По внезапно сузившимся глазам сержанта стало понятно, что тот понял смысл просьбы.

21.05.2018

Второй взвод уже мчался по склону в направлении дувала.

Лейтенант Старостин провел очередью из автомата, который он держал на вытянутых руках, поверх стены, а потом с размаху бросил туда гранату и сам повалился на землю.

Раздался приглушенный взрыв, из давно засохшего сада за стеной потянулось густое облако дыма.

Практически не было никакой очевидности, что старом кишлаке остается кто-то из бандитов.

Но, проверить стоило, а потом необходимо было срочно, во всех ног сматываться из этого квадрата, пока по нему не начала бить, расположенная в 10 километрах к северу наша батарея.

Что такое попасть под огонь своей же артиллерии, лейтенанту Старостину не надо было рассказывать.

Один раз с ним самим и его ротой это уже в Афгане случалось.

Восемь раненных и трое 200-х.

Причем, никто за их смерти не ответил.

Троих, впустую жизнь ни за что, ни про что отдавших, быстро посмертно наградили и отправили тела в Союз на очередном «Тюльпане».

Причем третьим был даже не погибший солдат, а какой-то безымянный дух.

Нашего так разметало прямым попаданием мины на кусочки, что не собрать.

Поэтому, вместо него в цинк для родных закатали первый попавшийся под руки труп.

Какая разница…

Вскрывать никто гроб на Смоленщине не будет.

Главное, чтобы родственникам было кого хоронить.

А объяснения… Да и что объяснять?

Это здесь смерть, бои, гибель… В СССР полным ходом Олимпийские игры, пятилетка, детки в школу ходят…

Конечно, до населения доходила кое-какая информация, что страна завязла в тяжкой войне на южных рубежах, что-то доносилось, что-то рассказывали вернувшиеся.

Но, настоящая правда обо всем не говорилась.

Тогда много о чем не говорилось.

А пока что, лейтенант Василий Старостин закончил со своей ротой зачистку кишлака и залег на перекур.

- Хорошо, хоть тут никого не было, - сказал он вслух сам себе, прикидывая, как могло бы все повернуться, если бы в заброшенных развалинах действительно затаились моджахеды.

Сам бой шел часа два и, если бы не подошедшая подмога, худо бы пришлось лейтенанту и солдатам.

Дважды он сам был уверен, что его зацепило.

Второй раз в верхнюю часть бедра, которое вдруг резко заныло от удара.

Он даже останавливаться не стал, просто вколол себе промедол через штаны и дальше побежал.

А первый раз это просто оказался растяпа сержант Федорчук, который со всего разбега налетел на лейтенанта так, что сбил с ног и оборвал рюкзак.

Пришлось нести рюкзак потом на одном боку, за одну лямку, что край неудобно было.

Старостин затянулся сигаретой и вдруг почувствовал под собой влагу. Он сидел на мокром.

На очень мокром.

Лейтенант сразу вспомнил удар по бедру, промедол... Василий просунул под себя руку, провел ладонью а потом посмотрел на нее. Кровь, но не только…

- Только бы не в живот, - Старостин махнул в сторону Федорчука… – Посмотри, что у меня?

По внезапно сузившимся глазам сержанта стало понятно, что тот понял смысл просьбы.

Лейтенант аккуратно перевалился на бок. Федорчук глянул, принюхался, а потом полез к Старостину в рюкзак и достал фляжку.

- Вот. – Он протянул ее Старостину. С одной стороны была большая дырка с вогнутыми внутрь краями, а с другой, с выгнутыми наружу.

От фляжки пахло спиртом.

Спиртом и кровью пропиталась вся материя, которой флажка была обшита.

- Тебе повезло, что я тебе рюкзак порвал и он у тебя не на спине, а на боку висел.

Пуля на излете, но кишки бы тебе точно перемешала.

А так только фляжка.

Потом с нее по касательной на ногу ушла.

Бедро просто оцарапала.

И спирт весь вытек.

Считай, дезинфекция сразу.

Старостин выдохнул. Посмотрел на флажку, а потом на Федорчука.

- Весь не вытек. В палатке еще есть. С меня причитается.

И они оба засмеялись.