Стриптизёрша из Парижа

09.01.2018

Эта история по-настоящему закрутилась, когда стриптизёрша из Парижа Мальвина Бармалаева подружилась с красоткой Светкой Гостюхиной с Большой Абажурной улицы. По слухам, стриптизёрша была прямой наследницей состояния графской семьи Бармалаевых уехавших во Францию в первую волну русской эмиграции.

В Забудаевск Мальвина прилетела прямо из Парижа на частном самолёте по приглашению местной администрации для закрытых показов перед творческой интеллигенцией. Но, угостившись салом с луком под холодную водочку, решила задержаться в городе на неопределённое время. Полюбившееся сало с луком Бармалаева запивала водкой. Мы-то все привыкли делать наоборот: пить водку и закусывать салом с луком. Но парижанку никто поправлять не посмел.

Глава местной администрации был несдержанно рад, что Мальвина после показов не улетела в Париж. На секретном совещании с членами горсовета он пообещал наладить через графиню Бармалаеву связь с мэром Парижа. Париж и Забудаевск – города побратимы звучало достойно дерзко, гордо. Главное прокукарекать, а там хоть не рассветай.

Каждый мало-мальски заботящийся о своём здоровье человек, просто обязан иметь своё Лимпопо – волшебное место, где лечатся любые душевные раны. Таким Лимпопо для Светки Гостюхиной служила в Забудаевске кафешка «Баста».

Светлану городской бомонд знал как матёрую залётчицу-налётчицу. Залетать у неё получалось с тем же успехом, как и промышлять на клубных вечеринках мелким разбоем. Она всегда шла против правил. Смотрела дарёному коню в зубы, выкидывала из песни слово, делала слово воробьём, намазывала спасибо за хлеб, без труда вытаскивала рыбку из пруда.

Как-то возвращаясь в лёгком подпитии с вечеринки, она стукнулась в тёмном подъезде лбом о стену до искр из глаз. Вот тут-то её и проняла острая необходимость перемен в личной жизни. Мимолётные увлечения отмелись напрочь, а забота о благополучии была возложена на Игоря Гостюхина, знакомство с которым случилось на барбекю-вечеринке у Шалвы Крутошвили.

Игорь, молодой и, по отзывам серьёзных людей, перспективный холостяк, показался ей человеком, способным осуществлять как низменные желания, так и возвышенные помыслы. В свою очередь Гостюхин живо смекнул, что Светка девка с придурью и, рассудив, что для него это сущий клад, внезапно и без памяти влюбился.

У странных людей началась странная жизнь. Глупо было бы ожидать иную жизнь у людей с сумасшедшинкой. После очередной бурной размолвки с мужем Светка, привычно собрав чемоданище с личным скарбом, готова была к любым решительным действиям, вплоть до ночлега с бомжами на трубе теплотрассы, но ноги сами собой привели в «Басту».

Стычка с мужем произошла на высоком артистическом уровне. Примой семейной сценки зрители без оговорок признали бы Светку, да зрителей никто не догадался позвать.

– Да пойми же ты, Игорь! – горячилась Светлана. – Всякая женщина – это тайна, покрытая шубой.

– Почему шубой?

– Не строй из себя идиота. Шуба – мечта каждой женщины вышедшей замуж. И не важно, удачно она вышла или нет.

Взобравшись с ногами на табурет, Светка договорила то, о чём молчать не имела права:

Выйду к лесу голая,

Пусть сожрёт медведь!

Всё равно мне бедненькой

Шубы не надеть.

– Ты почему у меня такая дура неадекватная?

– Потому что так тебе и надо.

Спрыгнув с табуретки, и, схватив чемодан, она выскочила из квартиры и с силой захлопнула за собой дверь.

– Индюк ты самодовольный и ничтожный! – донеслось с лестницы.

Мальвина с аппетитом ела сало с луком, запивая маленькими глоточками водки, когда в кафешку вошла Гостюхина вся не в себе, но с багажом в руках.

– Ты куда, подруга, с чемоданом собралась?

– Да, так! – Светка неопределённо махнула рукой. – Улететь хочу, Мальвочка!

