Павел Басинский: Толстой уходил не умирать, он уходил жить...

Эта печальная и знаковая дата хорошо знакома всем любителям творчества Льва Толстого, поклонникам его прозы и исследователям биографии. 10 ноября 1910 года великий писатель покинул Ясную Поляну и пустился в путь, завершившийся его смертью. Факт это известный, тем не менее, понимания, что же происходило в душе Льва Николаевича в ту роковую ночь, у многих нет до сих пор.

 Софья Андреевна возле окна дома в Астапове, где умирает ее муж. Ее в дом не пускают
Фото:  из личного архива Павла Басинского
Софья Андреевна возле окна дома в Астапове, где умирает ее муж. Ее в дом не пускают Фото: из личного архива Павла Басинского

Зато есть представление, что сбегал Лев Николаевич, человек уже немолодой, исключительно от "заевшей век" жены и невыносимых условий, что, впрочем, несколько противоречит заботливым письмам его супруги Софьи Андреевны. Помочь нам разобраться в этом сплетении обстоятельств, эмоций и душевных поисков мы попросили известного писателя, автора книг о Льве Толстом, литературного критика, обозревателя "Российской газеты" Павла Басинского.

- Наверное, Павел Валерьевич, это звучит немного нелепо, но все прочитанное, и в ваших книгах в том числе, подводит меня лишь к одному признанию: Толстого почему-то очень жаль. Но что же произошло в ту ночь?

- Конечно, это был момент трагичный, хотя с другой стороны и, безусловно, величественный. Итак, великий писатель, который мог бы продавать свои произведения за огромные деньги, живя припеваючи где-нибудь в Ницце или Баден-Бадене, уезжает с пятьюдесятью рублями в кошельке из родового имения, даже не зная, куда он, собственно, едет. Согласитесь, в этом есть нечто такое, что сегодня называют модным словом "мессэдж".

- Адресованный кому?

- Очевидно, людям богатым, обеспеченным, уверенным в себе, которые полагают, что все блага жизни предназначены для них, а для того, чтобы завтра очутиться в раю, достаточно сесть в бизнес-класс самолета. С другой стороны, все это страшно, потому что речь идет о 82-летнем старике, который бежит из места, в котором он провел большую половину жизни, где были написаны лучшие его произведения... Вы знаете, обычно в Ясную Поляну туристы приезжают в хорошую погоду, днем, а я там побывал в начале ноября. Скажу вам, что это... другой пейзаж и другой климат. Электричества тогда не было, в полной темноте он заблудился, идя на конюшню, в саду...

- ...который знал как свои пять пальцев...

- ...да, как и все имение; потерял шапку - она слетела с него, зацепившись за какую-то ветку... А перед этим - запер двери в комнату жены, чтобы она не проснулась, спешно собирал вещи при свете огарка. Это все, безусловно, наполнено трагизмом.

- Так все-таки он бежал от Софьи Андреевны?

- К этой истории нельзя относиться как к истории бегства Толстого от жены и только. Фактически - да, конечно, это было так. Он подписал завещание против нее, и боялся посмотреть ей в глаза. Атмосфера в усадьбе была невыносимая, были скандалы. Но было еще и нечто другое. Ведь он поехал в Оптину пустынь, хотел поговорить о чем-то с главным старцем монастыря Иосифом. Что он хотел спросить у него и что хотел услышать? А потом он отправился к сестре Машеньке, монахине, в Шамординский монастырь. Они друг друга очень любили. Понимая, что в таком месте ему остаться не позволят, хотел даже снять домик при монастыре... Он хотел жить отшельником, понимаете? И беда была не в том, что он бежал из дома, а в том, что он не мог найти пристанища для своего одиночества философа. А люди, которые считают, что это был всего лишь некий, с позволения сказать, пиар-акт, просто не понимают Толстого.  

- Он бежал от себя?

- Да нет, от себя ему зачем было бежать. В его записной книжке были записаны планы новых сочинений, в том числе романа. У Машеньки в библиотеке он заинтересовался статьей Новоселова о социализме, выпросил у нее эту книжку. И дал телеграмму Саше, младшей дочери, чтобы та привезла ему второй том "Братьев Карамазовых", который он читал дома, да позабыл второпях.

Нет, что вы, это ошибка - думать, что он уходил умирать. Он уходил жить. Просто ему хотелось перейти в некое новое качество жизни, что оказалось невозможным по массе причин, включая и его физическое состояние. Ну и, конечно, еще и потому, что за ним погнались сотни журналистов, и каждое его движение освещалось газетами.

Известно, что когда на одной из станций Саша принесла ему газеты, он открыл "Русское слово", увидел там статьи о своем уходе и горько произнес: "Все пропало!" Он понял, что никуда не уйдет и не скроется. Его уход был многогранной - и семейной, и мировоззренческой, и личностной драмой. Но надо понимать, что он собирался уйти давно, это была его мечта - странствовать, юродствовать, жить вдали от всех. Он не хотел быть барином - при том, что по натуре именно барином и был. Такое вот противоречие. Но уйти из семьи раньше, когда один за одним рождались дети, он не мог, так было не положено. А к моменту его спонтанного бегства все дети уже имели свои семьи, а младшая, Саша, была совершеннолетней.

