Первая попытка

Новость, что Маргоша Сосцова оставила у себя на ночь Илью Бухтуева и отказалась мужиком делиться, взбудоражила дворовых прошмандовок. Кипя злостью, ломанулся девичий кодляк сводить счёты с обидчицей.

– Соска – наглая сучка! – вопили девчонки, до посинения сжимая кулачки. – Прикарманила, змеюка, мужика! Задавить такую мало!

– Руки чешутся падлюке морду набить, – тоненьким голоском подбросила свою вязанку хвороста в костёр разгорающейся свары Клавка-«ненасытная», – а мерзавца Бухтуева поделить, по справедливости.

Когда заспанная Сосцова, поднятая с кровати настойчивым звонком, открыла дверь, её глаза от удивления стали похожи на два блюдца из чайного сервиза.

– Вы, шалавы, с ума сошли! – накинулась Маргоша на незваных гостей. – Припёрлись, будто кроме одеяла вас некому ночью греть.

– Марго, верни Бухтуева на круг! Он нужен не только тебе, но и всем нам! – задиристо потребовала Светка Коняева.

– Фикус вам толстоствольный, а не Бухтуева. Опоздали вы. Я сегодня документик у нотариуса оформила на прихватизацию Бухтуева до полного износа.

– Одна под таким мужиком здоровье подорвёшь. Он тебя в клочья порвёт.

– Хахала я на ваше беспокойство, лярвы. Злющими зенками на меня не блымкайте. Не пугливая! Бухтуев с сего дня весь мой, без права передачи и аренды. Я замуж за него собралась!

– Бухтуеву брат-моряк привёз из Голландии надувную тёлку. Вам троим в одной постели не ужиться.

– Чем теснее, тем теплее. Иметь тараканов в голове не запрещено. Забудьте Бухтуева. Он теперь не ваших передков забота.

– Он тебя по миру пустит, как только заживёте на одну твою зарплату.

– Чихала я на ваши домыслы. Свои душевные раны переживу, а телесные зализать – не велика проблема. Я умная, красивая и сексуальная девушка. А вы кто?

– Мы тоже врать умеем! Покажи напоследок Бухтуева с неприкрытой красой.

– Ещё чего!!! Бухтуев – не музейная реликвия, и голым его напоказ выставлять не собираюсь.

– Ну, покажи! Будь человеком!

– Девочки, ну что вы прицепились: покажи да «покажи! Вам ещё лизнуть дай! Для Бухтуева время отпадного секса и дикого разгула закончилось. Спать идите.

– С кем?

– А уж это не моя забота! Дебаты считаю закрытыми! – Сосцова со злостью захлопнула дверь.

Когда утро за окном окончательно укрепилось, Марго, придав лицу приветливость, пропела с гамбургским акцентом.

– Ильюша! Ком цу мир!

В гостиную вошёл мужик в неприглядных джинсах с замусоленной ширинкой и растрёпанными волосами на голове. Милый провинциальный неряха.

– Вот тебе, Ильюша, рублята, – размеры бёдер не позволяли Маргоше быть стремительно изящной. Приходилось притворяться умной, чуткой и душевно глубокой. – Ступай и купи себе приличные брюки. Не хочу, чтобы злые языки метелили, будто у нас с тобой одна голая любовь. Купишь брюки назло тем, кто хочет видеть тебя без брюк.

– Офигеть можно, сколько много деньжат! Я тоже хочу всегда столько иметь. Покажи место, где деньги берёшь?

– Пока ты мужик, Илья, у тебя такого места никогда не будет. Купишь брюки – пойдём обручальные кольца выбирать.

– Не рановато ли о кольцах заговорила? Может, я передумаю с тобой кольцеваться.

– Если передумаешь, зуб себе выплавишь из золотого кольца.

– У меня все зубы на месте.

– Золотой зуб вставишь вместо того, который я тебе выбью, если жениться на мне не захочешь.

Закрыв за Бухтуевым дверь, Марго поправила всклоченную чёлку. Она давно не боялась предрассудков и бабских забабонов, потому и легла с Бухтуевым в постель, не расписавшись. Если мужской оргазм, грубо говоря, неизбежен, то женщине для оргазма нужны старание и хороший человек.

Бухтуева Марго подобрала и привела в дом совершенно случайно. После центрифуги в парке развлечений он выглядел по-смешному беспомощным. Она обняла бедолагу, не давая ему упасть, а тот, чувствуя своё шаткое состояние, схватил Маргошу за задницу. Так бы и стояла парочка вечность, тесно прижимаясь друг к другу, да Бухтуев, будучи человеком по природе честным, не стал скромничать и шепнул на ушко Марго:

– Я пожарник с большим огнетушителем.

– Фантастика! – изумилась Сосцова, непривыкшая к подаркам судьбы.