– Если туда – то даже подходить к самолёту не советую.

– Туда, это куда?

– В Гвинею–Бисау. Мрак там один.

– Всё, уговорила! В Гвинею, как там её, Бисау, не полечу.

– Вижу, расстроена, а причину понять не могу. Пока не могу. Обожаю телепатию. Бывало, посмотрю на человека как надо – и тот уже знает, куда ему телепать.

– Мальвуша, ты только на меня не смотри «как надо». Не хочу я к нему возвращаться. Пропала к Игорю любовь, без которой хочется повеситься.

– Ого!

– Он – жмот! Не хочет раскошелиться на шиншилловую шубу.

– Может, он на свои деньги втихомолку зашибает? А тебе лапшу на уши вешает, как у него туго с деньгами.

– Зашибает он только на пару со мной. Выпивает без пары, то бишь без меня. Проблема нашей несовместимости в его идеи-фикс. Он мнит себя без пяти минут Нобелевским лауреатом. Но его пять минут скорее похожи на вечность.

– Не нравится мне эта червоточинка в его характере. Не люблю на мужиках зацикливаться. Потому и признана обществом заслуженной разведёнкой. Нет мужа сейчас, ну и нет. Завела себе в паузе кота. Кот тот же мужик. Трётся у холодильника, валяется на диване, гуляет по «бабам», по ночам орёт и ненавидит моих подруг круче, чем я сама. Ощущение такое, будто снова вышла замуж. Мой тебе совет: заведи кота.

– За совет бонжур, Мальвина! Но кот, будь он даже персидских кровей, не принесёт в дом бабло. И моей мечте о шиншилловой шубке не суждено будет сбыться. Тебе хорошо, у тебя наследство. А я безнаследственная и отношусь к жёнам потребительницам, для которых муж сначала добытчик, а потом товарищ и друг.

– Кажется, я знаю, как тебе помочь. Шубу тебе купит тот, кто обязан это сделать на правах мужа.

– Право не знаю… После того, как мы нагрубили друг другу…

– Муж тот же чемодан без ручки, который трудно нести, но жалко бросить. Придётся тебе ради своей же пользы гордынку поубавить и вернуться к Игорю.

– Не уговаривай. С Гостюхиным под ручку по забудаевским бульварам мне в шубке не пройтись.

– Ты что, и летом в шубе намерена ходить?

– А почему бы и нет?! Шубка на голое тело – это эротично. Киргизы свои чапаны на вате носят и зимой и летом и не парятся, какое время года за пологом юрты.

– Игорь обещал шубу купить?

– Намекал. Говорил, что шуба будет первой покупкой с его Нобелевской премии.

– Не знаю как ты, но я люблю мужчин, которые держат своё слово. Сказал: «Позвоню». Позвонил. Сказал: «Приеду». Приехал. Сказал: «Жить без тебя не могу». Пошёл и сдох. Сказал: «Будет тебе шубка с Нобелевской премии». Сбегал за премией и принёс шубу до первых холодов.

– Мальвина, на счёт сдох – ты серьёзно?

– Ну чего ты побледнела? Пошутила я.

Игорь Гостюхинт, ставший звездой разговора двух подруг, считался любознательным человеком. Ко всему сущему неизменно проявлял немалый интерес. Ради новых открытий готов был ночами шарить телескопом по таинственной бездне или бесстыдно разглядывать в микроскоп личную жизнь инфузорий. Много разного сумел он для себя прояснить, отчего будущее рисовалось тревожным, а настоящее нагоняло тоску. На женитьбу Гостюхин возлагал большие надежды. Но своими стенаниями о шиншилловой шубе Светка лишь добавляла душевных страданий молодому учёному.

Подругам окупировавшим столик в «Басте» потрепаться было всегда в удовольствие.

– Мальвуша, мой Игорь псих. Опыты ставит на живых тараканах, – и, перейдя на шёпот, приоткрывала завесу очень страшной тайны, – он их сожительствовать заставляет.

