Нож из дамасской стали или как я побывал "фашистом"

10.02.2018

Осенью 1993-го я стал фашистом. Правда ненадолго и вовсе не по своей воле, но все же... История довольно занимательная и сегодня о ней вспоминать как-то смешно, и, тем не менее, есть в ней одно незабываемое обстоятельство - встреча с кузнецом Вячеславом Басовым и поход в его мастерскую, о котором несколько позже.

Международный телевизионный фестиваль молодежных программ в октябре 1993 проходил в Суздале. В международный туристический комплекс поехали утром на автобусе из Москвы. К обеду добрались до места - сказочного, с куполами, белокаменной кладкой монастырских стен и потемневшими срубами изб Суздаля. Прошли регистрацию на стойке и сразу превратились в фашистов. То есть о своих националистических и экстремистсих убеждениях окончательно я узнал только к вечеру, но настороженные взгляды за спиной почувствовал сразу же после того как написал в анкете имя и магическое «Ульяновск»... Фашистов из Ульяновска, оказывается, бдительно ждала охрана, ожидая от нас чего угодно вплоть до терракта (об этом мне потом смеясь рассказывал огромный начальник секьюрити Ваня, с ним мы быстро подружились на почве общих интересов к оружию) и оргкомитет, который уже накануне мстительно снял с конкурсного просмотра фильм «Там русский дух», нами представленный.

Здесь следует пояснить обстоятельства, необходимые сегодня для понимания тогдашней ситуации. Начало фестиваля пришлось на 7 октября 1993 года, аккурат через пару-тройку дней после разгрома знаменитого путча с расстрелом из танков Белого дома, штурмом телецентра, Баркашовско-Макашовской партизанщиной в центре Москвы и на самом пике волны либерального ужаса пред упоминанием слов «русский» и «патриот», на добрые полгода ставших синонимами понятия «фашист». Руководитель оргкомитета - немолодая огненно рыжая дама, чрезвычайно авторитетная на телевидении и в либеральных кругах с почти ощутимым во взоре отблескам только что покинутых баррикад, оказалась непримирима к фашизму в нашем лице и даже слегка шевелила пальцами от отвращения. ЭТО, заявила она, НИКОГДА не покажут на нашем фестивале...

История закончилась хорошо и даже как-то трогательно, но как говорится, осадок остался. К вечеру Руслан Слепов - герой фильма, язычник до мозга костей, этакий современный викинг с всклокоченной бородой, заправленными в сапоги штанами и непобедимо обаятельный от природы, убедил Владислава Листьева, бывшего тогда председателем жюри фильм все же посмотреть. Тот посмотрел хмыкнул про себя, сказал, что они вообще все тут охренели и что он разберется. Правда регламент не позволил вернуться в конкурс - показали на внеконкурсном просмотре, поаплодировали...

А вот на следующий день, расталкивая охрану, знакомиться с нами пришел великий суздальский кузнец Вячеслав Басов и долго мял меня огромными лапами. Выглядел он поистине феерично - в длинной, до полу казачей бурке, высокой мохнатой папахе и длинной, одетой в кубачинское черненое серебро, казачей же шашкой на поясе. Охрана не то, что с оружием, с бутылкой воды со стороны не пускала в Суздальский центр, а здесь почтительно расступилась, приветствуя гостя по имени-отчеству. Росту он был невысокого, но широкий и плотный, с огромными руками профессионального кузнеца.

- Молодец, вот кино, так кино, слезу пробило...- говорил Вячеслав Иванович, когда мы сидели в нашем номере и пили водку с резаным толстыми кусками салом на черном хлебе, отмечая знаменательное знакомство.

Кто такой Басов я тогда, к сожалению, не знал толком, но глубокая сила была в его голосе, словах и удивительном, пристальном взгляде. Могучего человека почувствуешь сразу и мы проговорили о том о сём долго, до самой ночи.

Расчувствовавшись, он вдруг спросил:

- Ножи любишь?

Я растерянно кивнул, угадал ведь Вячеслав Иванович необыкновенно точно. Ножи уже тогда были моей тайной страстью, правда дело до коллекционирования не доходило.

- Люблю...

- Тогда завтра утром ко мне в кузницу приходи, найдешь - тут тебе любой скажет. Мол к Басову иду в кузницу - покажут... Недалеко тут.

Наутро бросился я на поиски, да искать оказалось недолго. Ремесленное училище, при котором его мастерская с кузницей была - минут десять ходьбы. В кузнице тепло, горн уже шумит, в нем калится кусок металла на длинной ручке. Не знал я тогда, что именно Басов одним из первых в СССР начал разгадывать, да и успешно разгадал к тому времени секрет древней дамасской стали. А теперь взялся за булат.

