Что повлияло на становление современной Америки? Воспоминания русского об Америке начала 20 века

...Частенько я убегал из центра Нью-Йорка в Гаарлем — это город негров, черное гетто. Там вдоволь грязи, нищеты и мало там великолепной американской техники. Но люди там веселее, проще, человечнее; толпа на улицах Гаарлема напоминает толпу южно-европейского порта. Негры живут, в Гаарлеме, потому что в других кварталах им не сдают помещения; и трущоба в Гаярлеме стоит дороже, чем приличная комната в другом квартале. Негры живут в Гаарлеме, а утром они отправляются работать в «белые» кварталы: они— мусорщики и лифтеры, посыльные и печники, сторожа и каменщики. Они — черные, следовательно, для них черная работа. Их обирают, ими помыкают, над ними издеваются. Теоретически в Нью-Йорке существует равноправие рас. Нельзя выгнать негра из ресторана, сказав ему: «Уходите, потому что вы — негр». Но можно сказать: «Все столики заняты», даже если все столики свободны.

Закон законом, а ни в одни добропорядочный американский ресторан негра не пустят. Я хотел пригласить знакомых негров — журналиста и музыканта — к себе; я жил в гостинице на четырнадцатом этаже; меня предупредили, что негров не подымут на лифте, скажут, что лифт испорчен. Нью-Йорк считается самым прогрессивным городом Америки; я был в редакции одного из самых прогрессивных журналов этого самого прогрессивного города. Редактор хотел блеснуть передо мной своей прогрессивностью. он сказал: «У нас работают также негры, сейчас я вам представлю одного»,— и показал негра-курьера. Я подружился с неграми; в них не только много сердечной доброты, они люди той стихни, которая мне дороже всего, — искусства. В Америке множество чудес, есть здесь все, в том числе искусство — самые роскошные музеи, самые большие симфонические оркестры, самые крупные издательства художественной литературы. Но в Нью-Йорке часто сердце грызет тоска... Я вспоминаю чудесную сказку Андерсена о богдыхане и соловье. Владыке Китая подарили заводную игрушку, механического соловья, он пел так же хорошо, как настоящий, притом он всегда был под рукой и пел не когда ему хотелось, а когда заводили завод.

Но вот приблизилась смерть; она стояла над покинутым богдыханом; он хотел заглушить ее голос, и тщетно он просил механического соловья: «Пон» — машина испортилась. Спас богдыхана живой соловей, которого он давно изгнал из своего сада. Негры-- живые соловьи Америки. И когда я тосковал по искусству, я убегал в зачумленный Гаарлсм. Негры — лучшие музыканты, лучшие певцы, лучшие танцоры, лучшие мимы; они одарены высоким чувством ритма, в них нет механичности. Когда они играют, кажется, мертвый встанет из гроба. Их песни печальны, как их судьба, но вдруг детская улыбка прерывает жалобу, и нигде так не веселятся, не радуются жизни, как в трущобах Гаарлема. В центре Нью-Йорка имеются театры, где играют негритянские труппы; играют они прекрасно, и белые нм охотно аплодируют. Но если негр-актер захочет перекусить в соседнем ресторане, его преспокойно выпроводят. Нью-Йорк еще не пережил смертельной тоски богдыхана —и живой соловей еще в ссылке...

Понравилась статья? Можете поддержать канал, если хотите - лайком, подпиской, или репостом в соцсетях.

Хотите еще больше интересных статей? Тогда вам СЮДА