К слову будет сказано, Гостюхин действительно дружил с тараканом Васяткой. Васятка был по-настоящему хорош собой. Плоть, стать, усищи. Душевные разговоры Игоря с Васяткой наполняли вечера новым смыслом. Со Светкой таких разговоров не получалось.

– Еды нет – плевать! – впаривал Гостюхин таракану после выпитой стопочки. – Худые дольше живут. «Тряпок» нет - замотался в газету и пошёл. Денег нет – бери бумагу, рисуй голову и пиши «сто». Мало «сто» – пиши «тысяча». Хотя ерунда всё это. Главная катастрофа – веры нет. Никто – ни во что! Офигеть можно.

Таракан, словно понимая, что жизнь людская не подарок, шевелил усами, а уболтавшийся Гостюхин, в очередной раз, не дождавшийся Светку подвисшую в «Басте», засыпал, положа голову на кухонный стол.

– На концерт пойдём, – объявил он в один из вечеров таракану. – В городскую филармонию. Светка в «Басте» залечивает душевную рану, не обнаружив в шкафу шубку. Не позволим пропасть билету! Да и в люди пора тебя вывести.

По случаю концерта оба кавалера оделись празднично. Игорь в отутюженный костюм, а Васятка в новую упаковку от презерватива.

Мягкое кресло партера, алый бархат занавеса навеяли Гостюхину строки стишка школьных времен.

– Наша Родина прекрасна, – завороженно прошептал он, – и цветёт, как маков цвет, окромя явлений счастья никаких явлений нет.

– Здорово, Гостюхин! – ткнул шептуна в плечо Яша Вагонезов. Его бритая неприятная харя искрилась весельем. – Вижу, место подле тебя свободно. Рок-оперу «Попки» удобнее слушать на попке.

– Извини, Яша! Это Васяткино место.

– Васятка?! Кто такой? Почему не знаю?

– Васятка мой таракан.

И предъявляет Игорь опешившему Вагонезову таракана во всей красе.

Яшкино лицо перекосилось, будто ему кирпичом по башке шандарахнули. А потом приступ смеха и вовсе доконал театрала. Гоготал Яша неприлично долго, а умаявшись спросил: – Ты в этом мире по справке идиота живешь?

Гостюхин не повёлся на Яшкин наскок. Филармония не место для кулачных разборок. Только пожелал болтуну прикусить собственный язык и отравиться ядом.

– Ты его на цепь посади! – не унимался Вагонезов. – Агрессивный он у тебя. Усищи растопырил, видно, пужать меня вздумал. Так я не пужливый. Лом возьму и на танк пойду. А ты своему другу подковки на лапки присобачь. Пусть он тебя, придурка, по голове ими цокает. А я-то думаю, как тебе удаётся сорвать ставку на слабенькой комбинации?! Теперь понимаю, почему люди говорят: «Дуракам в карты везёт».

На следующий день о таракане балаболила вся кафедра института.

– Гостюхин, это правда, что вы с тараканом живёте? – спросила из-за Яшкиной спины Светочка Резцова.

– Правда! – не стал юлить Гостюхин. – Мать-природа вперёд на века видит. И коль положен в человеческом доме таракан, есть в этом великий замысел, разумению нашему пока недоступный.

– А что он у вас кушает?

– Ест всё!

– А борщ?

– В борще он больше любит своим отражением любоваться.

– Гостюхин, что за глупости?! – грозно сдвинул брови заведующий кафедрой доцент Бумаракин Анатолий Иванович. – Пока ты с тараканом забавляешься, упал уровень продаж. Конкуренты теснят. Рынки сбыта теряем.

– Зачем таракана к бизнесу шьёте, Анатолий Иванович?

– Пугает меня твоё нетипичное увлечение. И как только тебя жена терпит!

Страсти вокруг таракана не утихали третий день. И Гостюхин решил пересидеть пару-тройку недель в служебной командировке. Написал заявление. Анкету приложил: нет, не был, не имел, не участвовал, не привлекался. И понёс документы на визу в бюро по развитию. А там Шурочка с наштукатуренным фасадом прячет ухмылку в складках губ.