Решив подбодрить «пожарника», она без тени сомнения соврала.

– Тебе повезло – я девственница.

– Это поправимо.

Ильюша был уверен в себе, чем окончательно убедил Маргошу в правильном выборе мужика на всю жизнь.

Несмотря на раннее субботнее утро, в песочнице под грибком сидели двое мужчин с угнетённым видом. Днём грибок служил всем мужикам, живущим в доме, курилкой, а вечером – поилкой.

– Суббота ход набирает, а во рту нет ощущения праздника, – пожаловался Тёма Караваев Стасу Мазаеву.

– Вона Ильюха из подъезда вышел, – оживился Стас. – Не злобен, не туп, не урод. Ему под силу развеять нашу тоску. Илья, – позвал Мазаев Бухтуева, – подгребай к нам! Двое третьего всегда найдут. Мозги после спячки проветришь, поболтав с друзьями.

Вальяжной походкой Бухтуев подошёл к мужикам.

– У кого, Ильюша, ночевал? Видок у тебя взбаламученный.

– У Маргоши. Слышали, как она ночью стонала? Я её жарил.

– Не обижайся, Илья, но круче она под другими стонет.

– Тогда в ближайшую ночь спать не ложитесь. Оцените моё старание. Кажись, Маргоша – мой конечный причал. Первая попытка жениться и, видит Бог, последняя.

– Не зарекайся! Тебе одной бабы всегда мало было.

Бухтуева во дворе уважали, но и завистников хватало. Особую зависть питали те, кто хоть раз сходил с ним в баню помыться. Разглядывая голого Бухтуева, завистники, скрипя зубами, шептали: «За что долдону природа подвесила такого отменного «кента»?!»

– Так, говоришь, Сосцова у тебя серьёзная тема, а не баловство на одну ночь? – включился в разговор Тёма Караваев.

– Двенадцать часов с ней счастлив. А у вас почему кислые морды?

– Никто радость по стаканам не разлил, потому сидим и киснем. А сам ты куда собрался?

– За новыми брюками. Погладил милке пятки, пощекотал, тут и там, вот она и расщедрилась, отвалив деньжат, на покупку брюк.

– В новых брюках стоять с тобой в очереди приятнее будет, – оживился Караваев. – Можем помочь в выборе приличных брюк.

– Я не против. Заодно и обнову обмоем. Любая обмытая вещь лучше носится.

– Золотые слова золотого человека. Люди тем и отличаются от животных, что, кроме как пожрать, им ещё и бухнуть надо. Тебе, Ильюша, сколько денег на брюки дали?

Бухтуев достал из кармана туго стянутую резинкой пачку.

– Солидно! – закивал головой Караваев, – смело можем себе позволить пропустить авансиком по рюмочке.

– Выпить по рюмочке, начиная большое дело, – хороший знак! – поддержал Тёму Стас. Удача любит тех, кто не забывает выпить за удачу.

– Зная ваш наливной аппетит, могу без брюк остаться и сдачу Маргоше не вернуть.

– Мы на сдачу, Илья, не претендуем. Не сомневайся, будет тебе обнова! Не сойти мне с этого места!

Прослышав о том, что Илья собрался покупать новые брюки и готов по этому случаю проставиться, ещё пятеро соседских мужиков бесцельно слонявшихся по двору согласились составить компанию троим друзьям. Цель – великая объединяющая сила.

Кафешка «Под грибком», прозванная любителями выпить «Мухоморчиком», была любимым местом сильных и уверенных в себе мужчин. Кто не был сильным и уверенным, становился таким после первой распитой бутылки водки. За двумя сдвинутыми столами уместились все восемь человек. Только пацанёнку, увязавшемуся за папкой, некуда было сесть.

– Ты зачем, Фёдор, сына с собой взял? – Караваев не скрывал раздражённости. – Мал он ещё за одним столом с мужиками сидеть.

– А чо?! – развёл Федя руки в стороны. – Я дитё малое одно во дворе не брошу! Мне жена шею намылит!

– Мужики! – посерьёзнел Илья. – Кто помнит, когда одёжный магазин закрывается?

– Не беспокойся, без обновы не останешься, – Тёма держался уверенно. Обмывать ещё не купленные вещи было для него в порядке вещей. – Покупая новые брюки, главное – не торопиться. Торопясь, всегда не то купишь.

Подошла официантка с графинчиком водки.

– Настя, перестань пузатыми цыркаться! – приструнил официантку Стас. – Тащи ящик сразу! Ты наши аппетиты знаешь.

– Размечтались! Здесь вам не оптовый склад, водку ящиками покупать.