А потом всё перестало иметь значение - я завороженно смотрел как Вячеслав Иванович работал. Гудело, разгораясь до синевы пламя в горне, из куска металла быстро, словно по волшебству возникал клинок под ударами молота, который в его огромном кулаке казался не таким уж большим и тяжелым. Хищно вытягивалось на глазах продолговатое и чуть изогнутое к острию лезвие длинного дымчатого лезвия.

- Ты какие больше любишь? - спросил он, а я пожал плечами - да любые люблю...

- Обух потолще или тонкий для дома?

- Потолще, для охоты...

- Хорошо. Я тебе бухарский сделаю, - пояснил Басов, - он и для охоты хорош и дома пригодится. Мне такой для Брежнева заказывали давно еще. Тогда дамаск редкостью был, мало кто про него слышал, а кому надо знали. А я не в настроении оказался, да и нагло так приехали, давай, нож делай, говорят, а сами куда-то кверху кивают. Я и отказался. Не могу,говорю, материала нет, времени нет, да и неохота... Словом отослал их обратно...

Басов ударил легкими касаниями по клинку несколько раз - то по одной стороне, то по другой, внимательно разглядывая его каждый раз на вытянутых руках.

- Тут хитрость в том, - пояснил быстро, - Чтобы с обеих сторон ударов поровну было, с одной силой и в одном направлении, иначе при закалке дамаск покоробит, скрутит дугой...

Посмотрел, кивнул и продолжил:

- Ну вот отказался я, а они стали напирать, чуть не кричат - на горло берут. Знаешь, мол, для кого подарок нужен? Для самого! А я уже уперся, а что спрашиваю, ваш сам в туалет-то ходит? Те растерялись, помолчали, ну ходит, отвечают. Ну так, говорю, значит обычный человек, нечего и спорить. Так и отказался, уехали они злые, меня потом местные долго ругали и стыдили... Потом, правда, не только ему, многим большим людям ковал. Но по охоте, без принуждения.

Нож приобрел форму, Басов внимательно осмотрел его с той стороны и с другой, прикинул на глаз кромку и толстый обух, еще раз быстро ударил молотком в каком-то одному ему ведомом месте. Потом включил большой круг и на наждаке мгновенно снял окалину. Положил в горн, включая поддув. Пламя в горне осело и стало светло желтым, с синими верхушками тугих треугольных сполохов.

- Сейчас закаливать будем, вот и увидим, какой я мастер, - иронично прищурился он и дождавшись, когда сталь станет малиново-розовой быстро вынул её из огня и окунул в бадью с мутной водой. Вода вскипела, забурлила, выбросила клубы терпкого пара. Басов вынул клинок и внимательно оглядел его снова. Клинок был ровным, словно струна и почернел.

- Точить будем или сам справишься?

-Будем, - ответил я, завороженный стремительностью и красотой процесса.

Дальше снова заработал наждак, потом деревянный брусок с наждачной бумагой, и лезвие заблестело маслянистым, тусклым зеркалом с синеватым отливом. А потом Вячеслав Иванович быстро окунул его в длинный мерный цилиндр с кислотой. Кислота тоже забурлила, хотя клинок был холодным, резкий азотистый дух окутал кузницу, смешиваясь с запахом тлеющего угля.

Дымчатый, сложный узор дикого дамаска почти мгновенно покрыл стальное лезвие. Потом Басов промыл его в чистой воде, быстро довел на оселке, слегка прошелся масляной тряпкой и зачем-то закатал рукав. Вот так я и научился проверять остроту. Он длинным движением провел по волосатому предплечью и с шипением клинок оставил после себя идеально выбритую полосу.

- Пойдет, - удовлетворенно хмыкнул Басов, - Теперь еще попробуем на затылке...

- Не, на затылке не надо, - решительно стал возражать я, у меня от непривычки к такому экстриму и так мурашки шли по коже.

- Тогда на стекле, - охотно согласился Вячеслав Иванович, он и сам не хотел портить и без того встрепанную шевелюру.

Клинок прислонил к листу оконного стекла самым кончиком, поводил его туда-сюда, покрутил (ищем твердый слой, пояснил он), а потом - вжжжик и белая полоса зигзагом прочертила прозрачную поверхность. Басов легонько стукнул по царапине согнутым железным пальцем и стекло развалилось надвое по сложной траектории.

- Вот теперь держи, - сказал он, - Ручку сам насадишь, она тут не сложная. Захочешь, так и дол прорежешь...

Больше я его не видел. Он умер в 2003 году, спустя 10 лет...

Призов мы в Суздале так и не получили, зато нож, покованный мне в подарок из дикого сероватого дамаска Великим Мастером, до сих пор исправно кромсает хлеб и колбасу и дома, и на охоте. Памятная награда...