– Хотели вас, Гостюхин, в Дортмунд послать на симпозиум, но перехотели. Говорят, тараканы плохо разлуку переносят.

– Знаю, есть такой город в Рурском крае на земле Северный Рейн-Вестфалия. Весь в брусчатке – святых камнях Европы. Таракан со мной полетит, у него безвизовый въезд по всему миру.

– Путешествие, Гостюхин, обойдется вам в несколько усилий. Моя грудь не терпит долгих отлагательств.

Шурочка была худа, как велосипед. Гостюхин понял – выбора нет. Придётся крутить «велосипед» всю ночь. Хотелось трогать красивую и пышную женскую грудь, но на поверку приходилось трогать то, что дают.

– Я готов… отработать.

– Ночь и ещё ночь.

– Согласен.

– В Дортмунде будьте осторожны, Игорь, – Шурочка впервые за весь разговор назвала Гостюхина по имени. – Там человек человеку волк.

– У нас тоже не красная шапочка с бабушкой.

Вечером Шурочка овладела Гостюхиным так поспешно и решительно, что тот не поспевал за ходом её мыслей. Благо, мысли не блистали разнообразием. Сплошное тыбыдым, тыбыдым, тыбыдым то сверху, то снизу.

Утром опоздавшего Гостюхина выловил в коридоре шеф.

– Гостюхин, как можно?! Баррель падает, фьючерс дешевеет! Мировой экономике коллапс! А ты продолжаешь с тараканом тетёшкаться.

Попандос от Бумаракина переполнил казан гостюхинского терпения:

– Кончился таракан! – сказал он с грустью в голосе и смахнул ладонью со щеки набежавшую слезу. – Богу душу отдал. Схоронил его намедни среди цветов на городской клумбе.

Новость о кончине таракана разлетелась по всему институту. Кто-то попытался хмыкнуть раз-другой, но поддержать шутника не нашлось охотников. О таракане быстро забыли. Начиналась неделя подписания хоздоговорных тем.

Гостюхин тихо торжествовал. Сберёгся главный секрет вчерашнего дня. В коробок к Васятке Игорь подселил на правах жены усатенькую Танюшку. Пусть, мол, покажут в чём фишка исполнения супружеского долга. Ведь при всей своей любознательности человек даже не задумывается, чего ему в жизни не хватает, пока другие при нём не похвалятся.

– Как ты со своим горячо любимым Игорьком намерена поступить? – вытирая после сала губы салфеткой, поинтересовалась парижанка.

– Мальвина, дорогая! Объясни, если сумеешь, как мне дать понять Гостюхину, что каждая женщина алмаз, и если она с мужиком не засияла всеми своими гранями, то значит мужик никудышный ювелир.

– У мужчин, Светлана, очень сложная жизнь: любить одну, жениться на другой, заниматься сексом с третьей, а ещё и на работу приходится ходить.

– Работа!!! Пришёл с работы, лёг спать. Утром встал, пошёл на работу. И так каждый день. Ладно бы шубку купил, я бы смирилась. Но шубы – нет, курить – нет, пить – нет. Заниматься спортом – да! Так я в 80 лет, вся такая спортивная только и буду делать, что ходить на чужие похороны в изъеденном молью пальто. Заметь – в пальто, а не а шиншилловых мехах.

– Чем-то же Игорь тебя привлёк, раз без сомнений выскочила за него замуж?

– Он иголку в стоге сена мог отыскать, когда я только стог и могла найти… Наивная! Думала, он и деньги найдёт там, где их никто не видит.

– А потом?

– Потом я стала спрашивать: «Где твои деньги?»

– Деньги портят мужчин, – отвечал он, нахмурив брови.

– Не бойся – не протухнешь. Я та женщина, которая порчу с тебя снимет.

