Секретный космос. Герман Титов любил украинские песни, а Гагарин скучал

Ульяновец Николай Мартемьянов обеспечивал связь с первыми космонавтами

Космодром Байконур. 1960 год. Николай Мартемьянов, выпускник Ульяновского военного училища связи, становится начальником радиостанции «Заря». За 24 года он обеспечил связью 48 космонавтов. Но тот – единственный и самый волнующий день, 12 апреля 1961 года, до сих пор помнит до мельчайших подробностей.

Пункт пребывания: станция Тюратам…

Место службы старшему лейтенанту Мартемьянову подбирали долго. Хотели откомандировать на Камчатку, но пожалели семью – там все-таки климат суровый. Из анкеты узнали, что родился в Казахстане, и предложили ехать в родные места. Строящийся космодром Байконур тогда был засекреченным. Ни воинской части, ни номера. «Едешь до станции Тюратам и поступаешь в распоряжение товарища Герчика» – вот и весь адрес. Позднее выяснилось, что товарищ Герчик был начальником полигона на космодроме Байконур. А старший лейтенант Мартемьянов стал начальником радиостанции «Заря».

В пятнадцати километрах от космодрома строится жилой городок – Звездоград. Название громкое и яркое, поэтому в целях безопасности его переименовывают в Ленинск. По утрам офицеры едут на службу поездом.

Вскоре из Ульяновска с трехмесячным сыном на руках к Николаю приезжает жена Роза. На станции Тюратам, помогая ей спуститься из вагона, местные женщины хватаются за голову: «Глупая, ты хоть знаешь, куда приехала?! Зачем же ребенка сюда везешь?» Климат казахских степей оказался ничуть не лучше дальневосточного, летом невыносимая жара, зимой – пронизывающий холод и страшные ветра.

Два нагоняя от Товарища Двадцатого

«Товарищ двадцатый» – так на Байконуре было принято обращаться к Сергею Павловичу Королеву. Он был военным в звании генерала, но никто никогда не видел его в кителе.

Начальнику «Зари» дважды «доставалось» от Королева. Первый раз, когда солдаты строили помещение для радиостанции (это было в 1960 г.), случайно сгорела крыша. Тогда привезли уже готовый домик, а тот, что остался без крыши, приспособили под баню для солдат.

Второй нагоняй достался в 1963 г. В космос летела Валентина Терешкова. Это была настоящая сенсация: женщина в космосе! На Байконур приехало несметное количество журналистов, многие посылали информацию с пометкой «молния» и в суете сломали оборудование радиостанции. В итоге Королев не смог связаться с Терешковой, когда та уже была в космосе. Скандал! Генеральный был в бешенстве! Орал на весь космодром: «Я тебя до ефрейтора понижу!». Сеанс связи длился лишь 11 минут, и за 4 минуты Мартемьянову пришлось найти причину неполадки и устранить ее.

– От увольнения спас счастливый случай, – рассказывает Н. Мартемьянов. – В тот день рядом с Королевым не было его личного адъютанта, который всегда ходил с блокнотом и все, что скажет Товарищ Двадцатый, записывал. Королев «обложил меня» и сначала даже слушать не хотел, что моей вины здесь нет, потом все выяснилось, и он успокоился. Журналистов в линейно-аппаратный зал водил начальник полигона, это он их не проконтролировал, а досталось мне. Все боялись, когда Товарищ Двадцатый ругался, вот и начальник полигона, когда я пошел «на ковер», взмолился, чтобы я его не выдавал.

«Кедр, скучаешь?»

12 апреля 1961 г. Гагарин уже в ракете. Но команда «Старт!» прозвучит лишь через 2 часа 50 минут. Идет интенсивная проверка всех систем ракеты. Мартемьянов проверяет связь: «Кедр? Это «Заря-1». Как слышите меня?». И вдруг выясняется, что кабина не герметична.

Николай Мартемьянов: «Я по связи слышал, как Гагарин был удивлен, когда специалисты открыли люк и вошли внутрь. Там, оказывается, у люка шнур перекрутился. Неполадку устранили. Нервы и так у всех на пределе, а тут такое! Вдруг слышу, что Королев связывается с Гагариным: «Кедр, скучаешь? Сейчас включим музыку». Я как услышал эти слова, чуть со стула не упал. Музыку?! Да где же я ее возьму??! На радиостанции нет ничего подобного – ни магнитофона, ни пленок с записями, ни пластинок с проигрывателем! Выручили мои солдаты, у них был свой приемник, были кассеты. Быстро все подключили. Во всяком случае, за 50 минут до старта музыка у Гагарина появилась.

Меня сейчас журналисты спрашивают, что мы тогда ему включили. Не знаю!!! Не до того мне было! Главное, что музыка была!»

«Ну и примитив!»

– Впервые с Юрием Гагариным и Германом Титовым я познакомился в ноябре 1960 года, – вспоминает Мартемьянов. – Они уже знали, что первыми полетят в космос. И вот приехали на Байконур, чтобы все увидеть своими глазами. Пришли ко мне на радиостанцию и обомлели, увидев мою аппаратуру и оборудование. Какое-то нагромождение старья, антенна была переделана из прожекторной установки еще военных лет, она раскрывалась вручную – солдатики крутили два колеса. Ужас! Гагарин удивленно посмотрел на это и говорит: «Ну и примитив! А связью-то вы нас сможете обеспечить?» – «Обеспечим. Обязательно! Не сомневайтесь!»

Когда 12 апреля 1961 г. Гагарин был уже в ракете, в это время в нескольких десятках метрах от стартовой площадки стоял автобус с Титовым – он был запасным космонавтом. Титов, как и положено, – в скафандре. Было невыносимо жарко, тело противно зудело от медицинских присосок. Титов то и дело просил разрешения у Королева снять скафандр, но тот запрещал. И когда до старта остались считанные минуты, разрешил расстегнуть амуницию.

Николай Мартемьянов: «Из всех космонавтов я крепко подружился с Германом Титовым. Он был удивительный человек, ценил дружбу. Когда он находился на Байконуре, мы всегда приглашали его в гости. У Германа был потрясающий красивый голос. Как он пел! Любил украинские песни.

Я сейчас жалею лишь об одном – что не сохранил пленки с записью переговоров с космонавтами. У меня была такая возможность. Вот фотографий много, штатный фотограф Байконура был мой друг. Например, нигде в газетах и журналах я не видел тех фотографий, которые есть у меня. Люблю все снимки, где есть Титов и Гагарин. Есть уникальное фото, на котором изображен домик космонавтов на Байконуре. Хорошо известен официальный снимок гостиницы для космонавтов в Ленинске. Но там они жили задолго до старта. А вот последнюю ночь перед полетом проводили в этом маленьком щитовом домике на Байконуре. Рядом был такой же для С. Королева. Я никогда не забуду, как в ночь на 12 апреля он не сомкнув глаз ходил кругами возле дома, в котором спал Гагарин. Может, волновался. А может, всю ответственность за сохранность первого космонавта взял на себя!»

Наталья КОЗИНА