– В чём дело, Настя?! – на шум подошёл директор кафе. – Опять у тебя непонятки с клиентами. Клиент всегда прав. Закажи себе татуху с такой надписью на видном месте, я оплачу. Ящик водки гостям!

Ящик водки к столу поднёс грузчик Валера.

– Настя, бери с клиента сразу деньги за двадцать бутылок, – потребовал директор. – Взяла? Молодец! Минусуем ветеранский налог, итого вам, наши уважаемые гости, причитается шестнадцать бутылок. По две на брата – разумная норма.

– Что-то я не врубаюсь в твою арифметику?! О каком ветеранском налоге речь ведёшь?! – опешил неугомонный Стас.

– Объясняю неосведомлённым. Согласно разнарядке мэрии, к кафе прикреплены три пенсионера: бывший милиционер, бывший пожарник и бывший работник морга, – директор рукой указал на столик без сервировки, за которым сидели три пенсионера. – эти люди с большими связями и большими возможностями. Водку они отработают. Каждый из них специально для вас вспомнит забавный случай из своей жизни. Давай, Кузьмич, начинай травить свою милицейскую байку.

– Кхе, кхе, – солидно прокашлялся ветеран. – Брали одну банду крутую. Молод я был, а потому горяч. Первым в дом ворвался и из своего «макарушки» душ десять положил. Вот это было круто.

Кузьмич взял из рук директора бутылку водки и отошёл чуть в сторону.

– Твоя очередь, Сергеич, – директор уверенно руководил рассказчиками.

– Тушили общагу кооперативного колледжа, – в глазах ветерана-пожарника загорелся бесовский огонёк, – жили в общаге в основном особы женского пола. Так вот они обнажённые в окна выпрыгивали, а я их ловил. Потом неделю надо мной сослуживцы прикалывались.

– Держи и ты, Сергеич, заслуженный трофей, – протянул директор бутылку ветерану-пожарнику. – Твоя очередь, Петрович, делиться воспоминанием. Случай должен быть забавным, хоть ты и работал в очень грустном месте.

Петрович кивнул головой, дав понять, что знает, о чём надо рассказывать.

– Как-то вызывают нас в гостиницу, забрать труп из номера. Администратор выдаёт нам ключ и говорит в каком номере лежит покойник. Заходим с напарником в номер. Как и было обещано, лежит на кровати голый мужик под простынёй, а у него стоит… Не понесёшь же в таком виде жмура мимо любопытствующего люда. Беру швабру и со всего размаха – ба-бах! А покойник как заорёт! Оказывается, мы номером ошиблись.

Все засмеялись, только Илья не смеялся. Смеяться мешали мысли о новых брюках.

– Эй, директор! – внезапно, перестав смеяться, выкрикнул Стас. – Рассказчиков трое, а ты четыре бутылки из ящика взял в счёт ветеранского налога. Мне такая арифметика совсем не нравится.

– Придут завтра пенсионеры, и чем они будут похмелятся, если я не возьму четвёртую бутылку?!

Ильюша попытался прямо в кармане наощупь определить, сколько денег осталось в пачке, как рядом с ним нарисовалась освежённая одеколоном пава с косой до самой попы.

– Милок, а не слабо тебе будет меня угостить? Я как выпью, такая дура становлюсь. Тебе в полдень дурнее меня здесь никого не найти.

Пава улыбнулась, и всем показалось, что её широкую улыбку можно завязать на затылке.

– Когда я поддатый, у меня своей дури хватает, – огрызнулся Бухтуев. – Шла бы ты туда, откуда на свет появилась.

– И пойду. Мне не привыкать ходить, куда посылают.

– И где тебя такую откопали? Прямо хоть бери и обратно закапывай.

– Ильюша! – Тёма Караваев укоризненно посмотрел на Бухтуева. – Уважь женщину. Дай ей деньжат на бутылочку. Не было случая, чтобы она нас не уважила.

– Уважая встречных-поперечных, не забыть бы брюки купить, – пробурчал Илья, но денег шалаве дал.

– Не волнуйся, купим тебе брюки и ещё половина останется от того, что осталось. Так что можем смело ещё выпить и даже скромно пообедать.

Мужики с надеждой посмотрели на Илью.

– Годится! – с потугой выдавил он из себя, не желая огорчать друзей.

– Настя! – не мешкая, Тёма позвал официантку. – Каждому из нашей братвы по шашлычку на шампурчике. Овощную нарезочку подашь на общем блюде.

– Чаевые вперёд. Вам забыть их дать проще, чем ширинку оставить не застёгнутой после туалета.

– Чаевые получишь от щедрот Ильюши, он сегодня банкует.

– Шашлыки минусуем, – неожиданно воспротивился Бухтуев. – С шашлыками мы отсюда никогда не выберемся. Без новых брюк нельзя мне домой являться.