– Понятно, – Мальвина стала подкрашивать губы помадой, – твоя жизнь, впрочем, как и не только твоя, схожа с кофе в чашке. Иногда сладкий, иногда нет. Не думаю, что тебе нужны перемены в жизни. Перемены в истории – кровавое время и ключ к их пониманию получаешь не сразу. Перемены в личной жизни не дают гарантии избавления от проблем. Проблемы, освоившись в новой среде, могут расплодиться и окончательно засорить твою жизнь. Мой тебе совет – вернись к мужу и одевайся в счастье, оно всегда в моде. В жизни, бизнесе и танго главное партнёр.

– Ты бы видела, как мой жизненный партнёр нервно бегал по квартире, когда я уходила. Думала, он сходит с ума от моего решения уйти. Ничего подобного! Он смотрел, как бы я чего не забыла. Забыть – примета плохая, вернуться могу.

– И всё-таки тебе придётся к мужу вернуться. Твоя мечта о шубке не столь безнадёжна, как ты это себе вбила в голову. Твой муж миллионер и без Нобелевской премии.

– Мальвинушка, ты что, экстрасенс?! В каком кармане у Гостюхина ты нашла миллион?!

– Наклонись ко мне.

Светка подставила ухо, и Мальвина прошептала несколько слов.

– Да, ты что?! – отпрянула Светка от подруги.

– Да, это действительно так. Ты чуть ли не каждый вечер держишь в своих руках огромное богатство. Повторюсь. Четыре миллиона евро стоят на рынке донорских органов мужские яички. А яички молодых учёных можно продать и дороже.

– Звёзды решили щедро вознаградить меня за проявленные в трудные минуты жизни самоотверженность и стойкость духа, – перекрестилась Гостюхина.

Путь домой был не так долог, как дорога из дома. Собравшись с духом, а волю упаковав в кулак, Света постучала в дверь. Дверь открыл Игорь.

– Ты?! – при виде жены Игорь шарахнулся, как кот от огурца.

– Ну, я! Не понимаю, чем ты удивлён? – Света решительно переступила порог. – Мы всё ещё муж и жена. И я имею полное законное право находиться в этой квартире, когда захочу.

– Жалко, что люди не летают. Так и хочется топнуть ногой, чтобы ты такая вся… ур-ур и улетела.

– Ты мне снился. Не весь. От коленок до пупка. И ты шептал, что я твоя нежность. Нежность без срока годности. Я пришла проверить, так ли это. Нет, вру. Мне ещё кое-что надо тебе сказать.

– Говори, что тебе втемяшилось в голову. Ты всегда обладала богатой фантазией и грязными мыслишками.

– Да, я действительно такая. Далеко не совершенство. Но шедевр ещё тот.

– Послушай, «шедевр», ты что-то забыла или просто морочишь голову? Считать деньги в чужом кошельке гораздо легче, если его украсть. Вынужден огорчить. За время твоего отсутствия денег в кошельке не прибавилось. У меня есть ощущение, что умри я, то ты подойдёшь к гробу и скажешь: «Специально умер, лишь бы не покупать шиншилловую шубку».

– Юморист ты, однако. Хочешь, я вновь подарю тебе своё сердце?

– Ты мне нервы верни.

– Если когда-нибудь захочешь выкинуть меня из головы, выкидывай сразу голову. Нафига тебе такая голова, где нет меня. Я всё могу.

– Молчать можешь?

– Всё могу, молчать не могу. Я пришла не с пустыми руками. Принесла твою любимую ягоду – малосольный огурец.

– Огурец подождёт до завтра.

– Опять до утра думать будешь?

– Не угадала. Сдам в аренду мысли. На одну ночь. Хочу выспаться.

Светка спать не хотела, а если бы и хотела, то не смогла. Новость от Мальвины заставила забыть о сне. Когда Светка вошла в спальню, Игорь спал. Она поставила стул в метре от кровати, села и достала из сумочки дедушкин наградной пистолет.

– Нельзя дорогущие яички оставлять без охраны.

Впервые в жизни Светлане предстояло провести ночь в постели с миллионером. Потрясающее чувство! Ты ничего от человека не ждёшь, а он выдаёт тебе настоящий космос. И то, что стоит миллионы, она могла теперь всю ночь напролёт с нежностью держать в своих руках. Ей оставалось лишь заползти к Игорю под одеяло.