться которой глупо и бессмысленно. Но, знает ли она об этом, я не знаю. Это меня пугает более всего. С нюансами семейной жизни в Ирландии я не знаком. Подписывая брачный договор, я ей всего лишь сказал, чтобы чувствовала себя, как дома. А она сразу ружьё схватила. Не хочется верить, что женился в последний раз.

– Спокойно, Коля, спокойно! Самые слабые мстят. Самые сильные прощают. Самые счастливые забывают. Верь и молись, что ирландка счастлива с тобою в браке. Тогда есть надежда, что прощением ты не разминёшься, а прощание в этот раз не твой удел.