– Гамарджоба, генацвале! – к Илье подошёл грузин в белом поварском колпаке, держа в каждой руке по четыре шампура. – Говорят, ты собрался новые брюки покупать?

– Пока брюк не будет, и шашлыка не будет, – перебил грузина Ильюша.

– А куда я всё это богатство дену? – опешил шашлычных дел мастер.

– Засунь шашлык себе…

– Ну, не могу я, генацвале, засунуть шашлык в задницу. Ведь там у меня и шило, и диплом, и мечты о светлом будущем… Если ты не будешь кушать мой шашлык, то мои мечты о светлом будущем так и останутся в заднице.

– Илья, надо уважить человека – съесть его шашлык. Резо для всех нас старался.

Скрипнув зубами, Бухтуев отсчитал денег за шашлыки и добавил чаевые для Настюхи.

– Ильюхе повезло, – широко улыбнулся Стас. – Его Маргоша не превратится за несколько лет из стройной тёлочки в неповоротливую корову. Он сразу в жёны берёт корову. Разумность поступка очевидна. Предлагаю выпить за разумного человека, за Илью!

– В благодарность разумному человеку стишок могу рассказать за небольшую премию, – у столов, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой поэт.

– Не будем Петюнчика обижать. Он нам всегда под настроение свои новые стихи читает.

– Пусть читает! – махнул рукой Тёма. – Не каждому из нас дано стишки калякать-малякать.

– «Бродяга», – объявил Петюнчик, – поэма.

– Ну, вот что, Петро! Четыре строчки и не больше. Когда я слушаю, что ты наваял, то чешусь в самых нескромных местах, – решительно возразил Бухтуев.

– Четыре так четыре, – не стал спорить Петюнчик. – Окати меня алым зноем губ. Али я тебе да совсем не люб.

– Серьёзные стихи ты, Петька, накрапал. О голых бабах ни слова.

– После стихов на бульвар идти надо, – Федя положил на стол два огромных кулака. – Плечо у меня раззуделось, и рука зачесалась. Надо чужаку в глаз дать, пока свои видят.

– Брююю-киии! – напомнил о главном Илья. – Не погубить бы дело.

– Брюки надо покупать не пижонские, а уценённые, – предложил Тёма. – Не так жалко будет, если порвутся. Потраченные деньги «на фирмачи», как вошки, долго потом покоя не дают.

– Ты парень скромный, – положил руку на плечо Бухтуева Стас. – И брюки тебе нужны обычные, без выпендрёжа. Немногого ты добьёшься в жизни, если будешь сорить деньгами на дорогие покупки.

– А что я Маргоше скажу? Не могу же я все деньги пропить, ничего не купив!

– Ты прав! Не можешь! Поэтому купим… трусы. Дома каждый из нас большую часть времени проводит в трусах. Красивые трусы – незаменимая вещь в быту. Сохраняет душевный комфорт при любом семейном укладе.

– Так трусы на нём уже есть! – обрадовался Тёма Караваев. – Зачем ему вторые? Зачтём в счёт покупки те трусы, которые он носит.

Стало ещё веселее, когда обмыли старые трусы. Бухтуев пил и пел вместе со всеми и был рад хорошему настроению. Вдруг он посерьёзнел.

– Мне сдачу Маргоше надо отдать. А в кармане даже рваного рубля не осталось.

– Весь мир в прогаре, а ты о своём кармане печёшься, – укоризненно покачал головой Караваев. – Сгорит мир, куда подашься – в рай или в ад?

– С точки зрения климата, в раю получше, но в аду общество интереснее. А сейчас у меня музыкальное отношение к жизни... всё по барабану.

– День прошёл, а мы и не заметили, – выдал новый шедевр стихоплёт Петюнчик.

– Есть ощущение, что день прошёл по мне, – стукнул кулаком себя в грудь Бухтуев. – Морально устал. Хочу отдохнуть аморально.

– Отдохнёшь! – к столам, за которыми сидела мужская компания, подошла Марго.

– Маргошенька моя пришла. Как ты меня нашла?

– По запаху. У меня нюх на тебя.

– А я, негодяй, брюк не купил.

– Первая попытка купить брюки тебе не удалась. Значит, будет вторая попытка. Чего только не сделаешь для человека своей мечты. Только прошу, больше ни слова, не то сломаешь мои нервные клетки, а там живут мои нервные тигры. Тихо поднялся и спокойно пошёл за мной.

– Папа! – дёрнул Фёдора за рукав его пацанёнок, весь день тихо просидевший возле своего отца. – Сколько надо времени, чтобы встретить человека своей мечты?

– Много, сынок! – Федя посмотрел вслед идущей к выходу парочке. – Но, чтобы скоротать время, можно пару разиков жениться и на таких женщинах, как тётя Маргоша.