- Честно говоря, - сказал я, комиссару в лицо. Такие, как вы, на фронте только мешают

Уже прошла неделя, как мы заняли позиции, отбитые у немцев. И теперь, пытаемся их удержать. Они в свою очередь, упрямо наступают, не давая нам хорошо окопаться.

Половина роты, роют новые траншеи целый день. Подкрепление, должно было прийти еще вчера. Но, до сих пор, никого нет.

Связь со штабом потеряна и похоже враги, окружают нас, с четырех сторон. Кольцо сжимается, а снарядов нам хватит на две атаки.

Я не спал уже, сорок восемь часов. Глаза слипаются на каждом шагу. Сил в руках почти не осталось и в таком состоянии, больше половины солдат.

- Петров, пошевеливайся, - толкнул меня особист. Что вы все, как сонные мухи? Копайте быстрее, враг скоро начнет наступление.

- Честно говоря, - сказал я комиссару в лицо. Такие, как вы, на фронте только мешают.

От таких слов, в глазах его закипела злость. Со всех сил, он ударил меня в живот.

- Когда мы отсюда выберемся, - сказал он. Ты пойдешь под трибунал у меня.

Мое дыхание было перебито и я потеряв сознание, упал ему в ноги. Ладонями по лицу, он привел меня в чувство.

- За работу рядовой, команды отдыхать не было.

В эту минуту, снаряд разорвался рядом с окопами и его зацепило осколками. Мне повезло, что я в это время лежал. Меня только немного присыпало землей.

Громко ругаясь, он побежал к блиндажу, чтобы его перевязали.

- К оружию, - закричал командир.

Немцы снова пошли в атаку. Мы делали, что могли отбивая их нападение. Каждый отдавал последние силы, чтобы не подпускать их.

Мало-помалу, их напор снова угас. Мы понимали, что все это временно, но наши бойцы валились с ног от усталости.

Я почти не слышал, как наша артиллерия, засыпала противника снарядами. Не заметил и, как потом подкрепление заняло позиции рядом с нами.

Очнулся, уже в кузове полуторки. Нас везли в тыл, ребята говорили, что всех приставят к награде. Но меня тогда это не волновало, я просто хотел выспаться.

По приезду, меня почти сразу вызвали к комиссару. Даже не дав мне поесть. Он сидел за столом и уплетал бутерброды. На его лице, были глубокие ссадины.

- Моя физиономия стала такой, благодаря тебе. И за это, ты ответишь по всей строгости закона.

Он дал мне листок бумаги и сказал:

- Пиши признание, как ты оставил позиции, которые тебе было велено удерживать, ценой своей жизни.

Я был готов подписать что угодно. Лишь бы мне дали отдохнуть. В тот момент, даже расстрел мне не казался, чем-то страшным.

Пододвинув поближе листок, я сказал:

- Мои мысли путаются, не могли бы вы продиктовать, что конкретно мне нужно изложить?

Он был очень доволен собой и принялся наговаривать мне, о том, как я предал Родину.

Я не успел написать ни слова, как в кабинет вошел мой командир, с начальником комиссара.

- Ты, что тут творишь? - сказал он. Этот солдат, представлен к награде, а ты из него дезертира делаешь. Немедленно отпустить его из-под ареста.

После этого, я проспал целый день и когда очнулся. Понял, что едва не натворил глупостей. Вот такая история, приключилась со мной на войне. Это стало для меня, хорошим уроком. Тогда-то я понял, что с особистами шутки плохи.

(Рассказ основан, на воспоминаниях ветеранов ВОВ).