- Получается, вопреки мнению многих, Лев Николаевич вовсе не собирался умирать...

- Не спешил точно. Да он и вообще никуда не спешил. Надо понимать, что Толстой в конце жизни был уже не столько писателем, сколько философом. Его бегство из Ясной Поляны было в каком-то смысле попыткой перехода в совершенно другое измерение. Он был... сложный старик. Сложно жил. И умер сложно... Ну а что не спешил  - вот еще доказательство. После ухода писателей обычно остаются какие-то их черновики, записи, варианты. Но посмертные произведения Толстого составили три тома! Он не спешил их издавать. И все это - сплошь шедевры: "Отец Сергий", "Хаджи-Мурат", "Живой труп", "После бала" и другие. Они не были опубликованы при его жизни, и Лев Николаевич явно с публикацией их не спешил.

- А вот вы упомянули Сашу, дочь Толстого... Она была самым близким для него человеком в тот период?

- Да, хотя она сыграла не очень хорошую роль, поскольку некоторым образом спровоцировала уход Толстого. Саша была покорена Чертковым, духовным учеником и помощником Льва Николаевича, его идеями, полностью разделяла их, и отца настраивала, в соответствии с ними, - против матери. В конце жизни винилась в этом.

Кстати, Саша прожила 95 лет. Она принимала активную роль и в подписании этого тайного завещания, составленного в лесу, и потом сорвала Толстого из Шамордина, доставив туда письма от детей и Софьи Андреевны. Толстому стало ясно, что его не отпустят, не оставят в покое, и он кинулся прочь - дальше, в дороге простудился, заболел и умер. Но Сашу нельзя винить в этом - она была молода, верила во все идеи отца, и в то, что он сможет начать некую новую жизнь.

- Что-то теперь больше жаль Софью Андреевну. Да и всегда было жаль, если честно, хотя в целом, конечно, ее не любят...

- Ну конечно, жаль, это героическая женщина, без которой Толстой не прожил бы так долго... Кстати, вы не правы - женщины нередко относятся к Софье Андреевне лучше, чем к Толстому, занимают "ее сторону". Но право слово, они стоили друг друга. Это были два человека, не равноправных, скажем так, по значимости, все же Толстой есть Толстой, но абсолютно равноправных в браке. Он не мог без нее, она не могла без него. Очень многое в этой истории станет понятным, когда выйдет книга, которая готовится сейчас в Государственном музее Толстого - там впервые будет представлена вся их переписка. Она огромна - это при том, что они надолго-то никогда не расставались. Из этой переписки, я так понимаю, будет понятно, что это была история огромной любви.

Лев Николаевич и Софья Андреевна - жених и невеста
Фото:  Из личного архива Павла Басинского
Лев Николаевич и Софья Андреевна - жених и невеста Фото: Из личного архива Павла Басинского

- С таким трагическим финалом...

- Да, но иногда великая любовь именно таким финалом и завершается.

- А как, кстати, вам последние художественные трактовки Толстого?

- Я принципиально не против любых экранизаций. Ну разве только совсем что-то непотребное будет сделано... Но все же за экранизацию Толстого обычно берутся серьезные, хотя и очень разные режиссеры - будь то Майкл Хоффман, Сергей Соловьев или Карен Шахназаров. Ну или вот недавно экранизировало "Войну и мир" Би-Би-Си. У нас же существует некоторое предубеждение: дескать, вот книга, и пусть она лежит под спудом, а в какой-то момент мы ее достанем, пыль стряхнем с обложки, тогда и почитаем... Но почему так? Страницы должны открываться, герои - оживать и актуализироваться, каждый новый режиссер может интерпретировать их по-своему. И то, что Толстого экранизирует весь мир - по-моему, прекрасно. Просто одним будет нравиться в образе Карениной Грета Гарбо, другим – Вивьен Ли, третьим – Софи Марсо, четвертым – Кира Найтли, а русским – Татьяна Самойлова. Главное - в другом. После экранизации книги, как правило, перечитывают!

- Почему-то подумала, что было бы интересно посмотреть на экранизацию именно этой, личной истории Толстого и его жены. Написали бы вы такой сценарий...

- Это можно, но этого мало. Мне тоже кажется, что такая киноистория нужна, но наших продюсеров, а сейчас все зависит от них, интересуют какие-то другие темы. Ленин, Троцкий, Матильда... Это им кажется более завлекательным. А фильм, напомню, о личной истории Толстого был, советский, герасимовский. Но он несколько устарел, конечно.

- Тогда мы вам вот этого в конце разговора и пожелаем: вы пишете сценарий, и – раздается звонок продюсера!

- Я - не против, но в кино бывает как раз наоборот. Сначала звонок – потом сценарий.

ЧИТАЙТЕ БОЛЬШЕ НОВОСТЕЙ НА САЙТЕ "ВМ"